— У Виктора работало, главное, чтобы кормёжка была что надо, — ответил Павел.

Я посмотрел на озеро, и перед глазами уже вырисовывалась картинка. Аккуратные деревянные домики, обращённые окнами к воде. Утренний туман над озером, запах хвои, тишина. В прошлой жизни за такое на подмосковных базах отдыха брали бешеные деньги. А здесь это можно сделать на порядок дешевле и красивее, потому что природа настоящая.

— Думаю, сработает, — медленно сказал Николай. — Домики у озера… Купцы с дороги заплатят за такое уединённое проживание без лишних глаз. Только к чему такая спешка?

— А чего без дела сидеть? — азартно улыбнулся я. — Тем более здесь такие места, что у меня руки чешутся поскорее всё здесь обустроить.

— Это он меня послушал, — усмехнулся Борис. — Скоро путники будут ходить по тракту через Лесную Глушь. Я вот, например, уже иду. А если стена не растает, то через вас основной поток пойдёт. К тому же я слышал, что в империи планируют прорубить дорогу через лес, чтобы быстрее было добираться до Великой восточной империи и до провинции Чи-Ан.

Николай задумчиво покивал, затем взглянул на меня.

— В любом случае всё лучше, чем глядеть на недостроенный дом. Молодец, Макс! Я сегодня полдня глядел на балку, всё думал, за сколько дней я её прилажу, а у тебя планы за неделю таверну запустить.

Павел огляделся и спросил:

— Кстати, а где Анатолий? Вы же вместе тогда ушли. Он разве не у тебя живёт?

Николай с улыбкой ответил:

— Да, в соседней комнате живёт. Он с раннего утра на рыбалку отправился и до сих пор не вернулся. Понравилось ему это дело. Видать, хорошо клюёт.

В этот момент из-за забора послышались шаги, и в воротах показался мужчина лет сорока. Кряжистый, с окладистой бородой, в добротной одежде. Он оглядел нашу компанию с плохо скрываемым любопытством. Особенно задержался взглядом на барде, который так и сидел возле озера.

— Николай, — начал он без приветствия. — У тебя тут, гляжу, гости. Вся деревня судачит. Кто приехал и зачем?

— Здравия тебе, Филипп, — сухо кивнул ему Николай.

— И ещё Пётр интересуется, — продолжил Филипп, и тон его стал елейным. — Не забросил ли ты свою затею строить постоялый двор?

— А с чего бы мне забрасывать, — спокойно ответил Николай.

Филипп пожал плечами, мол, я просто передал чужие слова.

— Ну, мало ли. Пётр просто волнуется, зачем нам в деревне два постоялых двора. В один-то к нему не часто заезжают.

Николай нахмурился, эта тема явно поднималась не первый раз. Но ответил он ровным голосом:

— Гости приехали ко мне, и Петру до этого не должно быть никакого дела. Как и тебе.

Филипп потоптался на месте, скривил губы и вышел за ворота.

Когда его шаги стихли, я повернулся к Николаю.

— Я могу начать готовить уже сегодня, — сказал я. — Очаг есть, нужны продукты и посуда. Котелки, сковородки, тарелки, кружки.

— С чугуном кузнец местный поможет. А вот с гончаром у нас не идут дела. — Николай поморщился. — Давно пытаюсь с ним договориться, да он не хочет. Говорит, глины лишней нет. — Он махнул рукой. — Чушь, конечно, полная. Думаю, Пётр на него влияет.

— А Пётр, я так понимаю, хозяин ещё одного постоялого двора в этой деревне.

Николай покивал.

— Без посуды, конечно, непросто будет, — вздохнул я.

— Я могу продать вам посуду! — тут же оживился Борис. Ноздри его затрепетали, как у гончей, почуявшей след. — У меня есть немного, на первое время хватит. Недорого, всего один серебряный за тарелку.

Я припомнил, из каких мисок мы ели сегодня утром. Грубые глиняные плошки с кривыми краями. В Дубовом Яру такие шли по медяку за штуку. Ушлый торгаш, почуяв чужую нужду, не постеснялся накрутить цену.

— Спасибо, Борис, — дипломатично сказал я. — Мы подумаем.

Но думать тут было не о чем. Покупать дрянную посуду по такой цене — бессмыслица. А ждать, пока горшечник одумается, я так понял, можно было долго. Проще съездить к соседям. Тут же вспомнил про мастера Грома и нахмурился.

А есть-то надо. Интересно, чем питается сам Николай. Здесь нужно иное решение. Такое, при котором посуда для посетителей вообще не нужна.

И тут меня озарило.

— Николай, а мельница в деревне есть?

— Да, конечно. На реке, чуть ниже по течению.

— И муку тебе продают?

— Без проблем. Евстигней нормальный мужик, из наших. Немало крови на этих землях пролил. С ним вопросов нет.

— Отлично. — Я потёр ладони в предвкушении. — Мне нужно мясо, овощи и мука.

— Для чего это?

Я оглядел всех по очереди и торжественно объявил:

— Мы будем делать блюдо, для которого не нужна посуда. Ни тарелок, ни ложек, всё прямо в руки. И будет это вкуснее, чем в любой таверне этой долины.

— Это как? — не понял Николай.

Я улыбнулся.

— Мы будем делать шаурму.

— Кого?

— Шаурму! Кстати, а ты уже думал, как назвать таверну?

От авторов:

На этом завершаем третью книгу. Традиционно в рамках 2−3х дней будет выложен эпилог и первые главы 4й книги.

Не забудьте подписаться на авторов, чтобы не пропустить обновления

Как только Виктор выставил за порог наглого сопляка, Мария принялась за готовку. Душа её пела. Наконец-то не будет мозолить глаза сын Надьки, которого муж приволок из Заречья в один далеко не прекрасный день.

Раны напоминали о себе, а новых зелий после гибели Антония взять было негде. Так что Мария двигалась аккуратно, чтобы ненароком не задеть повязки. Ничего, она справится. Глаза на её бледном лице горели лихорадочным блеском. Она ещё покажет всем, кто тут хозяйка!

Виктор занёс столы внутрь таверны, и первые посетители уже входили, оглядывая закопчёные стены и устраиваясь на лавках. Сам тавернщик стоял у стены, скрестив руки, и хмурился всё сильнее.

— Кормить-то будут? — спросил мастер Хорь, который, как всегда, явился на завтрак в первых рядах.

Виктор зыркнул на него недобро и поспешил на кухню.

— Мария, ты скоро? — спросил он.

Жена суетилась возле очага, помешивая в горшках похлёбку.

— Хочешь быстрее, помоги, — проворчала она в ответ.

Виктор глянул в зал, убедился, что всё спокойно, и подошёл ближе. Заглянул в котёл, поморщился.

— Вот, — Мария отодвинула ухватом один из котелков и кивнула на него. — Этот готов.

Виктор взял стопку тарелок и разлил черпаком мутную похлёбку. Та выглядела жидкой и даже на вид не съедобной. Но тавернщик не разглядывал, что там вышло, а понёс поднос с тарелками в зал.

Мария мелко нарезала лук и добавила в другой котелок. Глаза слезились, руки двигались неуверенно. Весь запал, с которым она пришла на кухню, куда-то улетучился. Она глубоко вздохнула. Ничего, всё наладится. Сейчас, когда под ногами не крутится этот Макс, всё станет, как было.

В этот момент из зала донёсся громкий голос:

— Да это же есть невозможно! Ты что мне подсунул, Виктор?

— Это точно не Макс готовил, — подхватил другой голос. — Где он, кстати?

— Ну да, он в тот раз чуток травок добавил, и сразу вкусно стало, — поддакнул третий.

— Никакого Макса здесь больше не будет! — рявкнул Виктор. — Забудьте это имя! И сорняками людей травить мы не станем!

Мария вышла из кухни и остановилась, уперев руки в бока.

— Что тебе не так? — спросила она у мастера Хоря. — Ешь, что дают!

— Сама это ешь! — Хорь вскочил на ноги и повернулся к двери.

— А заплатить? — хмуро окликнул его Виктор.

Кожевник обернулся, хотел было огрызнуться, но наткнулся на тяжёлый взгляд тавернщика.

— Ты в тарелку уже слюней напускал, — процедил Виктор. — Куда мне её теперь девать?

Хорь молча бросил на стол медяк и вышел. Мария вернулась на кухню и принялась сердито стучать ножом, нарезая морковь.

Остальные посетители вяло ковырялись ложками в тарелках, переглядываясь и пожимая плечами.

Виктор подскочил к Марии и прошипел:

— Ты что, забыла, как похлёбку варить? Сама же говорила, что этот Макс только всё портит!