Чую, что начинаю нервничать, поэтому делаю пару глотков принесённого глинтвейна.
— Самое противное, что Катька всё прекрасно понимает. Ей так даже удобнее, когда подданные развивают страну, а она присваивает чужие заслуги, красуясь перед Европой, — смотрю в глаза Ермолая. — А теперь ответь: зачем России такая правительница? Молчишь? Вот и ладно. Если тебе не нравится мой замысел, то я освобождаю тебя от всех клятв. Завтра получишь бумагу, по которой тебе переходят несколько гороховецких мануфактур. И прощай!
— Да как же так? Я ведь… Барин!… Коленька… — вдруг запричитал дорогой для меня человек, но я уже отвернулся в сторону камина.
Тяжело терять друзей, но дядька давно стал проявлять непозволительную слабость. А я ведь давно предлагал ему заняться каким-нибудь производством. Он не соглашался. Правильно говорят, что ночная кукушка дневную перекукует. Так и вышло. Размяк мужик с молодой женой. Ещё и поздний ребёнок, ставший рычагом манипулирования. Ермолай не предаст, но доверять я ему больше не могу. И на время операции он посидит в усадьбе под надзором. А то вдруг пробьёт человека покаяться. Не убивать же почти родственника?
В мае на Волге происходило небывалое зрелище. Великая русская река знавала всякое, но такого точно нет. К Нижнему Новгороду медленно, но величаво приближался огромный караван разукрашенных судов. Впереди, рассекая мутную воду, шла роскошная галера императрицы, сияющая позолотой и яркими вымпелами. Её сопровождали десятки расшив, тихвинок, стругов и барж, на которых разместился блестящий столичный двор, сановники и прислуга. С берегов, затаив дыхание, на это чудо смотрели тысячи людей.
Для обслуживания такого множества людей требуется соответствующее количество провизии. А ещё караван вёз с собой лошадей, кареты, мебель и даже огромные запасы фейерверков для развлечения изысканной публики. Именно поэтому процессия из сотен судов напоминала гигантского левиафана, решившего напасть на мирный русский город. По идее, мои наблюдения недалеки от истины.
Я с комфортом расположился на левом берегу Оки, на небольшом возвышении, откуда рассматривал проплывавшие суда в подзорную трубу. Под рукой был столик с вином и нарезкой. Рядом сидел фон Шик, лениво поглядывающий на караван. За моей спиной Антип колдовал над мангалом. Подход и причаливание судов займёт немало времени. Так почему не совместить приятное с полезным? Поэтому у меня сегодня небольшой пикник с обсуждением последних деталей операции. Хотя мы уже всё обсудили, ожидая появления галеры.
— Странные они, — произнёс словак, поставил полупустой бокал на столик и пояснил: — Беспечные до такой степени, будто считают себя бессмертными. Вон, оба корыта с охраной затерялись среди судов придворных. Хоть додумались пустить первыми тихвинку с агентами экспедиции. Только интересно, чего они могут обнаружить, если хорошо скрыть отряд на берегу? И, тем более что экспедиторы способны противопоставить десятку отличных стрелков?
— Ты аполитично рассуждаешь, друг мой. Императрица плывёт по своей стране, где народ её любит, почти боготворит. О каком отряде речь? — спрашиваю с усмешкой, признавая правоту Вальдемара.
Вообще-то, страна ещё много лет отходила от последствий восстания Пугачёва. Понятно, что убийства помещиков-изуверов повесили на меня. Но каждый год в Поволжье возникают десятки бунтов, а крестьяне регулярно убивают своих хозяев. Один меткий выстрел — и Россия лишится величайшей правительницы всех времён и народов. Гы!
— Всё равно поразительная беспечность. Не удивлюсь, если гвардейцы, должные нести караул и охранять покои императрицы, пропьянствовали всю дорогу от Твери. Федот бы сгноил в нарядах бойца, показавшего подобную халатность, — продолжал ворчать фон Шик, не забывая пить моё вино.
— Так нам же лучше, — присоединяюсь к соратнику и делаю добрый глоток красного.
Тем временем на реке события шли своим чередом. Завидев маковки нижегородских церквей, караван начал перестраиваться. Гребцы налегли на вёсла, приветственные пушечные выстрелы с крепости возвестили о приближении правительницы. В это мгновение весь город взорвался колокольным звоном. Сотни колоколов били в унисон, заглушая даже шум воды и ветра. Угу, нас посетила прямо-таки адепт православия и благочестия.
Солнце играло на штандартах, надраенной меди и цветных окнах императорской галеры. Казалось, что по реке плывёт не флотилия, а сказочный город, украшенный тканями и флагами всех цветов. Это сколько же денег отвалили за ненужное оформление? Кто о чём, а Шереметев — о деньгах. Вернее, меня продолжает бесить преступная инфантильность немки и её камарильи. Разукрашивание каждого судна сопоставимо с закупкой такого же количества зерна, которое оно сможет вместить. И это не шутка. Дорогие ткани, позолота, различные фонарики и прочие финтифлюшки — это жизни русских детей, которые умрут уже этой осенью или раньше. Суки!
Судно Екатерины двигалось медленно, чтобы все могли увидеть государыню. С берега доносилось «Ура!». Это чиновники нагнали крестьян из близлежащих деревень, разместив их вдоль прохождения каравана. Наверное, мужикам и бабам нечем заняться, нежели проделать огромный путь, чтобы простоять целый день на берегу реки?
Но была и другая публика, пришедшая встречать Екатерину вполне добровольно. На берегу у стен Кремля толпилась многотысячная толпа. Здесь были чиновники в парадных мундирах, дворяне в расшитых камзолах, купцы в длиннополых кафтанах, а также рабочий люд и зажиточные крестьяне, надевшие праздничные наряды. Специально для этого дня город был расчищен и прибран.
Главная же достопримечательность — Путевой дворец — просто сиял под майским солнцем. Жёлтая штукатурка стен ярко блестела, а огромные окна отражали голубое небо. По карнизам и колоннам развесили драгоценные ткани — в основном алый бархат и золотая парча, специально привезённые из Москвы. Здание казалось не просто резиденцией, а главным украшением города, памятником щедрости и любви подданных. Денег на его восстановление и украшение истратили просто немеряно.
Ещё и Кремль починили, вернее, подлатали, закрыв неприглядные вещи тканями и деревом. Здесь расположатся гвардия и чиновники, прибывшие с Екатериной, как и гости попроще. А вообще, городу придётся изрядно уплотниться. Для размещения слуг переоборудовали даже несколько огромных складов. Хорошо, что активная перевозка грузов только началась, и экономика пострадает в меру.
Вдоль улиц, по которым должна была проследовать процессия императрицы, шпалерами стояли крестьяне и горожане. Деревянные дома и заборы были облагорожены. Их украсили свежесрубленными берёзовыми и еловыми ветками, повсюду висели гирлянды из первых полевых цветов. Дороги посыпали чистым песком, чтобы ноги высокопоставленных гостей не наступили на грязь. Последние несколько дней шли проливные дожди, и улицы изрядно замусорились. Несмотря на брусчатку, которой замостили центр города, мелкого мусора хватало. Поэтому власти поступили верно. Хотя всё остальное — дешёвая показуха. Вернее, очень дорогая.
Мне больше жалко людей. Им сейчас нелегко и без прибытия императрицы со двором. Крестьян, согнанных из окрестных деревень, накануне долго наставляли. Для города выбрали людей более зажиточных. Мужиков заставили надеть лучшие рубахи и чекмени, а женщинам велели повязать яркие платки и улыбаться. Им наказали при виде царицы кричать громче, кланяться ниже и радоваться пуще прежнего, чтобы ни один недовольный взгляд не омрачил торжества. Её Величество должна купаться в обожании подданных. Она ведь этого достойна.
Однако у адекватных дворян и наблюдательных чиновников это веселье вызывало лишь горькую усмешку. Люди прекрасно понимали, что за парадной вывеской скрывается страшная правда. Поля в прошлом году дали скудный урожай, а новый хлеб ещё не собран. И не факт, что в этом году будет лучше, чем в прошлом. Крестьяне, кричащие сейчас «Ура!», уже через месяц, когда двор уедет, будут доедать лебеду и молиться о куске хлеба.
