— Эх, я бы тоже махнул с вами. Но… Жена и дети, — продолжил Степан. — А почему вы так выборочно отнеслись к инженерам и медикам? Многие молодые люди готовы были последовать за океан.
Логичный вопрос. Немало юношей с горящим взором захотело уехать из России и принять участие в построении нового общества. Идеалисты! Они не понимают, как тяжело жить буквально в голом поле. Упоение романтикой пройдёт быстро, а далее наступят трудовые будни, которые сломают мне морально толковых ребят.
— В Америке пока не нужны учёные и изобретатели, тем более молодые. Они принесут больше пользы России, поэтому преступно срывать их с места. Мне же требуются инженеры и мастера, способные наладить элементарные производства или запустить простые вещи вроде мельниц или лесопилок на водяном колесе. Там слишком маленькая база. Что не мешает мне закупать в России инструменты, механизмы и оружие. Даже перечень этих продуктов в колониях частично под запретом, который придётся обходить. На первых порах у нас будут кузницы и небольшие мастерские. Там негде разгуляться фантазии изобретателя. Плюс, нет производственной и сырьевой базы. Их придётся создавать с нуля. Так зачем ломать людские судьбы. Со мной же едут специалисты среднего звена, в основном зрелые и с семьями. Для них это шанс дать дорогу в будущее детям. Чего греха таить, бывшим крепостным и выходцам из рабочих здесь продвинуться гораздо сложнее.
— Только многие загорелись идеей и не хотят отступать. Думаю, потихоньку народ потянется к вам самостоятельно.
— Для этого в Санкт-Петербурге остаётся мой представитель, который будет работать под вывеской «Сырьевой артели». Я как раз хотел предупредить соратников, чтобы они помогли тем, кто решится на переезд. Крестьяне будут уезжать ещё волнами в течение трёх лет. Если получится, то больше. Но этот вопрос уже согласован. На вас же будут студенты и инженеры. Возможно, уехать захотят какие-то дворяне, в первую очередь молодые. Особо прошу обратить внимание и помочь военным. Мои распорядители вскоре доставят инструкции. Всё будет зависеть от предстоящего разговора.
Далее мы перестали мусолить тему отъезда, сосредоточившись на обсуждении последних новинок, выданных НИИ и перспективных разработок. Больше всего меня волновал прогресс в испытаниях парового двигателя. Вернее, радовал. Если всё пойдёт по утверждённому плану, и вороватые чиновники не будут вставлять палки в колёса, то Россия станет первой страной с полноценной железной дорогой, а далее паровым флотом. Пусть пока речным. Лезть в море надо как можно позже, обкатав технологии и убедившись, что мы обогнали англичан с французами.
Более того, институт начал работу над двигателем внутреннего сгорания. Пускай это далёкая перспектива, но монополия на производство керосина и бензина позволят мечтать о подобных технологических прорывах. В плане различных механизмов, сложных инструментов и обработки металлов мы уже обогнали европейцев. Хорошо, что это направление не требует моего присутствия. Дело находится в руках Кулибина, закончившего установку нового и более прогрессивного оптического семафора. Несмотря на сопротивление всякого ворья, желавшего откусить кусок от бюджета, нам удалось протолкнуть это важнейший проект. Благо сеть станций пока не протянута до Нижнего. Ха-ха!
Операция по захвату Царицыно прошла тихо и успешно. Приставленные немкой надзиратели давно расслабились, не ожидая удара с двух сторон. Вернее, они до такой степени расслабились, что даже подумать не могли о нападении. За что и поплатились. Людей из Тайной экспедиции и офицеров гвардии бойцы Кондрата перерезали как баранов. Эту публику не жалко. Верных псов режима и обычных приспособленцев давно вычленили, и составили расстрельные списки. Я бы ещё добил всех ублюдков, участвовавших в заговоре против Петра Фёдоровича. Многие из клятвопреступников ещё живы. Но пусть местью занимается Павел.
Именно с несказанно удивлённым цесаревичем, мы и встретились в одном из залов.
— Граф, это вы? — воскликнул явно испуганный Павел, зашедший в помещении вместе со Степаном Куракиным.
Будущий император успел одеться, но выглядел взъерошенным. Его начавшая лысеть голова блестела от пота. Кстати, благодаря мне большая часть высшего света отказалась от париков. Но сейчас это не важно.
— Ваше Ве… Высочество, у меня есть для вас важные новости, — отвечаю после положенного поклона. — Прикажите провести меня в кабинет, где нас не подслушают.
Павел иронии не понял, важно кивнув. Зато князь посмотрел на меня хмурым взглядом. Мне всё больше нравится Стёпа в качестве приближённого будущего царя.
— Пройдёмте в мои покои. Я как раз обставил кабинет по введённой тобой моде, Николай. Посекретничаем. Заодно объяснишь, чего это твои люди распоряжаются в Царицыно, ещё и в сговоре с моими. Уж очень мне любопытно сие узнать.
У меня аж на душе потеплело. Он не испугался, а просто понервничал. В конце концов, во дворце находится семья Павла.
Следуя по коридору, я обратил внимание на выскользнувшего из-за угла невысокого чернявого типа, начавшего что-то, шептать цесаревичу. Тот мазнул по мне испуганным взглядом, и будто пиявка прилип к будущему императору.
Зайдя в кабинет, я указал молодому человеку на дверь, однако тот сделал вид, что не заметил знака, и смотрел на севшего за стол Павла. Прошу заметить, что не я это начал. Хватаю наглеца за шиворот и волоку к выходу. Он попытался сопротивляться и начал верещать противным визгом. Разворачиваю чёрного и наношу ему мощный удар.
— На!
Зубы Кутайсова, а это был он, полетели в одну сторону. Сам обнаглевший брадобрей со сломанной челюстью рухнул в дверном проёме. Подскочившие бойцы тут же подхватили бессознательное тело и поволокли его по полу. Я чиркнул рукой по горлу, показывая, что надо сделать. Нечего всякой сволочи паразитировать около будущего императора. Пусть в этой реальности у Кутайсова меньше шансов стать всесильным фаворитом. Пока жива Наталья Алексеевна, слишком близко к трону, она никого не подпустит. Но обстоятельства могут измениться. Да и интриги против супруги правителя — обычное явление.
Кстати, Куракин в чужой разговор встревать не стал и просто занял посту дверей. А ещё Степан с явным удовлетворением наблюдал, как бойцы выносили брадобрея.
— Николай, объяснись! — воскликнул Павел, когда я закрыл дверь, и встал перед ним. — Зачем ты ударил Ивана? Это мой крестник и верный человек!
— Насчёт правильного выбора окружения мы поговорим позже. А пока хочу донести важные сведения. Ваша матушка три дня назад покинула сей грешный мир.
— Как это? — цесаревич аж привстал с кресла от удивления.
— Я убил её. Вместе с Потёмкиным, Чернышёвым и ещё полутора десяткам приближённых.
На некоторое время в кабинете повисла тишина. Павел смешно открывал рот, пытаясь вымолвить хоть слова.
— Объяснись, Николай, — будущий император, наконец, пришёл в себя, расположившись в кресле с достоинством, присущим человеку его уровня.
— Только прошу не перебивать меня. Постараюсь выразить свои мысли лаконично.
Продолжаю, дождавшись кивка Павла.
— Причина моего поступка простая. Ваша мать давно стала главным препятствием для развития России. На словах она являлась самой прогрессивной и просвещённой правительницей Европы. По факту, за двадцать лет императрица не провела ни одной из обещанных реформ, кроме губернской. Более того, при ней наша страна погрязала в долгах, а высший свет в чудовищном разврате. Я не ипокрит, и тоже грешен. Мне приходилось обманывать, грабить и даже убивать. Но все эти действия были направлены на пользу дела, а не личного обогащения или возвеличивания, — цесаревич не перебивал, поэтому я продолжил. — Мир давно изменился. Европа вступила в эпоху механики и пара. Англичане, голландцы и французы вовсю используют механизмы с передовыми технологиями во всех сферах экономики. То же самое касается жизни общества. А мы до сих пор пашем сохой и продаём православных людей как скот. Екатерина Алексеевна всё прекрасно понимала, но ничего не делала. Самое поганое, что у неё были возможности и силы. Однако отсутствовало желание. Более того, правительница окружила себя ворами и паразитами, заодно делала постоянные уступки дворянам, усугубляя ситуацию. Хуже всего то, что её окружение мешало нам развивать страну. Сейчас это незаметно, но лет через тридцать Россия превратится в отсталую державу, вынужденную судорожно догонять ушедших вперёд соперников, переплачивая за это колоссальные деньги. Это при наличии огромных долгов. Впрочем, всё это публиковалось в прессе, пускай без прямых обвинений.
