— Слышишь?

— Да слышу! — хрипло ответил я. Попытался отбиться от рук, всё ещё держащих меня за шиворот.

— Подымайся! — скомандовал мужик и снова хлестнул меня по щеке. — Иди работай, дармоед!

Последнее заявление меня так возмутило, что даже заплывший глаз приоткрылся. О чём вообще речь? Я напряг голову и попытался вспомнить минувшие события.

Я за рулём своего «Порше». Горит красный, мигает, сменяется жёлтым, и в ту же секунду я жму на газ. Машина с визгом срывается с места. Я хохочу и смотрю через водительское окно — за мной следом мчится ярко-синий «Мерседес». За рулём Сёма, мой напарник. Мы вместе окучивали шейха Амира, разрабатывали концепцию ночного клуба. Точнее, разрабатывал я, а Сёма больше тусовался рядом.

И вот мы наперегонки мчимся по ночной Москве.

Сквозь рёв мотора слышу скрежет. Машину начинает вести в сторону.

Воспоминания прервала очередная оплеуха.

— Макс! — гаркнул бас. Это тот бородатый. Чего он вообще ко мне лезет? Какого буйвола ему надо?

Я почувствовал, как в груди разлилась ярость. У меня даже кончики пальцев потеплели — сердце принялось накачивать тело адреналином. Я готов был взорваться ответной серией ударов.

Я сжал кулак и сделал резкий выпад, целясь в скулу бородатому. Но вместо пружинистого удара вышел вялый, смазанный шлепок.

Мужик от моей нелепой попытки разъярился — его ноздри раздулись, брови сошлись у переносицы, а рот перекосился. Приблизив ко мне лицо, он дохнул на меня луком и прошипел:

— Клянусь всеми богами, если ты ещё раз поднимешь на меня руку, я переломаю тебе руки и вышвырну на улицу! Вставай, дрянь!

Я с удивлением уставился на свой кулак. Это была не моя рука. Я ходил в спортзал дважды в неделю, поддерживая форму, но не увлекаясь ростом мышц. Свой кулак я знал до последней прожилки, до каждого заусенца. Мой кулак был крепкий, вполне пригодный, чтобы разбить бородатую морду. Но сейчас перед моими глазами была тощая лапка, больше похожая на птичью. Костлявые пальцы, бледная кожа с синеватыми прожилками. Я пошевелил пальцами — это не галлюцинация. Это была моя рука.

Я что, пролежал в коме несколько месяцев? Почему я так исхудал?

Раз руки тонкие, то можно найти что потяжелее и…

— Макс, я последний раз говорю: подымай зад и бегом на раздачу!

Мужик снова замахнулся, но я поднял свою тощую ладонь и ответил, добавив голосу уверенности:

— Сейчас я поднимусь…

Вышло неубедительно, тонко. Я кашлянул и повторил:

— Сейчас встану.

Нет. Это не мой голос. Даже откашлявшись, я не смог узнать себя. Что со мной? Почему я тощий и писклявый? Может, это сон?

Размышляя о странной игре воображения, я поднялся на ноги. Голова гудела, я прижал ладони к вискам и почувствовал, что слева волосы мокрые и слипшиеся. Поднёс руки к глазам — так и есть, кровь. Эти паскуды разбили мне голову, а теперь требуют, чтобы я встал и куда-то пошёл! Ярость снова сдавила горло, я непроизвольно оскалился.

— Ну, ты и уродец! — раздался сбоку насмешливый голос. — На ногах стоять не можешь.

Покачиваясь, перевёл взгляд в сторону звука. Там стоял крепкий черноволосый парень, прислонившись плечом к деревянной балке. В такой же серой рубахе, как бородач, в кожаной жилетке и в штанах, словно сделанных из мешковины. На ногах грубые мокасины. Всё лицо изрыто оспинами, а в уголках глаз собралась жёлтая слизь. Меня передёрнуло от отвращения. Даже бить такого не хочется.

— В зеркало на себя глянь.

Парень в два шага оказался рядом и ткнул меня в плечо.

— Валяй работать, мразь, позже поговорим, — прошипел он мне на ухо. — Отец через три дня уедет на охоту, и тогда никто за тебя не заступится!

Хотел было ответить, но парень толкнул меня, придав ускорение, и я буквально вылетел через открытую дверь в соседнее помещение.

Я оказался в зале с низким потолком. Всё пространство было уставлено деревянными столами, скамейками и чурбаками. За столами сидели люди, неуловимо похожие на бородача, что лупил меня минуту назад: одетые либо в холщовые рубахи, либо в кожаные куртки. Хмурые и недовольные, они негромко переговаривались, изредка взрываясь лающим смехом. На лицах у многих я заметил грубые шрамы.

«Где я? В Бутово?» — мелькнула мысль.

— Хозяйка, сколько можно ждать! — рявкнул один из мужиков, поднимаясь на ноги.

На его поясе я заметил перевязь с ножнами.

«Хуже, кажется я в Бутово среди реконструкторов?» — Я тяжело выдохнул, ещё раз обводя взглядом зал. Балки под потолком тёмные, с жирным отблеском. Свет шёл от подсвечников, что свисали с потолка и были приделаны к стенам. В дальнем от меня углу располагалась примитивная барная стойка, там суетилась женщина в тёмном платье и сером фартуке. Завидев меня, она крикнула, перекрывая гул голосов:

— Макс! Бегом! Заказы!

Она грохнула на стойку деревянный поднос с тарелками и кружками, и я понял, на какую раздачу посылал меня тот бородач. Я должен разносить заказы в этом странном реконструкторском притоне.

Это что, персональный ад для меня, лучшего ресторатора Москвы?

Да, я начинал с самых низов, с работы официантом, но я добрался до вершин ресторанного бизнеса! А скоро у меня будет самый дорогой клуб Москвы. Я заключил сделку с шейхом Амиром, а ведь на деньги шейха облизывались многие конкуренты.

Пока мысли крутились в голове, ноги сами понесли меня к стойке. Тело в этот миг действовало само по себе.

Можно было бы послать их всех, но… Слишком много но. Пока сыграю в эту игру и попробую разобраться. Я взял поднос и с натугой поднял. Вроде всего три тарелки и три кружки из грубо обработанной глины, а по ощущениям — словно штанга на сто кило.

С подносом в руках повернулся к залу. И куда нести?

Женщина в фартуке исчезла из виду, и я растерянно оглянулся. Вдруг в голове всплыл обрывок воспоминания, словно кусок забытого сна: троица за столиком в дальнем углу заказывает гречку с рёбрышками и медовуху. Я опустил взгляд: гречка, костистый кусок мяса. Будем надеяться, что в кружках медовуха. В животе заурчало. Я осознал, что дико голоден. Близкая еда манила, но это был чужой заказ, который ждали клиенты.

Я уверенно пошёл к столу, надеясь, что верно определил заказчиков. Тесные проходы между столами не позволяли идти быстро, приходилось протискиваться боком, поднимать поднос над спинами и головами. Руки тряслись от натуги, а из-за шума в голове меня пошатывало. Однако я дошёл и, наконец, поставил поднос на нужный стол.

Трое мужчин в кожаных куртках с перевязями, не дожидаясь, пока я соображу, схватили тарелки и кружки. Один из них швырнул на поднос несколько монет и сделал жест, который я расшифровал как «вали отсюда».

Я сгрёб металлические кругляши в кулак, прижал поднос к груди и двинулся обратно к стойке. Я увидел, что хозяйка уже выставила туда новые тарелки, наполненные едой. Очень надеюсь, что мои обрывочные воспоминания снова помогут сориентироваться, чей это заказ.

— Эй, грязную посуду забери! — Меня схватила за шиворот чья-то рука, и я остановился.

Обернулся. Тот самый парень, что угрожал мне, кивнул на стол с пустыми тарелками. Я поставил поднос с краю и принялся заполнять его посудой. Монеты, зажатые в кулаке, мешали, и я положил их обратно на поднос.

Собрав тарелки, я подхватил потяжелевшую ношу и двинулся к стойке. Парень, что не сводил с меня глаз, подождал, когда я подойду ближе и исподтишка пнул меня под колено.

Нога подогнулась. Я потерял равновесие и под злорадный хохот полетел на пол. Посуда с грохотом посыпалась. Всё разлетелось в стороны, разбиваясь на крупные черепки. Остатки жирной подливки растеклись по полу кляксой. А я рухнул сверху в это великолепие.

Гул голосов на секунду стих, но тут же возобновился. Ближайшие посетители брезгливо отодвинулись подальше, оставив вокруг меня пустое пространство. Я поднялся на четвереньки и увидел перед лицом знакомые мокасины. Поднял взгляд — сверху, мерзко ухмыляясь, смотрел мой обидчик.