Ко мне приблизилось лицо. Глаза вперились в меня безумным взглядом.

— А пока мы твоему хозяину рёбра пересчитаем, еду неси! — приказал он. — Мы жрать хотим.

— Ты ему не указывай, — твёрдо заявила Мария. — Слышал? Вы еду не получите, пока не вынесете отсюда…

— Она проклята, — произнёс я ровным голосом.

Тощий, который хотел что-то ответить хозяйке, снова повернулся ко мне.

— Что ты сказал?

— Голова крысоволка. Она проклята и ядовита. Она травит всех вокруг.

— Да что ты несёшь? Нет тут никакого проклятия! — раздражённо воскликнул тощий и отшвырнул меня в сторону. Толчок оказался неожиданно мощным. Я пролетел через весь зал, но мой полёт был прерван. Я врезался в край столешницы. Из глаз посыпались искры. бровь обожгло резкой болью.

На боль я не обращал внимания. Во-первых, заплывший ранее глаз, стал нормально видеть. А во-вторых… всё это время в моих руках был поднос с посудой. Был. Пока не полетел на пол от удара. Я смотрел на разбитые черепки и пытался подсчитать, сколько там тарелок.

Я весь день пахал, носился, как белка в колесе, Леонид раз пять подставлял мне подножки, но я ни разу ничего не разбил. А этот тощий, одним движением…

Я выпрямился, не в силах оторвать взгляд от осколков.

Виктор, который успел спуститься и поравняться со мной, задумчиво кивнул и сказал:

— Так и есть, на голове проклятие. Как я и думал.

Он оглядел груду черепков рядом со мной и взглянул мне в глаза. Я непроизвольно съёжился. Всё, плакала моя сделка. Все мои обещания ничего не разбить и не доставлять проблем — всё пошло прахом.

Однако Виктор перевёл взгляд на охотников и сказал:

— Прежде чем свалите, за разбитую посуду вам придётся заплатить.

Я не поверил ушам.

Горячая волна благодарности поднялась от сердца, и я почувствовал, что из глаз сейчас польются слёзы. Причём, это не мои чувства. Ну уж нет, слёз я не покажу. Однако вопреки своей решимости вдруг почувствовал, как по щеке что-то течёт. Я поспешно вытерся рукавом. Благо, это были не слёзы, а кровь из рассечённой брови. Ну и плевать! Я совершенно не чувствовал боли.

А тем временем обстановка в зале поменялась.

Мария с оханьем скрылась за стойкой, а парочку буянов окружили трое крепких мужиков: к Виктору присоединился тот седой широкоплечий, что не дал мне упасть, и ещё один посетитель, что также весь день просидел в углу, скрытый полумраком. Теперь я смог его хорошенько разглядеть. Грузный, с большими ручищами, со сломанными носом и ушами — он походил на профессионального борца на пенсии.

Виктор на их фоне выглядел не столь внушительно. Однако тот блеск в глазах, что появился у него ещё на лестнице, заставлял воздух наэлекризоваться. А еще, готов поклясться, что видел едва заметное свечение вокруг сжатых кулаков Виктора.

В голове всплыли чужие воспоминания.

Виктор и ещё один бородатый мужчина борются на вытоптанной площадке в окружении толпы. Я точно знаю, что второй борец — мой отец, и что битва — шуточная, для разминки. Борцы разжимают хватку, отскакивают друг от друга, и на кулаках Виктора появляется то же самое свечение. Толпа вокруг свистит и улюлюкает, а мой отец встряхивает руками, и я с радостью вижу на них похожий ореол. Борцы стоят друг друга, и толпа предвкушает зрелище.

Воспоминание оборвалось, и я вновь обратил всё внимание на происходящее в зале.

Похоже, дерзкие охотники тоже заметили перемену в хозяине таверны. Их пыл немного остыл. Они поспешно перегруппировались возле своего стола с мешком.

Я надеялся, что они отступят. Но не тут-то было.

Наверное, на них подействовало то неведомое проклятие, ну, или у них своей дури хватало… Вместо того, чтобы по-тихому слиться, они бросились в атаку.

Тощий выбрал целью Виктора, а усатый — седого мужика.

Оба охотника выхватили мечи. Тощий перед этим перекинул в левую руку кинжал. Защитники таверны встречали их голыми руками, но было в них нечто такое, что явно говорило — преимущество не в пользу агрессоров.

Пацан, в теле которого я находился, очень хотел зажмуриться, забиться под стол или убежать подальше от драки. Но я бы ему не позволил. Я внимательно рассматривал незнакомые приёмы дерущихся. Чувствовал, что это откроет много нового об этом мире.

Тощий бросился в атаку. Меч мелькнул на уровне горла Виктора. Кинжалом в левой руке он хитрым движением полоснул тавернщика по животу. Я всерьёз испугался за Виктора — сейчас я всецело на его стороне.

Но и тавернщик был не промах.

Виктор качнулся назад, пропуская кинжал мимо. Затем так же легко ушёл от меча. Следом он извернулся и отточенным движением — будто рыбку вылавливал из пруда — перехватил левое запястье тощего голой ладонью. Тощий, увлекаемый инерцией удара, среагировал мгновенно. Он попытался вырвать руку, но у Виктора была железная хватка.

Тощий вновь попытался полоснуть Виктора мечом. Но дальше и вовсе началась магия. Виктор перехватил клинок голой рукой!

Повисла пауза. Тощий соображал, что делать дальше. Левая рука с кинжалом зажата. Клинок и вовсе будто оказался в тисках.

А потом Виктор сжал кулак.

Я отчётливо услышал хруст. Не сразу понял, что этот звук издают кости. Пальцы тощего разжались, кинжал с глухим стуком упал на дощатый пол. Следом безвольно повисла рука тощего. Тот не кричал, лишь ошарашенно глядел на свою руку и хватал губами воздух.

Следом пополам переломился меч горе-охотника.

Да что же за силища в руках Виктора? Раньше я злился за все те оплеухи, которыми он заставил меня очнуться в первые мгновения попадания в этот мир. Сейчас же становится очевидно — он меня ласково поглаживал. Иначе у меня просто отвалилась бы голова.

Глаза Виктора полыхали красным пламенем. Не тем едва заметным отблеском, что я видел на лестнице. Это был алый, густой огонь, как горит расплавленный металл. Зрачки утонули в багровом свечении. Мне даже показалось, что по залу прокатилась волна горячего ветра, который принялся завывать по углам.

Хотя, нет, это выл не ветер, взвыл тощий.

Тем временем, второй скандалист налетел на седого. Когда он сегодня помог мне удержаться на ногах, я не оглядывал его фигуру, но теперь стало очевидно — это не простой деревенский. Выглядел он, как опытный спортсмен, и двигался с грацией кошки. А учитывая тот факт, что в подобном средневековье вряд ли спортивные игры пользуются популярностью, это, вероятно, был опытный и опасный воин.

Широкий замах мечом со стороны горе-охотника, рассчитанный на то, чтобы снести голову. Но седой даже не шелохнулся. Он просто поднял руку — ладонью вперёд, как будто останавливал телегу. Лезвие должно было врезаться в открытую ладонь и снести кисть, но остановилось. Без крови, без звона. Седой поймал клинок!

Усатый вытаращил глаза и попробовал выдернуть оружие. Безуспешно. Седой держал клинок двумя пальцами — большим и указательным — за самый край лезвия. Спокойно, как держат ложку.

Грузный борец со сломанными ушами зашёл усатому за спину и обхватил его поперёк туловища, прижав локти к бокам. Усатый забился, как рыба на берегу, но хватка была железная. Борец приподнял его и с размаху приложил о пол. Доски под ногами дрогнули. Посуда на столах звякнула. Усатый жалобно вскрикнул и обмяк, потеряв весь боевой задор.

Тощий зажал сломанное запястье здоровой рукой и отскочил к стене. Глаза его бегали между противниками, поверженным товарищем и выходом. Причём выход перекрывали массивные фигуры Виктора и его товарищей. Виктор стоял, будто скала, и огонь в его глазах ещё не погас. Кулаки тавернщика светились тем самым сиянием, который я видел в чужих воспоминаниях. Только сейчас свечение было ярче и злее.

— Деньги за посуду, — ровным голосом сказал Виктор. Тон был спокойный, но от звуков его голоса дрожали поджилки.

Тощий, шумно дыша, продолжал стрелять глазами по сторонам, будто надеялся на чудесное спасение.

— Да к чёрту, — бросил он, но голос дал петуха. Не отрывая взгляда от светящихся кулаков, здоровой рукой полез в поясной кошель. Он высыпал горсть монет на пол — руки у него тряслись так, что половина раскатилась по сторонам.