— Спасибо! — я направился было к конюшне, потом вспомнил, что у меня в руках пустой поднос, повернулся обратно к таверне, но Виктор перехватил меня и забрал поднос. — Спасибо! — повторил я и поспешил к новому месту работы.
Ещё никогда в жизни я не был так замотивирован работать!
Авгиевы конюшни. Такой подвиг Геракла пришёл мне на ум, когда я вошёл в пропахшее навозом стойло. Здесь явно содержали чужих лошадей и временно. Потому что оставлять своих в такой грязи было кощунством.
Всего я насчитал десять секций — по пять с обеих сторон от прохода. В ближнем стойле, видимо, самом чистом, стояла чахлая лошадёнка, над которой жужжали мухи. Она свесила голову над пустым деревянным ведром и вяло шевелила ушами.
Перед глазами вылезла подсказка:
Лошадь обыкновенная.
Скорость (скрыто).
Выносливость (скрыто).
Грузоподъёмность (скрыто).
Приручить?
Да. Нет.
Подсказка: поможет открыть навык «Приручение»
Заманчиво открыть новый навык. Однако были «Но». Во-первых, это не моя лошадь. Учитывая местные нравы, вряд ли Виктор отреагирует благосклонно на факт приручения. Во-вторых, я заметил, что название навыка подсвечено голубым. Это еще что за цвет? В одном уверен, вряд ли этот навык поможет с укреплением тела, а это сейчас приоритет. Значит, пока навык бесполезен.
Я отвернулся от лошади и продолжил осмотр.
Остальные стойла пустовали. Я прошёл по проходу, укрытому дощатым настилом, заглядывая в стойла и морщась от запаха. Похоже, здесь часто останавливаются гости с лошадьми. Не знаю, сколько лет здесь стоит таверна, но слой грязи здесь, похоже, с доисторических времён.
В углу я заметил лопату и ещё одно ведро — хвала местным богам, ведро было с ручкой.
Что ж, приступим.
Я махал лопатой. Намеренно загребая побольше навоза, тем самым увеличивая вес, и наблюдал как растут очки прогресса. Эта работа оказалась значительно тяжелее, чем всё остальное. Стремительно растущий прогресс радовал, заставляя напрочь забыть об усталости.
Я утрамбовывал прелое сено и конский навоз в ведро, и таскал тяжеленную ношу в выгребную яму, и так раз за разом. Ладони покрылись мозолями, спина ныла нещадно. Со лба катил пот, не смотря на то, что вечер окутал двор прохладой. Но за полчаса работы уже набежало столько же, сколько за два часа беготни по залу.
Когда стало совсем темно, и я продолжал работать буквально наощупь, из таверны пришла Мария и повесила у входа фонарь с мутными стёклами и со свечой внутри. Покачала головой и сказала:
— Похлёбка на столе. И одежда там же.
Я опёрся на лопату и вытер дрожащей рукой лоб. Кивнул ей. Желудок, который от постоянной работы, затих, при мысли о еде взвыл. Но я не мог пока позволить себе отдых. Если я наемся, меня потянет в сон, и я не смогу побороть тело подростка. Свалюсь и усну на месте.
Я следил за своим прогрессом. Каждый третий взмах лопаты приносил сотую долю прогресса. Каждый подход с тяжёлым ведром — ещё пять сотых.
Отпахав несколкьо часов, я решил дать отдых натруженным рукам. Судя по статистике, я получил чуть больше целого очка прогресса укрепления тела. Итого 2,98. Почти три. Ещё и кулинарию вместе с зельеварением обогнал!
Уровень таверны тоже вырос, и теперь рядом со шкалой значилось: 80,5. Мелочь, а очень приятно.
Остановился, тяжело дыша, и осмотрелся. Я вычистил только три стойла, продравшись сквозь засохшую грязь и слипшуюся подстилку до деревянных досок. Что ж, такими темпами, я могу проработать ещё два часа и, глядишь, добуду еще немного очков к своей прокачке.
На фоне прежних достижений звучит неплохо. Но этого всё ещё мало. Да и не чистить ведь все конюшни этой деревни!
Горло словно слиплось. Еле переставляя ноги, потащился к колодцу. Взошла Луна — или как там называлось местное ночное светило, более крупное и розоватое, совсем не похожее на Луну в моём мире. Зато света оно давало предостаточно.
Пустое ведро стояло на срубе, я бросил его вниз, следя, как разворачивается верёвка, и услышал далёкий плеск. Принялся крутить ворот, ощущая, как трясутся кисти и предплечья.
Чёрт, какой же я слабый! Вспышка ярости придала мне сил, и последние метры ведро преодолело быстрее, чем весь остальной путь. Я схватил ёмкость с водой, с натугой водрузил её на край колодца и с наслаждением сделал несколько глотков, припав губами к прохладной жидкости.
— Эй, навозник, не суй свою вонючую голову в ведро! — услышал я за спиной.
Из тени вышел Леонид. Ну, конечно, кто ещё мог так разговаривать со мной! Он приблизился вихляющей походкой и вдруг резко выбросил руку, пытаясь столкнуть ведро обратно в колодец.
Но я был готов, и таким же резким движением отбросил его руку в сторону. Сегодня я не потяну ещё один подъём воды из колодца. А вода пригодится мне не только пить, но и смыть с себя грязь и кровь перед сном. Так что я не намеревался уступать наглому сыночку хозяина.
— Ты чё, вонючка! — Леонид ожидаемо возмутился и замахнулся кулаком. Я поставил блок, но удара не последовало. Скрипнула дверь, двор озарился светом из таверны, и на пороге появилась фигура Виктора. — Ладно, живи пока, — тихо прошипел Леонид и скрылся в тени.
Я прислонился к колодцу, переводя дух. Кого я обманываю, не смогу я ещё два часа махать лопатой. Не сегодня. Надо поесть и отдохнуть.
Я очнулся здесь в полдень, и времени прокачать тело у меня не было. Но завтра я примусь за работу прямо с утра, и постараюсь довести хотя бы до десяти очков прогресса, а лучше до двадцати. Не знаю, как, но постараюсь. Найду способ!
Пока я стоял, опустив голову в раздумьях, к колодцу подошёл Виктор.
— Еда остыла, — сказал он бесцветным голосом.
Я лишь кивнул.
— Кобылу поил? — спросил он.
Я отрицательно мотнул головой. Стало стыдно. Сам изнывал от жажды и не догадался, почему лошадь в стойле тыкается мордой в пустое ведро.
Виктор сходил в конюшню за ведром, налил туда колодезной воды и отнёс ведро обратно. Вернулся с фонарём, который почти прогорел, и сказал:
— Хватит шуршать, постояльцы жалуются, — бросил он. — Иди спать.
Я выдавил:
— Сейчас. Умоюсь и приду.
— Это правильно. Стол вонючий мы вынесли. Так что не тащи в таверну конский навоз.
Краем глаза я взглянул на прогресс набора уровней.
Прогресс Укрепление тела: 2,99
Видимо сотая процента набежала когда я поднимал ведро из колодца. Чуть-чуть до трёх не хватило.
Виктор ушёл, а я стащил рубаху и принялся плескать на себя из ведра. Ледяная вода бодрила, в голове прояснилось. Но я понимал, что это ненадолго. Истощённое тело использовало почти все резервы. Нужно поесть и дать ему отдохнуть.
Свернув рубаху в комок, я прошёл в таверну. На столе возле стойки стояла одинокая миска с похлёбкой. Рядом лежал серый свёрток ткани. Я развернул его — рубаха. Более чистая и без дыр. Я свернул чистую одежду — поберегу её до завтра — и набросился на еду.
Тут же замелькали уведомления, что похлёбка добавила мне бонус усиления. Но я даже не взглянул на него.
Похлёбка исчезла за пару минут, словно растворившись в желудке. Голод утих, но, конечно, для полного восстановления молодому организму требовалась более сытная еда. Мясо. Злаковые. Хлеб. Белки и углеводы.
Впрочем, спасибо и на этом, сегодня я мог остаться даже без этого скудного ужина.
Я отнёс пустую миску на кухню и по памяти побрёл под лестницу, где был оборудован закуток для Макса. Протиснувшись за узкую дверь, я очутился в полной темноте. Пошарив руками, я нащупал какую-то подстилку и со стоном вытянулся на ней.
Ноги гудели, руки тряслись, волдыри мозолей горели огнём. Подбитый глаз и бровь я промыл водой, насколько смог, но чувствовал, как рана пульсирует в такт биению сердца. Хорошо бы её обеззаразить.
