Меч, что дал Макс, был другим. Павел почувствовал это, когда пробовал клинок во дворе таверны. Кзалось, калёная сталь вела руку сама. Даже когда пальцы предательски дёргались, меч не рыскал. Хороший клинок, но полностью компенсировать дрожь ему было не по силам.
Павел нащупал за пазухой бутыль, которую передал Макс. Стычка вот-вот начнётся, можно больше не откладывать.
— Посмотрим, чем там Макс решил меня угостить…
Он вытащил пробку зубами, запрокинул голову и в три глотка опорожнил бутылку. Жидкость была пряной, у Павла даже перехватило на миг дыхание. Зелье прохладной волной прокатилось по горлу и пищеводу.
Отдышавшись, Павел оставил бутылку под корнями приметной сосны. Он посмотрел на руки и тихо выдохнул. Дрожь унялась. Он несколько раз сжал и распрямил кулаки. Ни следа той паскудной мелкой тряски, которая преследовала его постоянно.
Он знал, что стряпня Макса помогает. Бывало, после миски каши с травами руки успокаивались на полчаса, иногда на час. Но даже в лучшие моменты оставалось это проклятое ощущение хрупкости, словно мышцы и сухожилия в любой момент могут подвести.
Сейчас руки были твёрдыми, уверенными, какими он помнил их в дни боевых будней.
Павел обхватил рукоять меча, и клинок отозвался на прикосновение. От ладони к плечу прошла лёгкая пульсация. Появилась уверенность в собственных силах. Такого он не испытывал уже давно.
Захотелось рассмеяться, во весь голос. Он едва сдержался, ведь сейчас шуметь нельзя, хотя его переполнял мальчишеский восторг.
Худой паренёк из таверны отдал ему меч второго ранга и подарил возможность снова почувствовать себя равным среди воинов.
Ай да пацан!
Павел решил обязательно поговорить с Виктором по душам, после возвращения. Ради Макса он готов забыть все упрёки и обвинения и помочь с восстановлением таверны. Уж он отплатит добром поварёнку, раз эта таверна так важна для него.
Павел поглядел вперёд.
Сквозь просветы между стволами показалась поляна. Вот они и на месте.
Три шатра стояли полукругом. По центру чернело кострище, над углями вился дымок.
Рядом на рогатинах сушились шкуры. У костра на обрубках стволов сидели двое. Один чинил упряжь, второй точил нож, лениво водя лезвием по бруску. Где-то правее, за шатрами, фыркали лошади.
Как и говорил Анатолий, Коготь и Сыч со своиим группами отделились от основного отряда и стали окружать поляну по широкой дуге.
Павел видел, как справа и слева, за стволами, мелькали тени. Под чьей-то ногой хрустнула ветка, звук показался оглушительным. Но на в лагере охотников ничего не изменилось.
Все ждали сигналов от Сыча, Когтя и от Анатолия.
Вот только Виктор ждать не стал. Его терпение явно закончилось. Он уже шагал навстречу охотникам.
Массивная фигура тавернщика показалась на границе лагеря. Виктор двинулась прямо к кострищу, не сбавляя шага. Анатолий дёрнулся следом, пытаясь придержать его за локоть, но Виктор отмахнулся, как от мухи.
— Проклятье, — одними губами произнёс кто-то.
Павел видел, как командир на секунду застыл, прикидывая расклад. Анатолий быстро понял, что удержать тавернщика не выйдет.
Он стал жестами раздавать указания. Нужно было пользоваться моментом, пока внимание охотников будет отвлечено на Виктора.
На поляне тем временем Виктора заметили. Один из охотников, что чинил упряжь, поднял голову.
Из-за дальнего шатра вышел еще один. Крепкий, с широкой седой бородой, в потёртой кожаной куртке.
— Ну, здравствуй, добрый человек, — произнёс он, оглядывая Виктора спокойным взглядом. Голос приветливый, но глаза были цепкие. — Чем обязаны визиту?
Второй охотник, помоложе, худой и загорелый, отложил брусок и лениво потянулся, разминая шею.
— Мы хотели найти место для стоянки подальше от посторонних глаз, чтобы людей не тревожить, — продолжил охотник, не сводя взгляда с тавернщика, — а тут кто только не заходит на огонёк.
Виктор молча шагал прямо на седобородого, от чего тот нахмурился. Приветливость в его лице сменилась настороженностью. Он чуть сместился, переступив ногой.
— Всё хорошо, путник? — спросил он, чуть повысив голос. — Может, случилось что?
Виктор молчал, лишь ускорил шаг.
Молодой парень, который до этого сидел поодаль на поваленном бревне, поднял голову и медленно положил руку на рукоять кинжала. У этого глаза были быстрые, нервные. Он явно заподозрил неладное раньше остальных.
Седобородый, видя, что Виктор не останавливается и не отвечает, всё ещё пытался разрядить обстановку и заговорил успокаивающим тоном:
— А мы тут зверя выслеживаем. Секач-рогатень объявился в ваших краях. Видели, может? Жуткая тварь, костяные наросты по всему хребту. А уж если расплодится…
Он не договорил.
Виктор без предупреждения бросился на него.
— Мы тоже за зверями…
Седобородый ещё успел вскинуть руки, пытаясь закрыться, но Виктор врезался в него, как разъярённый бык. Оба покатились по земле. Посыпались угли из кострища.
— Эй! Что происходит? — заорал худой охотник, вскакивая и хватаясь за нож.
Короткий свист разрезал воздух. Это был сигнал Анатолия.
Коготь и Сыч двинулись вперёд, и остальные бойцы из звеньев следом. Кусты затрещали разом с нескольких сторон. Из леса посыпались бойцы. Справа выскочил Сыч со своей группой. Слева кузнецы с молотами. Поляна, секунду назад тихая и сонная, взорвалась движением и грохотом.
И тут Яков себя показал.
Плотник вылетел из подлеска раньше всех.
— А-а-а-а-а!!! Бей их, братцы!!! Руби-и-и-и!!!
Крик Якова перекрыл и треск веток, и топот сапог, и лязг оружия. Лошади за шатрами шарахнулись и заржали. Он орал непрерывно, набирая воздух на бегу.
Плотник мчался через поляну навстречу бою. Глаза бешеные, дубина наперевес. Почти сразу он зацепился сапогом за растяжку шатра, последние три шага проделал полулётом, чудом не рухнув лицом в костёр.
Выровнявшись, он бросился на молодого парня с кинжалом.
Парень долго не раздумывал. Кинжал мелькнул серебряной рыбкой и ушёл в полёт. Яков даже не понял, что произошёл, лишь по наитию попытался уйти в сторону, а потом ощутил удар в плечо. Плотник тут же споткнулся и покатился кубарем. Кое-как придя в себя, он увидел торчащий из плеча кинжал. Из раны густо потекла кровь.
В глазах у Якова потемнело. Боевой задор пропал.
— Убили! — заорал он. — Меня убили! Братцы-ы-ы!
Он зажал рану рукой и завалился на бок, продолжая вопить на весь лес. Молодой охотник метнулся к шатру за мечом, но дорогу ему перегородил Анатолий.
А дальше завязался бой. Павел сам бежал навстречу бою, и лишь урывками выхватывал подробности стычек.
Охотник, ранивший Якова, уходя от Анатолия, бросился между шатрами.
Тени вокруг охотника пришли в движение. Они потянулись к нему будто живые. В мгновение ока его фигура стала растворяться в густеющем полумраке.
Вскоре можно было различить лишь очертания охотника, устремившиеся между палатками к опушке леса.
Анатолий метнулся следом. Он выбросил перед собой раскрытую ладонь, и воздух над поляной загустел. Что-то невидимое и тяжёлое, как каменная плита, обрушилось на то место, где скрылась тень охотника. Раздался глухой удар, и тень лопнула, обнажая тело молодого парня, распластанного на животе, с лицом, впечатанным в траву. Тёмные ошмётки тени ещё дрожали вокруг него, истаивая в воздухе будто клочья тумана.
Парень захрипел, дёрнулся, попытался перевернуться и не смог. Невидимая сила вдавливала его в землю, не давая пошевелиться.
На противоположном краю поляны развернулась своя битва.
Один из охотников, почуяв неладное, опустился на колени и прижал ладони к земле. Сначала ничего не происходило, но потом воздух вокруг этого охотника загудел.
Воин поднял голову, оглядев поляну новым взглядом. Его глаза вспыхнули изумрудным светом. Из-под его пальцев в землю полезли тонкие бледно-зелёные побеги. За секунду побеги превратились в плети, жадно шарящие по поляне, будто щупальца слепого зверя.
