— Я бы мог вмешаться, — вдруг подал голос толстяк, и все повернулись к нему. Он стоял, сложив пухлые руки на животе. И вот сейчас Джозеф напрягся. Видимо этот толстяк не так прост. — Мог бы. Но мне не захотели выдать повара. — Он обиженно поджал губы. — Я даже предлагал честную цену. Так что я, пожалуй, понаблюдаю, чем тут всё закончится, — продолжил толстяк, снова зевнув.

Раньше я с местной знатью не пересекался, но они мне не нравятся. Что за жуткие манеры, так цинично обсуждать судьбу людей при них же? Им ведь вообще плевать на присутствующих. Если покупки купить повара еще забавляли, то эти сцены вызывают злость и раздражение.

Пользуясь заминкой, я скользнул к рабочему столу.

Я был не в лучшем виде кровь на руках, в голове звон от последних событий. Но ситуацию надо было спасать. А я знал лишь один способ успокоить буяна.

Метода и в прежнем мире работала на московских бандитах, на обнаглевших чиновниках и на пьяных силовиках. Сработает и здесь.

Я смочил тряпку в воде, быстро оттёр от крови руки, лицо и куртку, чтобы хотя бы не пугать людей. Вытащил Нику из-за пазухи, панда сонно пискнула и свернулась сбоку у стола. Надел фартук. И молча начал готовить.

Причём прикинул: у меня в сумке немало трав с успокаивающим и мягким усыпляющим эффектом. Я добавлял их в компот для мужиков, чтобы лучше спали. Но можно и в соус, немного душницы, чуть больше сонь-травы. То, что надо, чтобы успокоить, снять напряжение и погасить агрессию, которой здесь хватало.

Анатолий, который стоял рядом, сначала посторонился, а потом, увидев, что я делаю, удивлённо посмотрел на меня. Я поспешно натирал большие лаваши соусом мелко нарезал травы, и накладывал начинку.

Лицо Анатолия разгладилось. Он покивал своим мыслям и молча встал рядом, засучивая рукава.

— Делаем порции побольше, — сказал я тихо. — Чтобы наелись как следует.

Анатолий кивнул.

— Их ведь шестеро? — уточнил я, заворачивая первую порцию.

— Шестеро. Барон и пятеро охранников.

Мы работали молча и быстро. Анатолий резал овощи, я заворачивал лаваш. Мясо от утренних заготовок ещё оставалось с запасом. Я щедро полил мясо и овощи соусом, еще сыпанул трав и принялся заворачивать.

Шесть аккуратных свёртков легли один к одному.

Немного подумав, уложил их на глиняную тарелку, и сунул ненадолго в печь, чтобы разогрелись и стали хрустящими.

Тем временем разговор между Георгием и Джозефом продолжался. Я ловил обрывки, работая руками.

Шаурма была готова. Шесть порций — больших, щедрых, с горкой мяса, зелени и соуса. Я выложил их на деревянное блюдо, взял его обеими руками и вышел из-за стойки прямо в центр зала. В самый разгар спора.

Моё неожиданное появление обескуражило всех. На меня уставились, как на привидение. Минуту назад я был забрызганным кровью подростком на пороге, а теперь стою с подносом еды и улыбаюсь, как официант в московском ресторане.

— Вижу, разговор у вас серьёзный, — сказал я, ставя блюдо на стол перед бароном. — Но какие серьёзные разговоры на голодный желудок? Одна суета и злоба. Вот поедите как следует, там и мысли благие в голову придут.

Пауза.

— А сейчас у нас мысли не благие? — Джозеф посмотрел на меня, прищурившись.

— Конечно благие, — ответил я с невинным видом. — Но на полный желудок оно всегда приятнее.

Джозеф перевёл взгляд на блюдо. Потом снова на меня:

— И что ты нам принёс? Что это за куски теста?

— Попробуйте, потом добавки попросите, — пообещал я.

— У местных поваров талант, — поддержал Георгий, явно довольный тем, что неприятный разговор закончился. Я мысленно поблагодарил его. — Я объехал немало мест, но такого ещё не встречал. Попробуй, заодно подумаешь.

— А нормальной еды у вас нет, что ли? — проворчал Джозеф, но я видел, как его ноздри раздулись — запах делал своё дело. — Этот кусок теста, разве что бродяге на паперти подать можно.

— Ваше благородие, это фирменное блюдо нашей таверны, — я склонил голову. — В него завёрнуто мясо и овощи.

Толстяк за соседним столом подавился воздухом.

— Это правда, — подтвердил он, не выдержав. — Я с Георгием много, где поездил, но такого и правда нигде не ел. Хоть повара здесь и несговорчивые, но дело своё знают.

Джозеф посмотрел на толстяка, потом на шаурму. Потом, с видом человека, который снисходит до нижайшей просьбы, взял один свёрток двумя пальцами и откусил.

Я ждал.

Барон жевал медленно. Потом остановился. Посмотрел на шаурму, перевёл делано недовольный взгляд на меня, (видимо, профессиональный навык выкачивателя денег). И откусил ещё.

Я даже подивился, и ведь не боится, что его попытаются отравить. Понимание о личности барона постепенно выстраивалось в голове.

Через минуту первая шаурма исчезла. Он взял вторую.

Анатолий уже принёс добавку в виде двух свёртков и поставил на стол перед бароном.

Николай всё еще был напряжён, но Анатолий, поняв мою тактику, мягко отвёл его в сторону и что-то шепнул. Николай нахмурился, посмотрел на меня, потом на жующего барона, и лишь кивнул.

Охранники, увидев, с каким аппетитом хозяин ест угощение, тоже потянулись к блюду. Начальник охраны откусил сначала с краю. Потом его лицо изменилось, и он стал жевать быстрее.

Травы, кстати, сработали как надо. Я видел, как уходит напряжение из движений, расслабляются плечи. Даже на губах барона появилась явно непривычная для него улыбка.

— Недурно, — буркнул Джозеф, доедая вторую.

— Ещё? — спросил я.

— А, давай.

Анатолий принёс добавку. Барон схватил свеженькую. Все его охранники тоже ели.

Зал потихоньку оживал мужики за столами зашевелились и зашептались. Борис вышел из своего угла и задумчиво смотрел на меня, как на фокусника, который только что вытащил укротил тигра при помощи волшебной фразы: «Ахалай-махалай».

Джозеф доел третью шаурму. Откинулся на лавке, расстегнул верхнюю пуговицу камзола. Глаза его слегка осоловели.

— И что вы все тут собрались? Может, еще оплату потребуете? — вызовом спросил он.

— Сегодня не потребуем, — дипломатично ответил я, не моргнув и глазом. — Вчера у нас была дегустация для местных, деревенских. Совершенно бесплатно. А сегодня удачный день, к нам пожаловали высокие гости. Первая порция для таких важных гостей за счёт заведения.

Джозеф посмотрел на меня с интересом.

— Ишь ты, — произнёс он. — Складно говоришь для кухонного мальчишки.

— Стараемся, ваше благородие.

Георгий удивлённо глядел на меня. Борис задумчиво жевал нижнюю губу. Толстяк тоже задумчиво смотрел на меня.

— Что ж, — Джозеф тяжело поднялся. — Успеется ещё дела порешать. Переел я что-то. Мне бы на постой встать, а у вас тут не обустроено ничего.

— Сергей, — я повернулся к старосте, который всё это время стоял вжавшись в стену. — Отведи, пожалуйста, нашего гостя и его людей на постой к Петру. У него ведь ещё остались свободные комнаты.

Староста моргнул, потом закивал, рассыпавшись в любезностях. Голос его подрагивал, но он старался как мог.

Джозеф, напоследок оглядев зал, тяжело ступая, направился к выходу. У двери обернулся:

— Поговорим еще, я здесь надолго, — буркнул он.

— Будем с нетерпением ждать, — выражая крайнюю степень гостеприимства ответил я.

Джозеф вышел, и его охрана потянулась следом.

Все в зале выдохнули.

Борис, который до этого пытался просочиться сквозь стену, облегчённо рассмеялся и погрозил мне пальцем.

Мужики за столами зашевелились, загалдели, обсуждая гостя.

— А я. Кажется, продешевил, — заметил толстяк, подходя к стойке. — Может за серебро продадите? — спросил он обращаясь сразу ко всем, но теперь, хотя бы кивая на меня.

— Он не продаётся, — с выдохом сказал Николай.

— Да-да, я слышал. — Толстяк вздохнул. — Ну, хотя бы ещё шаурмы мне сделайте. Даже заплатить готов, без всяких дегустаций.

Георгий проводил Джозефа взглядом через окно. Потом подошёл ко мне.

— Ты лихо это провернул, — произнёс он негромко. — Я бы так не додумался. Ты, парень, далеко пойдёшь.