Делрой Алайстер не тот, по кому следовало тосковать. И, конечно, не тот, кому стоит симпатизировать.
Боненвенунто тоже не было, ему положено было есть со слугами. Впрочем, зная деятельную натуру художника, я была уверена, что он наверняка выбрался в город и теперь пьет и веселится в какой-нибудь таверне. Признаться, я ему даже завидовала.
Пажи, облаченные в черные бархатные туники, на которых шелком был вышит герб Риччионе, подносили блюда, и я заметила, что многие старательно накладывают на тарелку как можно больше, будто пришли сюда именно поесть. Впрочем, что-то мне подсказывало, что так оно и было.
– Козимо, а почему за столом нет Алайстера? – вдруг спросил Джованио. – Это же его люди сегодня въехали в город?
– Да, но сам Делрой в Лагомбардии, – принц недовольно посмотрел на дядю, словно тот задал неугодный вопрос.
– Какая жалость, нам очень не хватает мэссэра графа! – Бьянка томно опустила ресницы, Козимо нахмурился и бросил на меня быстрый взгляд, в ответ я ангельски улыбнулась.
– Тогда почему он прислал отряд? – упорствовал Джованио. – Я видел на улице людей с его гербом на туниках!
– Боно здесь. Делрой прислал его с охраной, Гаудани заказал портрет Кариссы. – Принц был явно недоволен расспросами. – Ты же знаешь, что на тракте до сих пор неспокойно.
– Мог бы дождаться и свадьбы, – пробурчал дядя. – Или запретил бы ему въехать.
– С чего бы?
– С того, что теперь в городе полно вооруженных людей из другого государства.
– Полагаешь, Алайстер будет инициировать новую войну? – фыркнул принц.
– Полагаю, все эти разговоры о мире между двумя странами – бред. Ваши с Алайстером матери были сестрами, причем близнецами, но это не помешало вашим отцам воевать друг с другом!
Последние слова прозвучали в полной тишине. Козимо зло отшвырнул кусок ткани, заменявший ему салфетку.
– Ты забываешь, Джованио, что после свадеб очень долго царил мир. Закончился он лишь тогда, когда старый граф Алайстер внезапно умер, а лагомбардийцы вдруг избрали д’орезом старика Лонгельфельдо! Именно он начал войну!
Мужчины зашумели, кто одобрительно, кто возмущенно, какой-то старик громким голосом начал рассказывать о своих победах, сбился, но все равно пытался перекричать всех.
– Война была неизбежна! – выкрикнул Джованио. – И не стоит все списывать на полоумного старика! Лагомбардия готовилась к войне, и как только Делрой Алайстер тайком, словно вор, покинул наше герцогство…
– Джованио, если вы не присутствовали при отъезде Алайстера, это не значит, что он покинул нас тайно, – заметил казначей, вызвав хохот. – Насколько я помню, он уехал открыто, закатив на прощание бурную пирушку с музыкантами и девками! Там была одна такая…
Его голос вновь потонул в шуме. Все оживились, вспоминая вечеринку, и не только ее. Я сидела, делая вид, что пью фьён, и не принимала участия в разговоре, пока бесцветные глаза Джованио Риччионе не скользнули по мне.
– А что думаете вы, Карисса? – вдруг спросил он.
– Дядя? – Я попыталась сделать вид, что не понимаю, о чем речь, но тот продолжил:
– Что вы думаете по поводу войны с Лагомбардией?
Голоса стихли, теперь все смотрели на меня. Я отпила из бокала, надеясь выиграть время:
– Я думаю, что война – это всегда потери, – аккуратно начала я.
– Но в результате возможны и приобретения! – возразил один из советников по военным делам.
– Да, если вы выиграете. И не факт, что, выиграв войну, вы не потеряете больше! – возразила я.
– Глупости, как можно потерять, выиграв! – взвился старик.
– Например, вы получите территории, но потеряете всех дееспособных мужчин. Что тогда вы будете делать с этой землей, когда у вас на руках останутся лишь женщины и дети? – Я улыбнулась, заметив одобряющий взгляд Козимо.
– У нас будут пленные! – возразил кто-то, по-моему, казначей.
– Вы заставите их содержать чужих жен? Или растить чужих детей в любви к стране, которая их пленила?
В тишине смешок принца прозвучал как издевка. Я осеклась и вопросительно посмотрела на него, он качнул головой, не советуя мне продолжать.
– Карисса, а вы поумнели, – Джованио обратился ко мне с неприятной улыбкой. – Раньше я не слышал от вас таких речей.
Я ругнулась на себя, все-таки следовало быть осторожнее, но сразу же пожала плечами, обронив как можно более небрежно:
– Наверное, дядя, раньше вы не слишком интересовались моим мнением?
– Возможно… – От его пристального взгляда мне стало не по себе, – мне казалось, вы слишком юны…
– Это частое заблуждение тех, кто всегда находится рядом. – Я украдкой посмотрела на Козимо, он едва заметно кивнул, совершенно правильно истолковав мой безмолвный призыв о помощи:
– За здоровье моей сестры! Мне воистину жаль, что она покинет нас так скоро!
Присутствующие подхватили тост. Больше к теме войн мы не возвращались.
Ужин закончился очень поздно. Сославшись на усталость, – спина действительно затекла от длительного сидения на неудобном стуле – я вернулась в спальню принцессы. Рисунок все еще лежал на небольшом столике у кровати. Я взяла его в руки, теперь уже не сомневаясь в смысле: Рой сообщал, что он уехал, кулон снимать не стоило, а связь с ним надо было держать через Боненвенунто. Показалось, что всадник подмигнул.
Я с раздражением отшвырнула лист и начала расшнуровывать платье. Со стороны Алайстера было очень любезно буквально похитить меня, потом протащить через всю страну, чтобы вот так бросить на милость своего кузена и его прихвостней. К тому же мне не давало покоя исчезновение Кариссы. Что-то в нем было не так.
Руки подрагивали, ленты шнуровки запутались, дернув их несколько раз, я вынуждена была позвать служанок, чтобы снять платье. Охая и причитая, они аккуратно распутали ленты и помогли мне переодеться. Это не прибавило мне настроения.
В спальне было душно. Раздвинув шторы, я вышла на небольшой балкончик, явно пристроенный при последнем ремонте замка. Он выходил на один из многочисленных садов, разбитых в лабиринте внутренних двориков.
Было уже темно, на небе горели розовые звезды, луна стала еще тоньше, все так же рогами вниз вися над главной башней. Воздух был просто наполнен запахом жимолости и лимонов.
Я облокотилась на каменные перила и закрыла глаза, наслаждаясь тишиной. Шум воды в фонтане сплетался с пением птиц и грустной мелодией. Я открыла глаза. Внизу, под балконом, стоял человек в маске. В руках он держал гитару. Незамысловатая мелодия, отражаясь от стен, устремлялась куда-то вверх, в темноту ночи.
Трубадур все играл и играл, я заметила, что в одном из окон мелькнул огонек свечи. Наверняка кто-то из девушек.
Интересно, кому из них предназначалась мелодия. То, что мужчина в маске играл для одной из них, не подлежало сомнению: ко мне он стоял почти спиной, разноцветное перо на его берете колыхалось в такт музыке. Я усмехнулась. Боно! Ну конечно, художник решил с пользой провести остаток ночи. Я облокотилась на перила, с интересом наблюдая за художником.
Послышались шаги, затем – шорох веток, и худенькая фигурка выскользнула к музыканту. Я ахнула от неожиданности… Джемма! Легкий поцелуй, торопливый шепот, девушка испуганно посмотрела по сторонам, ее поклонник беззвучно засмеялся. Я слегка насторожилась. Боно смеялся абсолютно по-другому.
Джемма вновь заговорила, теперь уже громче, словно пытаясь подбодрить саму себя. До меня долетали отдельные слова, но понять смысл разговора было невозможно. Мужчина обнял ее, пытаясь поцелуем заглушить сомнения. Его рука скользнула по спине девушки, и я вдруг поняла, что я видела этого мужчину. Вернее, его кисть. В памяти сразу же всплыл темный дом, запертые ставни, узкая полоска света и рука, сжимающая шпагу.
Я отшатнулась от перил. Именно этот человек напал на меня в клирахе. Сомнений быть не могло. Вот почему он показался мне знакомым. Первый порыв был поднять шум, но я тут же поняла, что это плохая идея.
Что я могу предъявить ему? Что узнала его руку? Глупо, учитывая то, что Карисса никуда не уезжала.
