— И мне покажи, — добавил Анатолий. — А то этот толстяк нас живьём съест, если твои котлетники кончатся.

— Это верно, — Николай даже не улыбнулся: перспектива встречи с голодным Владиславом совсем не выглядела шуткой. — Снимаем с тебя кухню, Макс. Совсем. Подстрахуешь на первых порах, и всё, дальше мы сами. А ты дотягиваешь навыки, осваиваешь стихии и готовишься. Это теперь твоя главная работа.

— Договорились, — кивнул я. — Там еще Степка с Ефимом в помощники набивались, пристроим и их. Рабочие руки лишними не будут.

— Елена, — Анатолий повернулся к знахарке, — с тебя помощь Максу с энергией природы и энергобомба.

— Легко сказать, — Елена нахмурилась. — У меня такая есть, но она как раз из энергии жизни. Эта стихия не предсказуема, и порой страшнее огненной. Макс может стать сильнее, но может и постареть лет на тридцать. Я попробую стабилизировать, но это с начала нужно делать. Накопитель такой силы — это недели две работы в обычном режиме. Двенадцать дней, это впритык.

— А я параллельно буду искать подходящую жертву, — сказал Анатолий, окинув всех взглядом.

Елена поморщилась.

Сказано это было так же буднично, как «схожу за дровами». Я аж моргнул.

— Зверя, — уточнил Анатолий, поймав мой взгляд. — Сильного зверя, чьё ядро и чья смерть дадут выброс. Запасной путь, на случай, если с бомбой не выйдет. — Он вздохнул с искренней досадой: — Эх, жаль, броненосов вы уже упокоили. Три такие туши высоких рангов могло хватить.

— Погодите, — Николай вскинулся. — Так у него же переход с нулевого на первый! Самый первый шажок! Там любого выброса за глаза хватит. Да с первого на второй, говорят, иные от хорошей грозы переходят!

— А с нулевого ранга можно подняться? — спросил вдруг Анатолий.

— В том и вопрос, — покивал Павел. — Я сам удивился, когда услышал. — Мы не знаем, сколько на такой прорыв энергии может понадобиться. Лучше перестраховаться.

— О таких переходах, как у Макса, я не слышал. Ни разу, за всю службу, — произнёс Анатолий. — Человек без ранга, с голосом мира в голове. Мы не знаем, сколько ему потребуется силы. Может, с напёрсток. А может — как на третий ранг. И проверять на живом Максе боязно, — Он обвёл нас взглядом. — Мы все знаем, чем кончается неосторожное повышение ранга. Видали таких, кто поторопился да не рассчитал. Кого разорвало, кого выжгло, кто умом тронулся. Так вот: нам нужен не быстрый переход, а живой Макс. Поэтому готовим с запасом по самой верхней планке.

Стало тихо. Ника на своём чурбаке перестала вылизывать лапу и обвела всех взглядом, словно тоже голосовала за «живого Макса».

— Принято, — сказал Николай.

Слушал я их, и всё больше понимал, насколько несерьёзно относился к своей ситуации. Тут всё гораздо сложнее, чем мне казалось, и требует много подготовки. Сам бы я явно не справился.

Интерлюдия 8

Баронет Джозеф взволновано метался по комнате.

Пять шагов до окна. Разворот. Пять шагов до двери. Разворот, три шага и упёрся в стену. Половицы жалобно скрипели под ногами, а мысли в гудящей голове скакали как заведённые.

Ситуация вышла очень нестандартная и непривычная для него. Обычно люди опасались Джозефа, лебезили перед ним и боялись слово поперёк сказать. Ну, это естественно на территории его отца. Здесь же, на землях Грегора, натуральная вольница.

Его чуть не убили! Барона, сына Дария! Едва не подняла на вилы толпа немытого мужичья! Если бы не тот серый конник… Джозефа передёрнуло. Он до сих пор видел эти бурые лица, перекошенные, надвигающиеся. А ещё вилы и того бешеного мужика, который шёл на него, как бык на ворота. Ещё минута и всё.

Но потом всё стало еще хуже.

Явился этот… Айвен из тайной канцелярии… Еще и с полномочиями, ишь!

— «К вам накопилось очень много вопросов, баронет. Решать их буду я», — передразнил баронет.

Губы у Джозефа затряслись снова, и он торопливо плеснул себе из кувшина. Сивуха обожгла глотку и чуть притупила ужас. Ровно настолько, чтобы страх начал перерождаться в изворотливость.

— Так, спокойно, думаем…

Что у них есть? Ничего у них нет. Слова. Бабий вой да мужичий норов, который надо бы усмирить. Девчонка какая-то, которая оказалась так плоха в койке, что он её даже не помнит! А раз он сам не помнит, то, может, ничего и не было? Оговор! Мало ли, что смерды болтают!

А если нет показаний, то нет и разговоров. Выходит, вся суть в этой девчонке. Убрать её из расклада и рассыплется весь их балаган. Для начала, просто заткнуть, запугать так, чтобы у неё при одной мысли речь отнималась…

А что касаемо их наговоров, будто он в Грегоре сомневался, то пусть ещё докажут.

Джозеф остановился посреди комнаты и рявкнул:

— Эй! А ну ко мне все!

За дверью завозились, затопали, и в комнату один за другим втянулись его воины. Смотреть на них было больно. Лица расписные. У двоих рты обзавелись щербинами в зубах. Один только выглядел целым, но только потому, что удачно отлетел в забор и отбил себе всю спину и седалище. Правда, на левой скуле угадывался отпечаток чьей-то ноги.

— Ну и рожи, — скривился барон. — Краса баронского воинства… Так, вопрос: что вчера ночью было? Рассказывайте всё по порядку.

Воины переглянулись.

— Дык… — начал один из них, с подбитым глазом. — Мужик пришёл ночью, здоровый такой, бешеный. Кулаки — во, и горят огнём натуральным! Мы его… это… героически победили, ваша милость.

— Впятером одного, — уточнил барон с ядом в голосе. — Герои…

— Так у него кулаки горели! — начал оправдываться один.

— Он явно практик не из последних, — обиженно зашепелявил второй.

— Может и бессмертный был, я слышал о таких.

— Это, почитай, как вшестером он был! Или всемером!

— Болваны… — Джозеф потёр ноющий висок. — До мужика? Здесь была девушка. Чем с ней всё закончилось? Куда делась потом?

Воины переглянулись ещё раз.

— Ну-у… — неуверенно протянул самый целый. — Вы тут с ней так шумели… Долго шумели. Аж дом ходуном ходил, посуда внизу билась.

— Ага, так и восхитились, мол: во даёт их милость…

— Ну да, похоже на меня. Дело-то обычное, — покивал Джозеф, приосаниваясь. — А ушла-то она как? Довольная была?

Пауза затянулась.

— Дык… мы не глядели на неё, — сознался наконец шепелявый. — Мы ж тогда с тем горящим мужиком… того… воевали. А после, уже глубокой ночью вас пришли проведать, а вы были выпимши и почивать изволили на полу. Мы вас на кровать переложили и будить не стали. А девки уже не было.

Джозеф машинально потрогал шишку над ухом, поморщился. Что-то смутное шевельнулось на самом краю памяти и тут же утонуло в сивушном тумане.

— Эх вы… Ничего вам доверить нельзя.

Он прошёлся по комнате ещё раз. Остановился у окна, глянул сквозь него на пустую деревенскую улицу.

— Значит, слушайте сюда, — заговорил он, не оборачиваясь, и голос его стал тихим и деловым. — Эту девчонку надо найти и потолковать с ней, по душам. Объясните дурочке, что бывает с теми, кто на благородных людей напраслину возводит и что у слов бывают последствия. Скажите, мол, у неё, к примеру, мамка есть, дом, но они могут и закончится, если ерепениться будет. — он побарабанил пальцами по подоконнику. — Так запугать, чтобы она перед этим канцелярским сама всё отрицала. Чтоб тряслась и говорила: не было ничего, сама упала и платье порвала ну и напоролась на что-то. Ну или пусть убеждает всех, что сама давно на мужиков кидается и с половиной деревни уже перебыла.

— А ежели… — начал воин с подбитым глазом.

— А ежели будет спорить, можно и ножичком пощекотать, — Джозеф обернулся, и в заплывших глазках его не было уже страха, на его место пришла уверенность. Он растянул губы. — Простора здесь хватает. Можно и спрятать, при необходимости. В ближайшей роще, скажем, и без свидетелей. Она же девка деревенская, шустрая, а ещё, как оказывается, гулящая. Мало ли где она шастает. В общем подкараулите, да поговорите.