Я потянулся дальше, вширь и тут же остановил себя.

Прямо на пути стояла старая яблоня, которую Елена просила поберечь. Мелкие, твёрдые яблочки висели гроздьями. Я их видел не глазами, а ощущал энергетически. Будто ощупывал. Брать энергию из яблогни не стал, лишь коснулся. Хотя, яблоня дала бы много энергии, столько, что хватило бы на десять птиц. Правда урожай бы умер.

Тогда я осторожно, украдкой, потянулся прямо к дубу.

Сегодня я не решался этого делать. Та энергия слишком мощная и кипучая. Всё равно что идти к бурному водопаду, в надежде напиться. А вдеь это ни чему, если есть спокойный ручей, с кристально чистой водой.

И стоило лишь обозначить намерение, и меня едва не снесло энергией.

Энергии было чудовищно много.

Меня тут же пронзило насквозь. И как её контролировать и фильтровать? Тут на ногах бы устоять.

Сложно описать все манипуляции которые я производил, особенно если учитывать, что внешне ничего не изменилось. Я по-прежнему сидел в центре поляны. Только веки и подрагивали.

Я пытался обуздать этот поток, направить куда нужно, прижать, чтобы не рвалась таким мощным потоком, удержать чтобы не пыталась вырваться и снести всё на своём пути.

Сразу в птичку я не направил и капли, всё распределял по поляне, чтобы настроить верный поток.

Я ощущал как корни трав и деревьев принялись стремительно разрастаться подомной, как засуетились черви и насекомые. Кто-то стал стремительно расти, а кого-то просто разорвало от распирающей энергии.

Но, кажется, я наконец справился.

Энергия будто смирилась, стала податливой и отзывчивой. И лишь убедившись что полностью контролирую поток, направил тонкий ручеёк в сторону крошечной птички, попуская по капле.

Я был абсолютно уверен, что если запущу в неё слишком много, то она попросту не выживет.

А дальше произошло то, чего я и вовсе не ожидал.

Энергия вошла в тело птички, а следом потянула и моё сознание.

Я будто через рентгеновский аппарат увидел пичугу изнутри. Ощутил нутром все её повреждения, а главное понял, как направить энергию, чтобы залечить их.

Внутренним зрением нащупал перелом у плечика, свёл кость, помогая физически пальцами. Птичке стало больно, но она не стала вырываться, а терпеливо ждала, будто понимая что я делаю и что так надо. Хотя, откуда я знаю что она там понимает?

Я вдруг почувствовал, как моего бока коснулось нечто пушистое, а затем ощутил одобрительную волну энергии от Ники. Она не вмешивалась, и не пыталась направить в меня поток. Но дала понять, что она рядом, она одобряет мои действия, и в любой момент готова помочь, если это потребуется.

А следом я почувствовал то, на что не смел и надеяться. Получилось! Косточки сами собой потянулись друг у другу, а затем стали срастаться. Потребовалось совсем чуть-чуть. Да, нужно много энергии, чтобы перелом сросся полностью и косточка окрепла, но главное произошло. Следом, полосы на спине стали медленно покрываться защитной корочкой. Края раны стали пульсировать и робко тянуться друг к другу.

На одной из ран заметил воспаление, а с ним-то что делать?

Энергию распределял аккуратно. Брал ровно столько, сколько было нужно. Себе, как учила Елена, не оставлял ничего. Каждый раз, когда под грудиной начинало разливаться то самое приятное тепло, я разжимал внутреннюю хватку и гнал это тепло подальше.

Дуб давал энергии щедро, без счёта, и приходилось предпринимать усилия, чтобы энергии не вошло слишком много. Но обилие успокаивало и приучало к ощущению, что всё будет хорошо, и я добьюсь нужного результата.

Я даже почувствовал некий ритм. Опирался на своё сердцебиение. Хотел сначала использовать сердечный ритм птички, но её сердечко слишком быстро билось.

Рана на боку оказалась совсем скверная. По ней я пошёл по медленно, слой за слоем. И всё было хорошо, да работы непочатый край, но я знал что делать и делал…

И вдруг всё изменилось. Поток энергии мигом иссяк, будто кто-то закрутил кран.

Энергия дуба никуда не делась, она была рядом, я её чувствовал, огромную и спокойную, но она просто перестала ко мне идти.

Я потянул сильнее, как делала это с энергией ветра, но ничего. Я на секунду завис, не понимая как действовать.

Дожать? Взять силой? Я мог попробовать потянуть по-настоящему, вцепиться и тянуть своё. Но вряд ли вышло бы.

Могущественное, старое дерево, которое притащило ко мне эту птицу своими путями, вряд ли спокойно отнеслась бы к такому неподобающему обращению. Да и кто знает, какой у него нрав.

Раз перестало давать, значит так надо. Вряд ли оно предлагает поиграть и попытаться забрать энергию насильно.

Тогда я снова изменил вектор и потянулся к почве под собой. И стоило лишь поманить, как весёлый ручеёк легко и охотно устремился ко мне.

Но рана на боку всё не закрывалась, и будто сопротивлялась. Может туда попало что-то? Инфекция, или яд…

Что если пойти с другой стороны, не вглубь, а наоборот извне. ЧТобы ткани сходились, а то что не должно там находиться, выходило наружу.

Вот оно… Она отравлена. Я пытался затянуть отравленную рану. Вот же глупец! Но теперь всё пойдёт иначе.

— Макс, подожди, — раздалось откуда-то издалека. Кто это меня зовёт? Может Елена?

— Остановись, Макс!

А это и правда Елена, только слышно её плохо, будто через толщу воды.

А я не мог остановиться. Ведь эту птичку не просто так принесло. Она бы не выжила. Еще чуть чуть, и яд бы убил её.

А я уже наполовину прошёл эту рану. Яд почти вышел. Края стали сходиться изнутри, выталкивая скверну. Сосуды тоже взяты под контроль, и срастаются как косточка совсем недавно… или пару веков назад…

Осталось чуть-чуть. Прогнать яд окончательно. Тогда срастить кожу будет совсем легко. Да птичка и сама не чужда энергии жизни. Она вдруг стала направлять меня, совсем как Елена вчера.

Только сама она бы не справилась, а вдвоём вон как шустро мы справляемся. Да и яд непростой, уходить из раны он не желал. Тут разбирайся не разбирайся, а без помощи справиться не просто.

Елена продолжала звать меня, но она не понимает, стоит оборвать поток сейчас, и всё будет напрасно. Яд снова проникнет под кожу, впитается в плоть, и выгнать второй раз его будет не так просто. Да и выдержит ли птичка такое испытаение повторно? Она ведь истечёт кровью в моих же ладонях, а все усилия, что я в неё влил, уйду впустую.

— Макс, что-то не так! — Елена кричит. Наверное что-то важное, но судя по тому как до меня доносится её крик, ей нужно время чтобы добежать. А мне как раз столько и надо чтобы закончить.

Ещё чуть-чуть. И…

— Макс!

Елена вцепилась мне в плечо.

Пальцы у неё были железные, я чуть не вскрикнул от боли, но, главное, дело уже было сделано.

Я открыл глаза ровно в тот момент, когда с моих ладоней вспорхнула избавленная от яда птица.

Она поднялась легко и ровно, будто и не было никаких ран и переломов. Сделала круг над моей головой. Я почувствовал дуновение воздуха на лице от её крыльев. А потом она ушла к вершине дуба, а оттуда в небо.

Я следил за её полётом, но через секунду её уже не было видно.

Я хотел улыбнуться но даже это показалось мне чрезмерным усилием. Мне даже дышать было тяжело. Грудь вздымалась с усилием и посторонними звуками. Перед глазами плавали тёмные пятна.

Я едва не завалился, благо меня поддержали чьи-то сильные руки.

Голову было трудно удержать, и она завалилась на плечо, а следом я увидел пространство вокруг.

Поляна была мертва.

Меня окружало тёмно-коричневое, почти чёрное месиво. Это была даже не сухость, и не гниение, и тлен.

Мёртвый круг был широкий. Шагов двадцать, а то и больше.

И он захватил яблоню…

Я с усилием поднял голову и увидел, кривые голые ветви, покрытые глубокими трещинами. Хлопья коры опадали вниз чёрными хлопьями. Вся поросль мелких яблок чернела на ветках, и по большей части уже лежала внизу.

СИлы понемногу восстанавливались и я смог подняться на четвереньки. Потом, пошатываясь, кое-как встал.