— Будет сделано, — сказал я.

В целом задача ясна. Уже не впервой.

Поход, это отдельная кулинарная задача, и решать её надо иначе, чем обед в зале.

Еда должна быть сытной, годной для того, чтобы есть холодной. Не должна течь, крошиться и портиться за сутки. И, самое главное, её должно быть удобно есть на ходу, одной рукой, не разводя костра.

Значит, упакуем всё в тесто.

Первым делом я налепил вареников впрок и подготовил для заморозки. Теперь запаса хватит, чтобы раза три всю деревню накормить. А благодаря холодильным коробам, их можно хоть месяц хранить и не испортятся.

Потом взялся за пирожки.

Тесто для них замесил круче, чем на вареники. Воды добавил меньше, вымешивал дольше, до тугого и гладкого. Начинку сделал из фарша для котлет, с крупно порубленным луком.

Сейчас рабочее место было лучше организовано, чем в Дубовом Яру, да и помощники были замотивированные, так что процесс шёл быстро.

А когда стал жарить, на кухне столпилась половина деревни.

Тут же послышались возмущённые возгласы:

— А чего это, ты сначала вареники сделал, а потом еще и пирожки?

— Они еще вкуснее выглядят, а в меня уже не поместится.

— Мухлюешь, Макс!

— Я это для защитников наших сделал, в дорогу, — возмутился я в ответ. Но поймав раздосадованные взгляды, тут же добавил: — Но я с запасом сделал. Так что и вам попробовать останется.

По залу разошёлся одобрительный гул.

Сидор, с моего обречённого одобрения, тут же подхватил один из пирожков, впился зубами и едва не взвыл.

— Твою ж!.. — он замахал рукой у рта.

— Осторожно надо, — с опозданием сказал я. — Там сок горячий.

— Ты бы раньше сказал!

— Так даже интереснее, — подхватил второй пирожок дед Митрофан.

Чувствуя, что Анатолию и остальным может не хватить, я поспешно взялся за новую партию пирожков.

Руки работали так, что порой самому сложно было за ними уследить. Меня даже накрыло воспоминание из Дубового Яра. Вот я сижу и, щурясь из-за темноты, в авральном режиме леплю пирожки для защитников.

Лишь закончив вторую партию и отправив на жарку, позволил себе чуть передохнуть.

— Ты бы сам попробовал, — Павел тут же протянул мне успевший остыть пирожок.

Я лишь улыбнулся и принял угощение. Откусил, и тут же поймал новое воспоминание:

Пустая тёмная зала. Я сижу за столом, жую сухую лепёшку, злой и голодный. И Мария, тихая, вечно недовольная, которая, как оказалось, меня терпеть не могла, подходит, секунду колеблется и молча кладёт передо мной пирожок с капустой. Легко трогает меня за плечо и уходит к очагу.

Я тогда его сжевал в четыре укуса и даже толком не поблагодарил.

Странно устроена память: сколько всего было за эти недели, а помнится вот такое.

Из воспоминаний меня вырвал хор стонов. Это пирожки стали подходить и по залу пошёл такой Запах, что Генка едва не сунул руку в сковороду с шипящим маслом.

— Куда! — рявкнул я.

— Да я пробу снять, сам же говорил, — стал оправдываться мальчишка.

— Всё, хватит! Это в поход, — предупредил я. — Кто тронет, руки оторву.

— А нам как же?

— А вам будет третья партия, — твёрдо сказал я.

Вот же обжоры. Похоже, это будет первая средневековая таверна с ожирением.

Часть отварной картошки я не стал разминать и убрал в холодный ящик.

— Это зачем? — не понял Николай.

— Это к копчёному лещу, — сказал я. — Это ведь отличное сочетание: варёная картошка и ломтики копчёной рыбы. Простейшая вещь, а вкусно так, что тарелку можно проглотить.

Тут я услышал стоны со стороны лавки Михаила.

Сначала перепугался было, я ведь совсем забыл про раненого, вдруг ему стало хуже. Но, обернувшись, обнаружил, что он обставлен тарелками и пытается впихнуть в себя пирожок с мясом, а тот не лезет, от того он и стонет.

— Нельзя так наедаться, ты же ранен.

— Изранены руки и тело, но не желудок, — веско заметил он с явной натугой.

Я же шёл по плану. Деревню накормил, запас еды с собой воинам дал, остался последний и самый важный пункт, к которому я готовился последние три часа: особые боевые пирожки. А для них нужно было применить науку Антония, и приготовить зелья. Как в дорогу, так и для того, чтобы пропитать начинку.

Я разложил на столе травы и записи Антония и взялся за непривычное дело.

Опираясь на записи Антония и свою память, я стал собирать рецепт: телокреп для выносливости, бодрянка для скорости и ясности, редкоцвет для закрепления результата, и капля дурманки, для притупления боли.

Я варил медленно, следя за температурой и добавляя растения по одному. Телокреп сразу дал густой земляной дух.

Бодрянка легла поверх острой зеленью. Когда я бросил редкоцвет, вся эта смесь как будто собралась и загустела, а цвет из мутного стал ровным янтарным. Дальше необходимо было влить энергию, и благо, тут же появилась Ника, с любопытно вздёрнутым носиком. Мол, чего это ты тут опять без меня химичишь.

— Поделишься энергией, малышка? — спросил я, и тут же ощутил мягкий поток.

Первый раз у меня ничего не вышло. Будто и не воздействовал силой. Второй раз зелье испарилось, как это случалось однажды, но я сдаваться не собирался, сосредоточенно повторяя процесс. И на третий раз у меня получилось. пусть не идеально, но лучше, чем ничего.

Зелье закалённой доблести.

Свойства: сила +35%, выносливость +61%, скорость реакции +35%, скорость +9% на 2 часа. Боевая ярость: притупляет страх, вызывает жажду боя. При передозировке может вызвать эффект берсерка (не рекомендуется). Каменная кожа: тело покрывается минеральной коркой, защищающей от физических повреждений.

Притупление боли на срок до трёх часов.

Применение: выпить перед боем. Действие наступает через 2 минуты.

Предупреждение: не совмещать с алкоголем. Не превышать одну дозу за 12 часов.

Прогресс Зельеварение: очки не начислены (навык в пределе).

Ну хоть тут порядок.

Я разлил его по шести бутылочкам и пометил углём, чтобы не перепутать. Остальное перемешал с начинкой для пирожков, на особую партию.

А потом взялся за самое важное.

У меня оставалась последняя бутылочка целебного зелья.

Того самого, уникального зелья чудесного исцеления, которое мы сварили с Антонием. Оно спасло Павла и Гришку от верной смерти. А описание и вовсе вызывало трепет: мгновенное исцеление лёгких и средних ранений, ускоренная регенерация переломов и шанс поднять умершего, если прошло не больше пяти минут с момента смерти.

В темноте оно едва заметно светилось коралловым.

И его оставалось всего на два пальца.

Это зелье нужно обязательно клонировать. Таким успехом не разбрасываются.

Метод я знал. Мы с дедом повторяли это дважды, а потом я один раз повторил сам на соусе, и вышло идеально.

Вот только зелья оставалось всё меньше, как и права на ошибку.

Берёшь готовое как матрицу. Собираешь в котелке новую основу — травы, вода, всё как положено. Потом зачерпываешь ложкой образец, опускаешь в котелок и одновременно пускаешь тонкую струю энергии воздуха, помешивая. Свойства перетекают из образца в новую порцию, как закваска в тесто.

Я собрал основу. Позвал Нику.

Панда явилась мгновенно, вспрыгнула на плечо. По связи потёк знакомый ручеёк энергии.

Я зачерпнул каплю светящейся жидкости, опустил в котелок и пустил энергию воздуха.

Содержимое закрутилось спиралью и остановилось.

Не смешалось, а просто закрутилось и осело. Капля так и осталась каплей, тусклым пятнышком на дне, которое отдельно лежало в мутной воде.

Я попробовал ещё раз. Тот же эффект.

И ещё.

Всё было как обычно. Руки делали то же, что и в прошлые разы, воздух шёл ровно, Ника отдавала энергию исправно. А зелье не менялось.