— Спасибо, — осторожно ответила она.
Фрол, довольный, отошёл за своей рыбой.
А я поставил тарелку с котлетнем перед Верой.
— О, бургер? — сказала Вера, затем огляделась. — В старорусской таверне и бургер.
Очередной звоночек, хотя тут и так уже всё очевидно.
Генка, услышавший, что котлетень называют абы как аж задохнулся от возмущения.
— Это не бюргер! — заявил он. — Это котлетень! Макс придумал!
— Хорошо-хорошо. Пусть будет котлетень, — Она подняла ладони. — А чего-нибудь простого нет? Супа, например.
— Да как это нет? — оскорбился Генка. — У нас борщ есть! И уха с крупами! И…
Но Вера уже подцепила котлетень пальцами, а я отступил на полшага и стал очень внимательно на неё смотреть.
Она откусила.
Прожевала, и брови у неё поднялись, но это потому что вкусно, а я и сам знаю, что вкусно. Потянулась откусить второй раз.
И вдруг замерла.
Вот оно!
Рука с котлетнем остановилась на полдороге. Взгляд расфокусировался и уплыл куда-то в пустоту чуть выше и правее моего плеча. Губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать и передумала.
— Вера? — окликнула Елена. — Всё в порядке?
Девушка моргнула и перевела удивлённый взгляд на знахарку.
— Да, — сказала она. — Всё в порядке. Просто… вкусно очень.
Она снова уставилась перед собой, стараясь не показывать удивления.
Я стоял, вытирал руки полотенцем и чувствовал, как у меня внутри всё разворачивается. Я был здесь один такой на весь мир, единственный, кто знает, что такое подписка на сериалы, бургерные и полиция. А теперь напротив меня сидела девчонка и читала системное уведомление над тарелкой с котлетнем.
Если до этого я сопротивлялся такой возможности, то теперь всё стало очевидно.
Похоже, Вероника и правда стала такой же как я.
Но это означает, что в её теле теперь живёт кто-то другой, а сама она…
Одно дело я. Я очнулся в теле парня, который до меня жил в постоянных притеснениях, и участь его была весьма печальна, как и будущее. Причём, как я понял, в тот день, когда я очнулся в его теле, Макс был уже мёртв. Видимо Виктор его просто зашиб и даже не понял этого. А потом появился я и впрягся в его проблемы. Стал решать все вопросы, менять жизнь парня и жизнь людей вокруг, есть его хлеб и носить его лицо. Мне удалось с этим как-то смириться, но лишь потому, что я не знал Макса до этого.
Но теперь ситуация раскрылась передо мной совсем с другой стороны.
Недавно я сидел у озера и болтал с Вероникой о местной литературе. Она была хорошей девушкой, начитанной, стремящейся к чему-то. Она обещала показать свои сорок две книги, и приглашала в гости в столицу. О романтике я не думал, не до того мне сейчас, но сердце Макса билось в груди чаще от одной мысли о ней.
А теперь в её теле живёт кто-то другой…
Я как раз сделал себе такой же котлетень. Самому тоже нужно было поесть, но сделать это спокойно мне не дали.
В дверь ввалился Сидор — в опилках с головы до ног, довольный, как кот на печи.
— Умаялся! — объявил он. — Ох, умаялся. Но зато домик-то готов!
— Уже готов? — удивился я.
— Ну, коробка готова и закладные под крышу стоят. Идём смотреть, пока светло. Ты ж мне все уши прожужжал про свои двери и окна, вот иди и погляди, всё ли по твоему вышло.
— Я сам схожу, а ты поешь пока, — сказал я и кивнул Генке, чтобы тот приготовил.
Генка тут же подобрался.
— Дядька Сидор, а будешь рыбу с варениками?
— А это вкусно?
— А как же, только и следи, чтобы ложку не проглотить!
Я поднялся и, повернувшись к Вере, спросил как можно небрежнее:
— Пойдёшь со мной прогуляться? Заодно свежим воздухом подышишь да осмотришься. Тебе сейчас гулять полезно. Всяко лучше, чем в четырёх стенах.
Она осторожно посмотрела на Елену, а та лишь коротко кивнула.
— Да, пройдусь, — кивнула она.
Перед тем как я вышел, ко мне подошла Елена и шепнула:
— Я пока пойду к себе, почитаю кое-какие записи. Веру жалко, но надо подумать и о твоей проблеме.
Я благодарно кивнул.
— Если что-то понадобится, я пошлю за тобой Генку.
Мы вышли во двор, а я кое-что вспомнил, и свернул к бочке у стены.
— Не хочешь умыться? — предложил я.
Она посмотрела на бочку. Потом на меня.
— Прости, — сказал я. — Из удобств тут только это.
Вера подошла.
Наклонилась над водой, и только хотела зачерпнуть ладонями воду, как застыла, глядя в отражение.
Она с полминуты смотрела в бочку. Глядела на собственное отражение так, будто увидела там чужое лицо.
Я терпеливо ждал. Ведь отлично понимал, что она сейчас чувствует. Сам через это прошёл.
Наконец, она перевал дух, зачерпнула воды и плеснула в лицо. Поискала глазами полотенце, но не нашла ничего подходящего и вытерлась рукавом.
— Взбодрилась? — невозмутимо спросил я.
— Ага, вода бодрит, что надо, — только и сказала девушка, стараясь сохранять спокойствие.
Что ж, её выдержке можно только поаплодировать.
Осталось понять, как вывести её на откровенный разговор и разузнать побольше об её прошлой жизни.
Я уверенно зашагал к озеру, по направлению к стройке, Вера направилась за мной.
До этого не было возможности посмотреть на неё со стороны, а теперь я подмечал многое.
Вероника прошлой версии ходила иначе, держала спину прямо, шла плавно, чуть приподняв подбородок. Думаю, её с детства учили как ходить. Новая Вера шла быстрее, шагала шире, чуть ссутулившись, и руки держала не перед собой, а покачивала ими, будто маршировала.
В речи Вероника использовала длинные фразы, красивые обороты. А новая, говорила коротко, скупо, обдумывая каждое слово. А главное, с той особенной интонацией, по которой я сразу узнал бы соотечественника в любой толпе.
А еще, у Вероники была очень живая мимика, Вера же старательно контролировала выражение лица.
— Тут, вообще-то, неплохо, — сказал я через десяток шагов.
— Где это, тут?
— Здесь. В этой деревне, в этом… месте. — Я обвёл рукой лес, озеро, спускающийся к воде склон. — Я понимаю, сейчас в это не верится. Но, если разобраться, ты попала не в самый худший вариант.
— Ты правда так считаешь? — с подозрением спросила она.
— Правда. Смотри сама. Ты, может, этого не помнишь, но ты дочь купца Георгия. Он большой человек, владеет торговыми обозами, складами по всему Североземью — так называют эту страну. Дом у тебя в Белогорье, за перевалом.
Судя по выражению лица, у неё уже прошла стадия отрицания. Возможно, она даже преодолела стадию торга. Сейчас Вера пыталась понять куда она попала, а я старательно давал ей информацию. Мне в первые дни никто ничего не разжовывал.
— И у отца твоего есть очень большие друзья, — продолжал я делиться информацией. — Один из них тут гостил на прошлой неделе. Он брат князя, что правит этими землями. И он твоему отцу друг.
Вера впитывала информацию. Разве что при упоминании, что этими землями правит князь, едва не запнулась.
Ну да, девочка. Запоминай. Всё правильно делаешь.
— Единственная сложность, — сказал я, — в том, что отец твой сейчас в беде. Его взяли в плен. Наши мужики поехали его спасать, и я очень надеюсь, что все вернутся живыми и всё обойдётся.
— А если не обойдётся, что со мной тогда будет?
— Да, разберёмся, пока у нас поживёшь. А там, Владислав о тебе позаботится. Он к тебе относится как к дочери.
Тем временем, мы подошли к точке назначения.
Сруб стоял на склоне и уже был похож на дом.
Брёвнышко к брёвнышку, окна, где надо, срубы аккуратно обработаны.
Обходя коробку по кругу, поймал себя на том, что ищу, к чему бы придраться, и не нахожу.
— Гвоздей нет, — заметила Вера, трогая угол, — Прямо как в старину строили.
Вера обошла домик кругом и вдруг застыла.
Отсюда открывался тот самый вид, ради которого я всё это и затеял: озеро в оправе леса, тёмная гладь и бескрайнее небо, которое здесь кажется куда выше, чем было в моём мире.
