— И на что же?

— Тосковал по горячей ванне и кофе.

— Как, а здесь что, такого нет? — шутливо вскинула она брови.

— Только баня, только хард-кор. Но вместо кофе я тут такой взвар научился делать. Бодрит лучше арабики. — рассмеялся я. — Ладно, пойдём. Тебе надо отдохнуть, а мне тесто ставить.

Мы неспешно направились в сторону таверны.

— Слушай, до меня только сейчас дошло. Ты кормишь средневековых людей бургерами? — вдруг воскликнула она.

— Ага, и шаурмой. От людей не протолкнуться, — улыбнулся я.

— Так они же все растолстеют. Не мог что полезнее приготовить? — возмутилась она.

— У них работы много, не растолстеют. Да и я готовил, что попроще. Мне, знаешь ли, не до высокой кухни. Да и местные копчёные арбузы не оценят.

— Копчёные арбузы? Это что за гадость.

— Вот и я о том же. В нашем мире сложно было найти ценителей изысканной кухни, а уж тут и подавно. Хотя рыба с варениками…

— Фу, гадость, даже звучит жутко.

— Ты просто не пробовала.

Кажется, она немного отошла. Одной проблемой меньше.

— В общем, ты пока осматривайся, приходи в себя, — инструктировал я. — Но главное, ни с кем кроме меня не говори о том, что случилось. Ссылайся на плохую память. Ну и Михаила не обижай. Он ведь тебя от смерти спас.

Вера кивнула.

— А ведь он же не меня спасал… Как теперь это всё уместить в голове, — покачала она головой.

— Справишься. Правда, мне проще было. Я ведь круглый сирота, а опекуны меня ненавидели и хотели избавиться. А у тебя и отец, и друзья отца, и охрана. В общем, главное, не вызывай подозрений.

— Хорошо, — простонала она, всё больше осознавая ситуацию. — Буду прикидываться юродивой с амнезией. Тут помню, тут не помню.

Я едва не расхохотался в голос.

— А я и не думал, что человек, который понимает подобные шутки, это так ценно.

— Макс! Макс! — ко мне навстречу мчался Генка.

Надеюсь, ничего не случилось. Хотя он всегда прибегает ко мне так, будто срочно надо бежать и всех спасать.

— Что произошло?

— Там Дарья пришла, ну, жена Петра, у которой таверна.

— У неё всё хорошо?

— Не знаю, — пожал он плечами.

— А чего ты такой обеспокоенный?

— Ну пришла же, а тебя нет, — веско ответил он.

Вера спрятала улыбку, очень уж смешно выглядел взъерошенный парень. А у меня скоро без всяких таймеров сердце остановится. Сплошное беспокойство вокруг.

Дарья робко сидела за столом, глядя перед собой. Генка налил ей взвара по моему рецепту и поставил тарелку с шаурмой.

— Здравствуй, — склонила она голову, стоило мне войти. Затем поклонилась и Вере.

— И тебе здравствовать, — кивнул я. — Чем могу быть полезен. Николая нет, я пока здесь за старшего.

— Знаю, — ответила она. — Я к тебе, и по делу.

— Вот как, тогда я тебя слушаю.

И она заговорила.

Сначала неуверенно, спотыкаясь, поглядывая на меня снизу вверх, а потом всё ровнее, потому что я не перебивал и слушал внимательно.

— На мне одной теперь таверна, — говорила она. — раньше и так она на мне была, но я просто работала и не думала ни о чём. Хозяйствовать я умею, я двадцать лет там всё на себе тянула, только вот всё под чужую руку. А теперь надо самой думать, а как и не знаю вовсе. Я всё помыла, в порядок привела. Виктор вон приходил, советы давал, а я будто и решиться не могу, чтобы что-то переделать. Всё боюсь, что Пётр ругаться начнёт. А делать всяко надо. И много делать. Чтобы красиво было, чтобы гости приходили.

— А я что могу сделать? — спросил я. — Тут ведь проще Сидору работу поручить.

— Управляй ты. Ты будешь главным, а я буду делать всё, — сказала Дарья и робко поглядела на меня. — Ты как у Николая появился, так сразу всё делаться стало, и люди к вам пошли, и все хвалят. Пётр о таком и не мечтал. Ну а я всегда думала, что он плохо делает, да только не понимала почему. А сейчас хочу так же, как у тебя. И пускай даже не я буду хозяйкой.

Я почесал голову, размышляя. Тут с Николаевой таверной бы разобраться.

— Подсказать помогу, ну и помогу чем смогу, — сказал я. — В остальном же разбираться надо. Сложно так наобум принимать решение.

А Дарья тем временем рассказывала. Она аж помолодела, а на лице появилась улыбка. Всё же, красивая она женщина, а Пётр её только изматывал.

— Я давно хочу окна пошире прорубить, и добавить два с южной стороны. У меня там темень такая, что днём хоть лучину жги. А люди за этой лучиной сидят как в норе. А я хочу, чтоб светлее было. Чтоб зашёл человек и ему сразу стало приятно. Я к вам вот зашла, а у вас светло, и аж уходить не хочется. А еще я печника позову из соседней деревни, чтобы он печь расширил. Пётр всё жадничал, а нам надо, чтобы зимой теплее было. Да и уютнее с ней.

Дарья расцветала на глазах. Голос её становился увереннее. Если до этого это была зажатая и растерянная женщина, то теперь её будто подменили.

— Давай сначала вместе поглядим, что и где лучше прорубать, — пряча улыбку, предложил я. — А окна лучше с юго-востока прорубать. Так и солнце с утра будет, и не жарко.

— Так пойдём сейчас, поглядишь да подскажешь. А я всё сделаю.

Да уж, дел только прибавляется. Ведь к обеду надо готовиться, а то Генка еще что-то изобретёт. Да придумать, что приготовить этакого. А то права Вера. Чего я людей бургерами только кормлю. Еда и правда не самая полезная. Хотя, как-то проводили исследования, и оказалось, что шаурма едва ли не полезнейшая пища. Естественно, из фастфуда.

Надо еще решить, что делать с Верой. Оставлять её вот так на произвол судьбы неправильно. Как минимум, подробно всё объяснить и рассказать, что сам знаю.

Но самое главное, нужно подумать о своей судьбинушке. Таймер поджимает. Барьер не пускает, а умирать не хочется. Ну и убивать кого-то, ради своего спасения тоже не хочется. Вот и думай.

— Один момент, — сказал я Дарье.

Я сходил в свою комнату, взял книгу «Сказания героя» и вручил Вере.

— Вот, почитай пока.

Затем повернулся к Генке.

— Веру тоже накорми, сделай ей вареников.

— С рыбой? — спросил он с хитрой улыбкой.

— С рыбой, с рыбой, — кивнул я.

Вера повертела книгу в руках, поглядела на Генку и выдала.

— Ой, а можно я лучше с тобой пойду. А поесть успею, когда вернёмся. Интересно же посмотреть, что там за постоялый двор, — улыбнулась она. — А книгу вечером прочту.

— Ну тогда идём, дай только себе что-то поесть сделаю.

В итоге мы шли втроём и на ходу жевали шаурму.

— Будто домой вернулась, — хихикала Вера, вгрызаясь в лаваш.

— В столице тоже такие блюда готовят? — спросила Дарья с набитым ртом.

— В столице вообще много чего есть, — с самым честным видом кивала Вера, правда не уточняла, какую столицу имеет в виду.

Проходя мимо одного из дворов, наткнулись на плотную стражу из гусей. Те проводили нас строгим взглядом, будто ожидая от меня воинское приветствие. Их обошли по дуге.

А дальше я удивлялся.

С момента как Пётр ушёл, таверна изменилась так, что я её не узнал. В ней будто воздух изменился. Стало чисто и опрятно. Да темновато, но вместе с тем уютно. Полы отдраены с песком, нигде ни пылинки, столы сверкают и аккуратно расставлены, а не абы как. Стены вымыты до дерева, и сразу выяснилось, что они не тёмно-бурые, а светло-медовые, просто до этого копоть никто не трогал.

На маленьких окнах висели белёные занавески, с красной строчкой по краю.

А на каждом столе стояло по глиняной кружке с полевыми цветами. Сразу видно женскую руку. Наверняка они завянут к завтрашнему дню, но зато сейчас красиво.

— Я тут небольшой порядок навела. — Дарья теребила подол платья. — Наверное глупо?

— Дарья, да это прекрасно! Я же помню, как здесь раньше было.

— Да ладно тебе, — засмущалась она и порозовела. — Я ведь у тебя подсмотрела. А вот когда окна прорублю, совсем другое дело будет.

— С окнами идея хорошая, но и сейчас уже хорошо, — похвалил я.