— Ты дурак, — прошипел Мечник. — Ты просто дурак, Митька.

— А в этом соглашусь, — Анатолий перевёл взгляд на шипящего от боли мечника. — Раз это была твоя идея, значит, бароном планировал стать ты? Награбить побольше, а потом своих товарищей прикопать в лесу, забрав их доли.

Митька изумлённо поглядел на Анатолия, а потом и на Мечника. И тому явно не понравилось, что он увидел в глазах товарища.

Дальше допрос пошёл, как по маслу.

Мечник сопел, сверкая глазами, а мужичок и Митька перебивали друг друга. Анатолий за полчаса вытянул из них всё, что было необходимо.

Купца взяли живым, это подтвердили все трое.

Живого держат в шатре, кормят, не калечат — старшой строго-настрого запретил трогать, потому что за него ждут большой выкуп. Письмо уже отправили с человеком, ещё позавчера.

Товар вывезти не успели, но вывезут и перепродадут. Надо только человека найти.

— Куда его девать-то? — объяснял мужичок. — Четыре телеги сукна! Это ж не курей продать. Тут перекупщика надо, а перекупщик, если не дурак, сразу поймёт, откуда товар. Старшой сказал: сидим тихо, пока за купца выкуп не придёт. А там всё продадим и в золоте будем.

Дальше выяснилось, что стоянку сменили сразу, в то же утро и ушли вглубь леса.

— А почему? — невозмутимо спросил Анатолий.

— Так порядок такой, — пожал плечами мужичок. — Взяли — ушли. Корней всегда так делает.

— Сколько вас всего?

Тут они замялись, но и это выложили.

— Всего нас было четыре десятка. Но народ сами видите какой, — честно признал мужичок, кивнув в сторону Митьки. — По большей части мужики, согнанные из окрестных деревень, вооружённые чем попало, из которых больше половины впервые взяли в руки топор не для колки дров. Мы не воины вовсе. Да и полегло наших много.

— А настоящие воины есть? — уточнил Анатолий.

— Настоящих воинов хватает, целых восемь, — ответил мужичок.

— Восемь, — повторил Анатолий. — Это точно?

— Точно. Восемь при старшом ходят всегда, отдельно от нас. У них и оружие, и броня кожаная, и жрут они отдельно.

— Но только трое из них сильные, — вставил парень с косой.

— Как это — сильные?

Мужичок поёжился.

— Ну… одарённые они, — сказал он неохотно. — Старшой сам, потом этот, которого мы Шептуном зовём, и ещё один, тощий, у которого туман.

— Какой туман?

— Обычный. Пускает его и ничего не видно, и в ушах вата. Мы один раз видели, как он деревню… — мужичок осёкся. — В общем, видели.

— А Шептун?

— А Шептун просто говорит, — совсем тихо сказал парень с косой. — Ходит и говорит. Ничего особенного вроде, а ты его послушаешь и вдруг тебе становится не страшно. Совсем. И сил будто вдвое, и рука не дрожит. И вериться сразу, будто горы можешь свернуть.

Николай и Анатолий переглянулись.

— А старшой ваш? — спросил Анатолий. — Он что умеет?

Разбойники замолчали.

— Он сильный, — наконец сказал мужичок. — Очень сильный. Он одного нашего за воровство поймал, так одной рукой поднял за грудки и держал.

— А второй рукой подзатыльники отвешивал, — добавил Митька.

— И всё?

— И всё, — сказал мужичок и почему-то отвёл глаза.

Анатолий это заметил.

Да и остальные тоже.

— Так бы мы их хрен нашли, — сказал Сыч после того, как пленных отвели к телеге. — Сколько уже ходим, все ноги стёрли. И столько же еще бы ходили.

— Не нашли бы, — согласился Волох. — Он след запутал грамотно.

— Да только их жадность сгубила, — Анатолий сплюнул в костёр. — В бароны им захотелось.

Он поднялся.

— Не было бы счастья, да несчастье помогло. Нам, — хмыкнул Николай. — Собираемся. Эти двое нас поведут.

— Трое, — поправил Сыч.

— Двое, — Анатолий кивнул на мечника. — Этого в телеге оставим крепко связанным. Он гордый, может и своих предупредить. Или в кусты кинется, а нам это ни к чему. А вот эти двое хотят на рудники, а не в петлю, верно, мужики?

Мужичок в полушубке тяжело вздохнул.

— Верно, — сказал он. — Веди, чего уж.

Лагерь стоял совсем не там, где его искали. Будто заколдованное место. Везде побывали. а туда сунуться не догадались.

Место располагалось в глухом заболоченном урочище, куда вела одна-единственная гать, выложенная жердями. А так и не скажешь. Будто случайно деревья так упали. Но приглядевшись, можно было понять, что этот путь люди делали. Да и без проводника её было не найти. Она начиналась в заросшем овраге, за поворотом ручья, и с дороги не просматривалась вовсе.

— Вот, — шёпотом сказал мужичок в полушубке, указывая на густой кустарник. — Там овраг, небольшой, вот в овраге они и засели.

— Пойдём разведаем, — едва не подпрыгивал Павел. — Пока светло, можно больше увидеть.

— А с этими что? — Сыч кивнул на пленных.

Мужичок в полушубке сидел на кортах, со связанными руками и старательно изображал корягу. Митька сидел рядом и трясся крупной дрожью. Он косился туда, где выглядывали шалаши, с таким выражением, будто там его ждали не свои, а палач.

Но вдруг он набрал полную грудь воздуха и широко раскрыл рот, чтобы заорать.

Но Сыч будто этого и ждал. От мощного пинка парень тут же задохнулся, а Сыч налетел на него сверху и пихнул ему моток ткани в распахнутый рот.

Анатолий лишь хмыкнул и повернулся к мужичку.

— Ой дурак, — протянул мужичок. — Дурак он, вы уж простите его. Он и сам не знает, кого бояться.

— Ты нас довёл, — сказал Анатолий. — Слово ты своё сдержал, тебе это зачтётся.

— Дык я…

— Помолчи. Теперь слушай, что дальше.

Он показал большим пальцем назад, в сторону ольшаника, где стояла телега.

— Отведём вас обратно к вашему неразговорчивому другу. Там связанные и подождёте, чтобы не сбежали.

— Господин хороший! — Мужичок аж приподнялся на локтях. — Да куда ж нам бежать-то? Я ж помог! Я ж всё как есть рассказал!

— Помог, — согласился Анатолий. — И потому обратно отправишься, а не здесь останешься, земельку удобрять.

Митька побледнел, а мужичок тут же мелко закивал.

— А ежели вас там… — спросил вдруг мужичок, — ежели не вернётесь?

— Тогда вам крупно не повезло, — сказал Анатолий. — Будете сидеть привязанными и ждать, кто первый мимо пройдёт. Но это уж, как выпадет.

Волох молча поднял обоих за шиворот и повёл вниз по склону.

Мечника он застал за работой.

Воин сумел дотянуться зубами до узла на запястьях и разлохматить его почти наполовину. И, надо признать, при таких верёвках это было немалое достижение.

Увидев Волоха, он замер с верёвкой в зубах.

— Молодец, — сказал Волох.

Разбойник выплюнул верёвку:

— Я не убегал!

— Верю, — Волох перевязал ему руки заново, на этот раз сзади и другим узлом.

Затем Волох усадил всех троих в ряд, спиной к борту, продел через локти общую верёвку и захлестнул её вокруг оглобли. Затем каждому завязал рот. Митька и мужичок попытались возмущаться, но с Волохом сложно спорить.

— И не шумите, — назидательно велел он, проверяя кляпы.

Отряд смотрел вниз.

Стоянка была в низине. Десятка полтора шалашей, семь разномастных телег, четыре из которых были бойцам знакомы. Чуть поодаль коновязь, две глубокие ямы с кострами, чтобы издалека не было видно. Между шалашами бродили люди. И, кажется, никуда не собирались. Стоянка была основательная, и явно надолго.

Вот только людей внизу было многовато.

— Двадцать, — тихо сказал Волох. — Может, чуть меньше.

— А нас пятеро, — заметил Сыч.

— Четверо, — поправил Анатолий, не оборачиваясь. — У Павла рука.

— У меня рука работает, — прошипел Павел.

— У тебя одна рука работает. Вот я и говорю: четверо и ты.

Павел поворчал, но Анатолий был занят изучением обстановки и не слушал его.

— Шатёр видишь? — Николай указал подбородком. — Тот, что у дальнего края, светлый. Думаю, там этот корней сидит.