— Это ложь, — сказал наконец посланец.

— Я не прошу мне верить. Но история повторится, и ваши старики снова будут просить о мирном соглашении и возвращении барьера, чтобы сохранить молодняк. Вот только сколько крови при этом прольётся?

Одна из тёмных фигур сдвинулась с места.

— Не советую, — спокойно произнёс Айвен, даже не поглядев в ту сторону, он смерлил взглядом собеседника.

— Мы не обязаны выслушивать… — по-змеиному прошипел тот, что стоял слева.

— Человечек лжёт, — добавил тот, что справа.

— Выслушивать вы не обязаны, — согласился Айвен. — А вот доехать домой живыми, я думаю, вам хотелось бы.

Правый устремился вперёд с такой скоростью, что Володимиру показалось что тот попросту исчез. Второй, тот что слева, подпрыгнул, и будто стрела устремился к Айвену.

В следующий миг в дорожной пыли лежали два подрагивающих тела. Тот, что стоял посередине не двинулся, но уверенности в нём поубавилось. Он тоже не понял, что произошло.

Айвен по-прежнему стоял и сверлил его взглядом. Казалось, советник даже не шелохнулся. А два опаснейших воина не могли подняться и тонко поскуливали.

Один из тех, что лежал в пыли, вдруг растворился в воздухе.

Айвен лишь поморщился:

— Слабовато я тебя приложил.

Старший посланник, что до этого сохранял видимость покоя, тоже растворился в тенях.

Айвен лишь вздохнул. Затем шагнул назад, слегка отклонившись, потом резко выбросил руку вбок. Его руки тоже ушли в тень, будто в воду, а в следующий миг он прямо из воздуха выдернул обоих посланников за шивороты. Слегка встряхнул и уронил в пыль.

Один попытался нырнуть снова.

Тень под ним пошла рябью, но… не приняла.

— Не спеши, — сказал Айвен. — мы еще не договорили.

Володимир, наблюдавший за сценой со стороны, едва ногти не сгрыз от волнения.

Перед Айвеном по прежнему были три фигуры. Вот только двое лежали в пыли, а третий стоял на коленях. Глаза его были скрыты капюшоном, но Володимир мог поклясться, что каким-то образом смог увидеть искажённое ужасом лицо.

Айвен отряхнул ладони и сделал шаг к коленопреклонённому старшему.

— Когда молод, легко утверждать и спорить о том, чего не видел, — назидательно сказал Айвен без капли торжества. — Эти двое, хорошие бойцы. Один стоит пяти наших. И таких воинов у вас достаточно. Наша разведка работает исправно.

Он помолчал.

— Только вот барьер ставили не потому, что кто-то кого-то испугался. Его ставили, чтобы избежать взаимного истребления.

— Мы сильнее, ты сам сказал.

— Вы сильнее, — кивнул Айвен. — А нас больше. Мы выставим сотню против каждого такого воина. Потерь у нас будет столько, что об этой войне будут писать двести лет, а у вас не останется никого. Мы истребим всех. Пусть твой главный получше изучит хроники, всё это уже было. Ни вам, ни нам не нужна эта война. И барьер рушить не надо, ради вашего же блага.

Старший долго смотрел на него.

А Айвен развернулся, уселся в телегу и подал знак трогать.

Двое поднялись из пыли, когда Телега Айвена проезжала мимо. Один решил было рвануть вперёд, но старший его придержал, и лишь сказал Айвену.

— Я передам своим господам ваши слова, — сказал посланец.

— Благодарю. Доброго дня вам, и хорошего пути, — отсалютовал в ответ Айвен.

Лишь спустя минут десять, Володимир подал голос.

Он за время поездки успел подружиться с Айвеном, и понять что он за человек, как ему казалось. А вышло, что он вообще ничего об Айвене не знает.

Последние десять минут он старательно подбирал слова.

— Айвен, а кто это был?

— Гости, которые, не умеют себя вести в чужом доме.

— Какие гости⁈ Они в тень ушли! А ты их…— купец задохнулся. — Слушай, то, что ты им говорил, это правда?

— Правда.

— И мы победим? Ну, если будет война.

Айвен посмотрел на него:

— Обязательно победим, но не в полном составе. Поехали. Нам надо доставить кристаллы.

Зеон добрался до крепости барона Грегора, но того не было на месте. Зеон прождал полтора дня, ожидая новостей.

Он явился туда с письмом за пазухой, при чужом лице, с чужим именем и с готовностью к чему угодно, кроме того, что случилось на самом деле.

А случилась бюрократия.

Его выслушал десятник у ворот. Потом писарь в караулке, который переписал его слова на лист и велел ждать. Потом другой писарь, повыше, который переписал те же слова заново и снова велел ждать. Потом человек в сером плаще, увидев печать на письме, увёл его в отдельную комнату, задал восемь вопросов и ушёл на четыре часа.

К исходу первого дня Зеон поймал себя на мысли, что предпочёл бы хорошую драку. жизнь вольного охотника куда проще.

За полтора дня он выучил распорядок крепости лучше, чем свой собственный: когда меняются караулы, когда кормят, на что двое стражников у восточной башни играют в кости и как один из них жульничает, используя практику ветра.

А потом за ним пришли.

— Барона в крепости не будет, — сказал ему человек в сером. — Собирайтесь. Отвезём.

— А где он?

— Увидите.

Барьер Зеон увидел за час до заката.

Зеон охотился в этих краях немало лет и барьер, разумеется, видел, вот только издали. Тонкое дрожащее марево над восточной кромкой, было неизменно в любую погоду, но на солнце порой отливало перламутром, а в пасмурную становилось серым.

Вблизи барьер выглядел совсем иначе.

Будто ледяная стена от земли до неба, уходящая вверх так далеко, что шея затекала смотреть. По барьеру всё время шли медленные полосы, как по воде, и сквозь полотно порой просвечивала земля по ту сторону. Тот же лес, те же холмы, только иное.

А еще Зеон понял, что эта стена очень тонкая.

Он не мог объяснить, откуда это знает. На грани ощущений. А еще пришло осознание, что эта штука истончилась. Глядя на барьер, охотник вдруг ощутил жалость, будто при виде щенка с пораненной лапой. И еще противнее ему стало от осознания, что именно он этот барьер повредил.

Лагерь стоял в километре от кромки.

Никакого замка. Никакой роскоши. Десятка два шатров, коновязь, два больших костра, склад под навесом и утоптанная площадка, по которой сновали усталые люди.

Зеона провели к самому большому шатру.

Проходя мимо одного из шатров, у которого был откинут полог, он услышал голоса. Там кто-то напористо говорил, то и дело повышая тон.

— … узел нельзя трогать, я тебе третий день говорю! — сипел кто-то. — Ты его подопрёшь, а он просядет на четверть версты южнее!

— Так он и так просядет!

— Просядет — но медленно! А ты предлагаешь сделать это быстро и в одном месте! Так и трещину можно получить.

— Довольно, — сказал третий голос.

И все замолчали, но кто-то очень злобно сопел.

Зеон миновал раскрытый шатёр. Хотел туда заглянуть, но его грубо подтолкнули вперёд.

А уже через пару секунд он вошёл в шатёр командующего.

В шатре было душно и тесно.

Посередине стоял грубый походный стол, сколоченный, судя по всему, прямо тут, из того, что нашлось. На нём в три слоя лежали карты, поверх них, исписанные листы с расчётами, поверх листов, ещё карты, и всё это было прижато по углам камнями, чтобы не разлетелось от случайного порыва ветра.

Вдоль стен — два сундука и походные лежанки. Ни ковров, ни кресел, ни серебра.

«Не так уж и богато бароны живут», — хмыкнул про себя охотник.

У стола стояли трое в длинных одеждах и вполголоса что-то обсуждали. Это, судя по всему, были практики высоких уровней. Один из них тыкал пальцем в чертёж, а двое других смотрели.

Чуть поодаль сидел усталый человек и вполуха слушал троицу. Мужчина был крупный, с заметной проседью в бороде и висках, в простой стёганой куртке без всяких гербов. Перед ним стояла миска с простой солдатской кашей с кусками сала.

Барон машинально орудовал ложкой, не глядя в миску. Взгляд его был прикован к чертежу, брови сдвинуты.