— Жаль, — сказал один из старших охотников своему товарищу, когда обоз втягивался в деревню. — Я уж надеялся посмотреть, как этот выскочка обделается.
— Успеется, — ответил второй.
— Кто там сомневался в моей силе? Глядите, как могу!
У плетня постоялого двора собрались охотники Клима, они уже разместились по комнатам, да так что мест не всем хватило. Комнаты были битком, кому-то пришлось разместиться на лавках да на полу, но это всяко лучше, чем на подстилке, да на голой земле.
В центре столпотворения красовался Леонид. Синяки с его лица уже сошли и ничто не напоминало о пережитом недавно.
— Смотрите, смотрите, два раза повторять не стану! — объявил он и ударил по плетню кулаком.
Две доски разлетелись в стороны, брызнув щепой. Один обломок и вовсе отлетел шагов на пять.
В заборе образовалась брешь, через которую смог бы пролезть взрослый мужчина.
Дарья мгновенно вылетела во двор.
— Ты что творишь⁈ — Она встала перед Леонидом, уперев руки в бока. — Ты что делаешь, я тебя спрашиваю⁈ Кто чинить будет⁈
— Да ладно тебе, — лениво сказал он. — Чё там. Две досочки.
— «Чё там»⁈ Это мой плетень!
— Так я тебе новый поставлю, — он повернулся к своим и подмигнул. — Потом. Как-нибудь. Если хорошо попросишь.
Парни заржали.
— Ты вообще кто такой? — Дарья сузила глаза.
— А ты, хозяйка, не злись, — он шагнул ближе. — Ты вон какая… статная. Тебе злиться не идёт. Ты лучше улыбнись.
— Чего?
— Я говорю: ночь длинная. — Он оглянулся на своих, проверяя, слушают ли. — Я, между прочим, парень видный. Ты, смотрю, одна тут хозяйничаешь, без мужика. А это непорядок.
Парни заржали громче.
Дарья вспыхнула.
— Вы что себе позволяете? Я включу забор в стоимость. Ваш командир расплатится! — сердито сказала она, развернулась и метнулась в дом.
— Да ладно тебе, тут же две досочки, — хохотнул Леонид. Но парни на него поглядели уже без улыбок. Клим мог строго наказать за такое.
Только Леонид не замечал и наигранно смеялся, не понимая, почему его не поддерживают.
Дарья хоть и была немного напугана, всё же там воины, но она уже устала бояться. Столько лет в страхе прожила. Хватит с неё. Да и дела надо делать.
Она уже разместила всех постояльцев, и оставалось решить совсем малую проблему. Надо было всех накормить. Да только не успевала она. ну никак не успевала. Вот и направилась к Максу на поклон. Наглого охотника она уже выбросила из головы. Но командиру обязательно расскажет…
А спустя полчаса она стояла посреди зала таверны Сытный рогатень и глядела на того самого парня, что замахнулся на неё.
Раньше она бы зажалась, может, убежала бы в дом, села в углу и просидела так до темноты, вытирая горькие слёзы. Потому что столько лет она жила, зная, что жаловаться некому, защищать некому и лучше не связываться с гневными мужчинами.
Теперь всё стало иначе. Теперь она знала, что справедливости можно добиться.
У неё был дом, который теперь принадлежал ей. Был договор с Максом, а значит она сможет всё успевать. Были люди, которые за неё вступятся. Была уверенность в том, что теперь всё в её жизни будет хорошо. И никакой сопляк эту её уверенность не пошатнёт.
Она глядела в упор на пунцового парня, который замахнулся на неё. И не сразу поняла, кто оказался рядом.
Я стиснул запястье Леонида, и сам подивился тому, с какой силой мои пальцы впились в его кожу.
Парень дёрнулся, я почувствовал, как под моей хваткой стала сокращаться тугая мышца.
Леонид бы вырвался, но я не собирался просто его держать. Я уже взял руку на излом, заставляя парня охнуть от боли и потерять равновесие.
— А ну отпусти, — бросил через плечо Леонид.
Он, похоже, не понял, кто его остановил. Небось решил, что кто-то из своих испугался последствий и полез не в своё дело.
— Пусти, говорю. Ты чего лезешь? Я ж не…
Он повернулся и наши взгляды встретились.
— Ты… — выговорил Леонид. Его глаза расширились и стали наливаться кровью. — Это ты, Макс?
Мне очень хотелось довернуть его руку. Хотелось сделать ему очень больно, но я сдержался и отпустил.
Во мне клокотала злость, но я же не подросток, чтобы поддаваться импульсам. Я взрослый мужчина, пускай и в теле подростка. А взрослых отличает сдержанность и рассудительность. Вернее, умение не подставляться и не создавать провокационных ситуаций.
Леонид отступил на шаг, растирая запястье. Он не сводил с меня гневного взгляда. Зато меня вдруг прорвало.
— Давно ли тебя самого пинали как шелудивую собаку? — грозно спросил я.
Леонид вскинулся.
— Чего?
— Ты что, уже забыл, как трясся, когда охотники издевались над твоей матерью? Как жгли твой дом, а ты жался в угол и просил пощады? Как подонки, что возомнили себя всесильными, издевались над тобой?
Леонид вмиг побелел. Его рот раскрылся, но оттуда не вырвалось и звука.
— Решил то же самое повторить? С чужой матерью? Таким ты стал? Или забыл, как сдох Змей? — мой голос рокотал, отражаясь от стен, а Леонид вздрагивал от каждого моего вопроса. — Выбрал женщину, которая не даст сдачи, и при всех показываешь, какой ты большой?
— Она…
— Что за ничтожество такое? — перебил я. — Или считаешь, что правильно твою мать избили, что она потом неделю не могла ходить? Твой отец места себе не находит. Вырастили сыночка. Выродок, хуже змея, которого я прирезал. Бойся, Леонид, иначе так же закончишь
В зале стояла гробовая тишина, хотя охотники, да и парни за спиной Леонида, стали переглядываться и шептаться.
— Так ты ведь говорил, что ты Змея зарезал, — шепнул один из парней.
Леонид стоял бледный, будто статуя. Кажется, у него пол качнулся под ногами.
Леонид будто вернулся в прошлое.
В нём всколыхнулось многое. Обида на отца, который привёл чужого сопляка. Ненависть к Максу. Страх за мать, о которой он успел забыть за время своих приключений.
В нём боролись три силы.
Старая, детская, въевшаяся намертво уверенность, что Макс — это слизняк, которого пинают. Это ничтожество из сарая, кухонный мальчишка, приживалка. Так было всё его детство, а такое из головы за месяц не выбьешь.
Следом его охватил страх. Потому что он вспомнил, как душил его Макс, и угрожал убить. Леонид вспомнил, как легко этот сопляк убил опаснейшего охотника. Тогда он испугался, что Макс и Леонида может убить. Поэтому он захлопнул дверь и задвинул засов. Чтобы навсегда избавиться от этого недоноска.
Однако им на смену пришло нечто новое. Теперь Леонид изменился. Он стал сильнее. За ним люди. Да у него столько девчонок было. А как он охотников лупил. Он и сам не понял, как выдуманная ложь вдруг стала для него правдой. Но он уверовал, что стал совсем другим. Стал сильным воином. А этот проклятущий Макс ему должен чистить сапоги. Или он забыл, как Леонид мазал того навозом? Можно и повторить.
Перемена в Леониде произошла одномоментно.
Вот он стоял бледный и хватал воздух губами, а в следующий миг в его глазах сверкнула злоба.
Он сделал резкий шаг вперёд, замахиваясь.
Кулак полыхнул красным. Под такой удар лучше не подставляться, можно и зубов лишиться, а то и жизни.
— Сейчас я тебя отделаю, ведьмин…
Договорить я ему не дал.
Шагнул вперёд, нырнул под удар и резко толкнул ладонью в солнечное сплетение.
Видимо, я перестарался. Всё же не смог совладать с гневом.
Леонид отшагнул, пытаясь удержать равновесие, споткнулся о порог, полетел спиной вперёд, сбив с ног одного из своих товарищей, кувыркнулся через голову и растянулся в пыли.
Я набрал полную грудь воздуха и громко объявил.
— В этой таверне, ни один подонок не тронет женщину.
Дело конечно было не только Дарье, просто надо было хоть что-то сказать. Во мне было сейчас столько эмоций, что я просто не понимал, как сохранить хладнокровие. Одно знал точно, если сейчас пойду пинать Леонида, за все грехи, меня точно не поймут.
