— Макс, мне кажется, местные не все слова поймут, — шепнула мне Вера я не сразу понял о чём она, пока не услышал мычание за спиной.

Позади меня застыл Николай.

— Комплексный? А это как? — спросил он, после долгой заминки.

— А это значит разом. Очень удобно, а главное дешевле.

Николай нахмурился, а я поспешил добавить.

— Мы в любом случае в плюсе. Так даже больше будут заказывать.

— Ну, это хорошо, — покивал он со знанием дела. — А что дальше делать-то?

— Сейчас повешу на видном месте, — бодро ответил я. — Теперь все будут сразу видеть, что и сколько стоит.

— Да вся деревня и так уже всё выучила, — задумчиво нахмурился подошедший Илья.

— Вы то выучили, а новым посетителям ничего не ясно. Вот придёт новый человек, как он поймёт что заказывать надо?

Илья почесал затылок.

— Так просто и скажет: еду давай, хозяин.

Я нахмурился. Не так ведь работает.

В этот момент скрипнула дверь и на пороге появился заросший охотник, явно только выбравшийся из леса. Такой дремучий, каких я и в этом-то мире нечасто видывал.

Борода до середины груди, в бороде хвоя и ещё что-то, о чём лучше не думать. Тулуп драный, шапка набекрень, а на плече, здоровенный свёрток, обмотанный верёвкой и подёргивающийся так, будто внутри кто-то сидел и был этим крайне недоволен.

— Здорово, — пробасил мужик, озираясь. — Слыхал, тут таверна. Еду готовите?

Илья многозначительно поглядел на меня, но я совершенно проигнорировал его взгляд

— А как же, конечно, готовим, вот поглядите, — я указал взглядом на меню.

— Ага, — совершенно проигнорировал мой взгляд охотник. — А зверьё покупаете?

— А зачем? — осторожно спросил я.

— Так на мясо же, — как нечто само собой разумеющееся ответил охотник.

— А что за зверь-то хоть? — спросил Николай.

— Так, лютолис. Матёрый, нажористый. Мяса килограммов на тридцать.

Он похлопал ладонью свёрток на своём плече. Тот тут же яростно завозился, и оттуда донёсся такой звук, что у меня по спине пробежал холодок. В свёртке кто-то с завыванием затявкал. Мужик хохотнул, а вот мне было не до смеха. Свои пальцы я бы предпочёл держать подальше от этого свёртка.

Ника, дремавшая на подоконнике, вскинулась, выгнула спину дугой и зашипела. Она и так укрупнилась за последнее время, а после того, как её шерсть встала дыбом, так и вовсе стала напоминать натурального медвежонка. Только глаза и сверкают. На моей памяти она так шипела разве что зимоволка. Значит, зверь в свёртке и впрямь был не из приятных.

— Он что, живой? — опешил подоспевший Анатолий.

— Так мёртвый испортится быстро, — рассудительно пояснил охотник.

— А он хоть съедобный? — на всякий случай уточнил я.

— А то! — мужик аж приосанился. — Меня как-то зимой занесло совсем уж в глубину леса. Там мало кто водился, кроме этих красавцев. — Он снова похлопал свёрток, породив новый шквал разъярённого тявканья. — Считай одними лютолисами и кормился. Мясо, сытное, да лёгкое — съел, а энергии вагон и брюхо не тянет. Одна беда: на вкус чистая погань, в рот не возьмёшь. Да мне добрые люди сказали, живёт, мол, в здешней глуши чудо-повар, который из любой дряни усладу сделает.

— А кто сказал-то? — насторожился я, уже догадываясь.

— Так бард же! Ходит везде, бренчит, и всё про одну таверну поёт, аж уши вянут. — Мужик почесал бороду. — Или это не Лесная Глушь?

— Глушь, глушь, — вздохнул я.

Николай и Анатолий синхронно кивнули.

— А таверна та самая? «Сытный Рогатень»?

— Она самая, — кивнул Николай.

— Ну, стало быть, обманул, стервец. — Охотник помрачнел и сплюнул. — Нет тут никакого чудо повара.

Вот ведь зараза этот Ратибор. И смех и слёзы. Но маркетинг у него отменный, этого не отнять. Работает реклама, вон, мужик из самой чащи приволокся.

— Есть повар, — сказал я. — Давай так, мил человек. Я тебя просто накормлю тем, что сейчас есть готовое. А животину… если она не бешеная, ты лучше выпусти. На кой её губить.

— Так ты ж мясо не попробуешь, — удивился он, покрепче перехватывая свёрток. Во взгляде так и читалось: «Ишь чего удумали, отпустить».

— Ты ж сам сказал, что мясо на вкус погань, — резонно заметил я. — Так зачем зверя зря изводить, если я тебе и так вкусно сделаю?

Мужик пожевал губами, переваривая эту мысль, и наконец махнул рукой:

— А, была не была. Корми, повар. Проверим, не врёт ли бард.

Он, прищурившись, изучил меню, и принялся выбирать.

Набрал он от души. Видимо, совсем в своей чаще изголодался.

Вскоре перед ним, под удивлённые взгляды деревеских, стали расти горы тарелок. Он заказал двойную порцию мяса по-лесоглушски, следом котлетень, следом блины с копчёными лещами. и мужик умял всё это за обе щёки, порыкивая от удовольствия и запивая морсом. Да так, будто неделю не ел и не пил. Свёрток с лютолисом он без всякой церемонии сунул под лавку и водрузил на него ноги. Тот под сапогами тявкал, вырывался и явно сулил всем присутствующим страшную месть.

Из свёртка показался серебристый хвост.

Я мельком глянул на него пристальным взглядом.

Лютолис. Хищный зверь.

Мясо: питательное, легко усваивается, восстановление сил +7%. Вкус: отвратительный (требует искусной обработки).

Нрав: крайне злобный. Гроза курятников.

Способности: Неизвестно.

Привязка отсутствует.

«Гроза курятников». Ну-ну. Запомним.

А пока мужик давился счастьем, я уселся в сторонке и продолжил работу. Ведь созданием меню всё не ограничивалось.

Если я всерьёз хочу расширяться, поставлять продукты той же Дарье, или, чем чёрт не шутит, строить империю, то я просто не смогу готовить везде и всегда только сам. Значит, кухню надо превратить из искусства одного повара в технологию. В такую, которую можно отдать надёжному человеку, научить, разъяснить, и получить на выходе ровно то же самое.

Именно так, между прочим, в моём прошлом мире взлетел один золотистый общепит с буквой «М» на вывеске. Не лучшей в мире едой он брал. Он брал тем, что его бургер в любом конце света был один в один такой же. Потому что за прилавком стоял не художник, а человек с подробной картой, где всё расписано вплоть до грамма и секундочки. Положи то, потом это, столько-то, прожарь столько-то. И всё. Любой обученный повторит.

Вот и мне нужны были не рецепты в привычном смысле, а технологические карты. Что, в каком порядке, сколько. Делай вот так и всегда выйдет одинаково.

Я уже прикидывал, с чего начать, — и тут же уткнулся в единственное слабое место всей затеи.

— Макс, вот ты это всё разрабатываешь, а у тебя это быстро украдут и по всей стране растащат. Не успеешь оглянуться, как всюду появятся кафешки с названиями типа: «Самобытный богатень». Или еще как-то похоже.

— Я об этом уже думал. — покивал я. — Решение есть.

— Вот как? И ты мне о нём не скажешь, потому что это секретный секрет? — фыркнула Вера.

— Да тут всё просто и на поверхности, — хмыкнул я и самодовольно улыбнулся. — Соусы.

Весь вкус, вся та самая «конфетка», которой люди не могли надышаться, держалась не на мясе и не на крупе. Она держалась на соусах. На моём фирменном сливочном, на травяном сметанном к шаурме и завязывал на магические зелья. Ведь повторить их смогу только я. Рецепты и вовсе никто не разберёт. У поваров и алхимиков разные задачи. Повар не будет думать о свойствах, а алхимик о вкусе.

Без моих соусов, пусть хоть сто человек соберут котлетень точь-в-точь по карте: без правильного соуса это будет бледная подделка, и народ почует разницу с первого укуса. Тут мне даже сам этот мир подыгрывал: помидоров, на которых в прошлой жизни стояла половина земных соусов, здесь не водилось вовсе. Так что мои вкусы попросту нечем было воспроизвести.

Моя еда ведь не просто очень вкусная. Она даёт целую уйму эффектов. Начиная от бодрости, выносливости, ясности заканчивая целой тучей целебных свойств и сопротивлений. Такое ни с чем не спутаешь. И кто попробует оригинал, подделку сразу отличит.