— Ну бывай Макс, удачи тебе. Еще свидимся, и он пошагал вглубь деревни, в сторону своей мастерской.

А во дворе таверны Виктора, я столкнулся с Леонидом.

Он и правда вернулся в отчий дом, и теперь помогал отцу. Я слыхал о нём краем уха и, честно сказать, ждал чего угодно: крика, драки, ножа из-за угла. Леонид всегда был из тех, кто бьёт в спину.

А он просто вышел из сарая с охапкой дров, увидел меня и замер.

Повисла долгая пауза.

Губы Леонида искривились, глаза вспыхнули чёрной, застарелой злобой, лицо побагровело.

Наконец он заговорил, и я услышал совсем уж неожиданное:

— Здравствуйте.

Я в ответ кивнул.

Леонид выдохнул, и понёс свои дрова мимо, больше не глядя на меня. И только когда он проходил вплотную, я заметил, как у него на стиснутых на поленьях пальцах на миг проступило что-то багровое, тлеющее под кожей, будто угли под пеплом. Миг, и погасло. Ну и лицо было очень уж злым.

Я виду не подал.

Позже Гришка с Сёмкой, оглядываясь, пересказали мне свои наблюдения.

— Леонид-то изменился, — зашептал Сёмка. — Прям не узнать. Вежливый стал, тихий, слова грубого не скажет. А лицо всё одно злое. Всё время. С чего злится, непонятно. Может ему спину защемило, али живот болит. Но жуть берёт.

Я тактично промолчал.

— А один раз Леонид стал говорить, будто ты ему всю жизнь испортил, — сказал Генка.

— Но мы молчать не стали, — тут же дополнил Сёмка. — Гришка тут же припомнил ему как ты наших лечил, как деревню от разбойников спасал!

— Ага, — кивнул Гришка, — Я ему еще припомнил, какие слухи о нём ходят.

Когда я вошёл в дом, Виктор с Марией всё еще переговаривались за стенкой. Но когда входная дверь хлопнула, тут же умолкли.

Виктор через секунду появился в проходе и поглядел на меня. Лицо у него было такое, будто он проглотил что-то кислое.

Почти сразу, за моей спиной распахнулась дверь, и в таверну ввалились сытые и довольные Владислав Вера и Генка.

— Ого, у вас тут деловые беседы? — тут же уловил суть Владислав. Мы с ним в дороге обсуждали вариант включения в сеть таверны Виктора, поэтому он был в курсе.

Виктор поморщился, но решил не отступать.

— Ладно, — выдавил он. — Согласен я на твоё предложение, Макс. Лишние деньги не помешают, да и… Хорошо работала таверна, когда ты здесь управлялся.

Последнее он выдавил из себя явно через силу.

Из-за его спины, в темноте дверного проёма, я увидел осторожный взгляд Марии, хотя саму женщину разглядеть так и не смог.

Владислав ободряюще похлопал меня по плечу.

Я шагнул к Виктору, и мы ударили по рукам. Его ладонь была жёсткая, холодная и чуть подрагивала.

Условия обсудили быстро и всё зафиксировали при свидетелях. Тем более, что у меня уже давно всё было много раз обдумано и измерено. Виктор, на удивление, ни с чем не спорил и соглашался на всё. Хоть это радует.

Стоило зафиксировать условия и ударить по рукам, как система, тут же дала о себе знать.

Заключена сделка о покупке таверны.

Таверна в Дубовом Яру переходит под ваше управление.

Сеть расширена: добавлена новая точка.

Кров и Очаг: приняты под управление. Идёт оценка.

Бывший хозяин остаётся при деле. Отношения: сложные, но рабочие.

Работа началась с кадровых расстановок.

Главным в таверне я поставил естественно не Виктора. Ну и не себя, мне ведь нужно дальше отправляться в путь. На должность руководителя таверны был утверждён Сёмка.

Ворчание Виктора я игнорировал, а Сёмке наказывал, не поддаваться ни на какие провокации, и действовать строго по инструкциям, которые я оставил.

Но, естественно, одними инструкциями сыт не будешь. Сначала Симеону самому нужно было многому научиться, поэтому, он временно был на вторых ролях. В качестве наставника я оставил Генку. Парень за последние три месяца прошёл усиленный курс молодого бойца. Знал ингредиенты и пропорции каждого блюда из утверждённого меню нашей сети наизусть, а также всё что было нужно, чтобы таверна не развалилась минимум месяц в случае моего отсутствия. В подготовке помогал лично Сыч, который каждый день расспрашивал его по созданному мной опроснику.

— Значит так, твоя задача, проинструктировать, показать, а потом наблюдать и отдавать указания. И следи, чтобы Сёмка всё выучил.

— Будет от зубов отскакивать, — отчеканил Генка, как когда-то говорил Сыч, принимая у меня список вопросов.

— Считай, у тебя боевое крещение. Покажи, чему научился.

Генка раздулся от важности так, что едва не лопнул.

Если он справится и сумеет навести здесь порядок, то у меня на него будут большие планы. Я спокойно смогу поставить его и на другие таверны. Будет ездить, проверять, что везде всё как надо.

В общем, если Генка справится, у меня будут развязаны руки.

Гришка, на предложение поработать в таверне, ответил хмурым отказом. Сказал, что его место при Назаре, у верстака. Но если что потребуется, то будет принимать заказы от меня вне очереди.

Когда инструктаж был окончен, ко мне подошла мать Сёмки.

Простая, замотанная в платок баба с натруженными руками. Помню как она гоняла Сёмку, что он здесь время зазря тратит, да только её Антоний тогда угомонил. Женщина поймала меня у порога, схватила за рукав, заглянула в глаза.

— Спасибо тебе, — сказала она тихо и горячо. — Ты из моего Сёмушки человека сделал. Он ведь шалопай был, а теперь при деле, уважаемый человек, хоть и не вырос ещё. Дай тебе Солнце всего самого хорошего.

Я смущённо поблагодарил в ответ.

Перед выходом еще раз оглядел зал и тут мой взгляд зацепился за тонкую фигурку, стоявшую у входа в комнату Виктора.

Это явно была Мария, вот только я её совсем не узнал. Она похудела так, что напоминала скелет. Лицо её осунулось, а под глазами залегли глубокие тени. И казалось бы, Леонид вернулся, Виктор тоже, живи и радуйся, но Мария сильно постарела за последние месяцы.

Она не сказала ни слова, лишь мазнула по мне быстрым взглядом. В её выцветших глазах я прочёл столько всего сразу, что мне стало не по себе. Она смотрела на меня так, будто видела во мне кого-то другого. Будто узнавала чьи-то чужие черты.

Она отвела глаза первой, и тут же скрылась в комнатке.

Я поёжился, а потом отправился на встречу с Борисом, который, по нашей договорённости, как раз приехал в Дубовый Яр с необходимыми запасами. А мне еще предстояло приготовить месячный запас соуса, чтобы Генке и Сёмке было с чем работать.

В обед, когда по деревне прошла молва, что Назар, которого все списали, вдруг пошёл на поправку, Альберт снова объявился в деревне.

Я как раз взялся за готовку, а зал в таверне Виктора, уже был переполнен. Люди ожидали возвращения легенды и вкусняшек.

И тут в дверях появился старый зверолов. В голове тут же всплыло воспоминание, как я увидел его впервые, в этом же самом зале.

Альберт размашисто подошёл ко мне. За пазухой мехового тулупа что-то копошилось и попискивало.

— Держи, — буркнул он и вытащил на свет бурый, тёплый, недовольно ворочающийся комок. — Это тебе за старика.

Это был кошачий медвежонок. Такой же как Ника. Крохотный, косолапый, с круглыми ушами и чёрными глазами-пуговицами. Он уморительно зевнул, показав розовый язык, и тут же попытался цапнуть Альберта за палец.

Вера пропала в ту же секунду.

— Ой. Ой, какой! — Она подлетела, протянула руки, и медвежонок, повертев носом, доверчиво сунулся в её ладони. — Макс, какая прелесть! Можно это будет мой.

Я поглядел на эту картину. Вера, прижимающая к груди бурого увальня, и Ника у меня на плече, недовольно засопевшая при виде конкурента.

Похоже, теперь нас в команде стало четверо.

— Твой, твой, — сказал я, пряча улыбку. — Куда же мне два таких проглота. Тут Нику бы прокормить.

— Назову тебя Искорка, — сказала Ника, погладив у панду между ушками, на которых виднелись белые искорки.