– Поверьте, я тоже не испытываю восторга от этой дороги, – ухмыльнулся он, заметив мои маневры. – К тому же, как по мне, так мы двигаемся достаточно медленно.

– Тогда почему бы вам не ускориться? – предложила я.

– Потому что мы с Лоренцио по магической силе значительно уступаем нашему общему знакомому, будет лучше, если мы будем прикрывать вас с двух сторон.

– К чему такие предосторожности? – поинтересовалась я.

– Это Лаччио, – коротко пояснил Козимо. – К тому же моя никчемная жизнь мне все-таки дорога.

Я вопросительно посмотрела на него, но он сделал вид, что сосредоточен на своем коне, который и действительно был достаточно своенравным.

Дорога тем временем уходила от побережья, начиная петлять среди холмов. Я опасалась, что к вечеру станет еще жарче, но по краям тракта росли деревья, отбрасывавшие прохладную тень.

За их пышными кронами виднелись невысокие горы. Я вдруг заметила, что в небе над вершинами висит всего лишь одно облачко, серо-белое, оно выглядело очень одиноким, и мне захотелось заплакать. Усилием воли я заставила себя успокоиться. Вот уж чего недоставало – рыдать над судьбой несчастного облачка, как будто мне своих проблем было мало.

– Вы выглядите подавленной, – заметил Лоренцио.

– Я немного устала, – призналась я под очередным насмешливым взглядом принца.

– Хотите, можем отдохнуть?

Я заметила, что Козимо закатил глаза, и покачала головой:

– Нет, лучше мы поскорее доберемся до места ночлега.

– Хорошо, – Гаудани кивнул и отъехал, чтобы переговорить с одним из офицеров своего отряда.

Оставшись вдвоем с Козимо, я с опаской покосилась на принца. Его конь, устав от жары и продолжительного пути, капризничал и то и дело пытался подловить всадника, все еще надеясь сбросить его и понестись вскачь.

Впереди показался мост. Сложенный из камня, он слегка выгибался над оврагом, на дне которого журчал небольшой ручеек. Более двух всадников по нему не могли проехать, и мы с Козимо, не дожидаясь Гаудани, первыми ступили на переправу. Копыта оглушительно зацокали по камням.

Конь принца занервничал, то и дело закладывая уши и подскакивая на месте. Козимо пытался его усмирить и слишком сильно натянул повод. Жеребец, сопротивляясь руке всадника, тут же отбил задом.

Моя лошадь в испуге попятилась, ее заднее копыто скользнуло по разрушенному краю моста, камни начали осыпаться. Кто-то из сопровождающих испуганно закричал, его тут же оборвали, но было уже поздно. Копыта коня Козимо снова мелькнули в воздухе рядом с нами, кобыла испуганно заржала и шарахнулась, я успела удержать ее на месте, и она загарцевала подо мной.

Время замедлилось. Я слышала, как осыпаются камни и падают на дно оврага. Конь принца все еще прыгал по мосту, желая избавиться от всадника и то и дело молотя копытами по воздуху. Чтобы избежать удара, моя лошадь попятилась. Я изо всех сил удерживала ее на самом краю моста, но понимала, что надолго меня не хватит. В голове пронеслась картинка, как я все-таки сдаюсь, кобыла делает шаг назад, и мы долго летим, а затем падаем на дно оврага, разбиваясь о камни.

Это придало мне сил. Изо всех сил я пнула животное пятками. Ошалевшая кобыла вытянула шею и прыгнула вперед и вбок, чуть не сорвалась с другого края, пошатнулась, но удержалась и понеслась вперед.

Бешеным галопом мы пронеслись по мосту, выскочили на дорогу. Только там лошадь остановилась, тяжело поводя взмыленными боками. Слишком потрясенная и усталая, я так и осталась сидеть на ней, не понимая, почему в ушах до сих пор слышится топот. Лишь мгновением позже я осознала, что это стучит мое сердце.

Ко мне подбежали люди, Гаудани, схватив лошадь за повод, что-то говорил, его лицо было перекошено от страха, Козимо, растолкав всех, подошел и, выхватив меня из седла, отнес в сторону.

– Вы не пострадали?

Все, что я смогла, – это покачать головой. Но этого принцу было достаточно. Опустив на землю, он прислонил меня к нагретому за день валуну и приложил к губам флягу с прохладной водой. Я отметила, что горлышко украшала россыпь знакомых черных камней. Лоренцио тем временем приказывал разбить лагерь.

Закончив с указаниями, он подошел к нам:

– Как она?

– Не знаю… так, вроде бы цела. – Принц вновь склонился надо мной, сейчас в его ледяном взгляде была неподдельная тревога.

– Я в порядке, – прошептала я, прикрывая глаза. Разговаривать не хотелось. При мыслях о том, что я могла погибнуть, меня начинало трясти. И ребенок… Я ведь могла навредить ему! Я положила ладонь на живот, прислушиваясь к самой себе. Вроде бы ничего. Но тревога все равно не покидала.

К нам подошел слуга и сказал, что все готово. Я хотела подняться на ноги, но Козимо подхватил меня и лично внес в шатер, где уже были люди, один из них – в белых одеждах.

Он склонился надо мной, как только Козимо бережно положил на кровать.

– Как она? – взволнованно спросил Гаудани.

– У мадонны шок, – раздался тихий голос.

Я с трудом вспомнила: пастырь Джерардо. Он аккуратно взял меня за запястье, проверяя пульс. По телу словно пробежали искорки. Старик вдруг нахмурился и укоризненно вздохнул:

– Вы слишком рискуете в вашем…

– Я в порядке, – запротестовала я, холодея от одной мысли, что он узнал.

Голос был слабым. Пастырь покачал головой, но продолжать не стал, лишь слишком внимательно смотрел на меня, отчего мне становилось не по себе.

– Думаю, нам стоит переночевать здесь, – предложил Лоренцио. Козимо кивнул. Я скосила на них глаза. Странно, но оба казались чрезмерно встревоженными, словно не я, а Карисса подвергала себя опасности.

В голове зашумело еще сильнее, и я не сразу поняла, что гул слышу не я одна. Козимо ощутимо напрягся. Лоренцио обернулся. Яркая белая вспышка, и из портала вышел мужчина.

– Что здесь происходит? – раздался до боли знакомый голос.

Я вздрогнула, понимая, что мое желание осуществилось. Граф Алайстер все-таки догнал нас.

Козимо с Лоренцио переглянулись, почему-то напоминая провинившихся школьников.

Делрой на секунду замер посередине шатра, внимательно оценивая ситуацию, затем его взгляд остановился на мне. Серые глаза грозно сверкнули.

Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга, пока я не всхлипнула. Граф побледнел и кинулся ко мне, словно ураган снося тех, кто оказался у него на пути. Впрочем, все и так поспешили расступиться, только Козимо замешкался. Рой махнул рукой, и принц отлетел в сторону.

Не сводя с меня встревоженного взгляда, граф присел на край кровати, подхватил меня за плечи и нежно провел пальцами по моей щеке, смахивая так некстати набежавшие слезы.

– Все хорошо, – прошептал он, прижимая меня к себе. – Я рядом.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как страх исчезает, а душа наполняется ликованием. Рой был рядом. И пусть он считает, что успокаивает кузину, именно я была в его объятиях.

– Мне кажется, я задал вопрос, – напомнил граф Алейстер остальным.

Я подняла голову. Под грозным взглядом почти все стушевались. Даже Козимо и Лоренцио подавленно молчали, переглядываясь друг с другом. Рой помрачнел еще больше, потом, наконец, заметил белые одежды и усмехнулся.

– Пастырь Джерардо! – Все еще удерживая меня, граф учтиво склонил голову, тем самым выказывая уважение. – Рад, что вы приняли мое приглашение и оказались рядом в нужный момент!

– Взаимно, мэссэр граф!

– Может быть, вы проясните мне ситуацию, раз остальные язык проглотили? – в последних словах звучала издевка.

– Мадонна просто испугалась, – спокойно ответил тот, ободряюще улыбаясь мне, – ее лошадь едва не сорвалась с моста.

– Даже так? – процедил Рой, пристально смотря на кузена и друга. Оба молчали, только Козимо сжимал и разжимал кулаки в бессильной злобе.

– Могу я поинтересоваться причинами подобного поведения лошади? – все так же холодно продолжал Делрой.

– Она тоже испугалась, – пояснила я и потерла виски. – Пожалуйста, хватит на сегодня происшествий.