– Лизка, ты? – Айтишник Венька вырулил из-за угла и недоверчиво рассматривал меня. – Ты откуда такая?
– Из лесу, вестимо, – машинально ответила я, понимая, что в намокшем длинном платье, словно взятом из сериала про Борджиа, растрепанная и бледная, выгляжу крайне подозрительно.
– Ты там отпуск догуливаешь? – не сдавался коллега.
– Что? А, нет, – я не сразу сообразила, о чем он, – я уезжала.
Он еще раз взглянул на меня с подозрением.
– Да, подруга пригласила к ролевикам! У них какая-то игра под Питером, я там знатную даму изображаю! – соврала я, понимая, что он так не отстанет. Венька присвистнул:
– И как?
– Ужасно! Мокро, комары и туалета нет! Слушай, Соколов у себя?
– Кто ж его знает, с утра вроде был. Зайди у Любочки спроси!
– В таком виде?! – я демонстративно повернулась вокруг себя. – Ну уж нет! Я премию хочу, а не выговор за несоблюдение устава!
– Так, а чего ты вообще сюда пришла?
– Да карточку забыла! Ладно, бывай! – Чтобы избежать дальнейших расспросов, я прошла по коридору, то и дело отвечая на удивленные приветствия, поднялась на свой этаж и направилась к себе.
Девочки были на своих местах. При виде меня Люська демонстративно отвернулась и надула губы, Таня смотрела с любопытством.
– Привет, я тут с очередной ролевой тусовки, карту забыла, – коротко проинформировала я, подошла к столу, открыла верхний ящик и облегченно выдохнула: моя сумка с документами, деньгами и, главное, мобильником была все еще там. Правда, телефон разрядился. Я поставила его на зарядку и посмотрела на коллег:
– Какие новости?
– Никаких. – Несмотря на распирающее ее любопытство, Люся даже головы в мою сторону не повернула. Я вопросительно посмотрела на Таню, та пожала плечами:
– Ты же ей обещала, что догуливать свой отпуск не будешь, а сама…
– Ой, Люсь, извини, но меня Соколов заставил на отпуск написать! – жалобно сказала я. – Ты же его знаешь… Заявил, что я бледная… и если такой останусь, то премии лишит…
– Ладно. – Коллега махнула рукой, на безымянном пальце которой красовалось кольцо с небольшим прозрачным камнем, судя по блеску, бриллиантом. – Рассказывай, где была?
– Под Питером. Мокро, сыро и комары.
– А мужиков там много? – оживилась Люся.
– Навалом, – включилась Таня. – Мне Дашка рассказывала, она с детства с деревянным мечом по лесам бегает. Кстати, а что за игра была?
Я прикусила губу, понимая, что сейчас пойдут расспросы. На мое счастье, телефон пискнул, показывая, что включился. Затем затренькал эсэмэсками о пропущенных вызовах. Мама и бабушка. Я виновато посмотрела на девочек.
– Давайте позже, мне позвонить надо вот так, – махнула ребром ладони по горлу.
Те ухмыльнулись, вспомнив о моих родительницах. Зная, что придется рискнуть, я вышла в коридор, делая вид, что всегда ходила тут в рваном средневековом платье, и набрала номер Сашки. Подруга ответила почти сразу:
– Лизка!!! – заорала она в трубку. – Где тебя черти носят!!! Твои с ума сходят!!! Мне названивали! Ты что, им не сказала?
– Да, то есть нет, Саш, давай все потом, – вздохнула я. – Скажи мне, пожалуйста, чем лечить отравление парами ртути?
В трубке повисло напряженное молчание. Затем подруга заговорила, ее голос дрожал от напряжения:
– Говори адрес, я вызываю скорую.
– Да это не мне! Ты скажи, я все сама куплю.
Снова молчание.
– Унитол, но он по рецепту, – произнесла она, когда я уже начинала нервничать. – Как сильно? Симптоматика?
– Сильно. Задыхается, еле ходит.
– Тогда колоть надо. И капельницу. Ты сейчас где?
– На работе, – я понимала, что придется признаться. – Но уже ухожу. Времени мало.
– Подожди меня, я как раз по дороге все куплю. – Она нажала отбой.
Я в досаде посмотрела на телефон, затем – в окно, за которым серело небо. Опять дождь. Даже если я сейчас выскочу в аптеку, все равно на обратном пути столкнусь с Сашкой в дверях, с нее станется караулить меня на входе.
– Голованова! – голос за спиной заставил подпрыгнуть. – Это что такое! А ну в мой кабинет, живо!
– Павел Андреевич, я же в отпуске! – взмолилась я.
– Это не повод разгуливать по нашему учреждению в таком виде! Ты себя в зеркало видела? – он буквально впихнул меня в кабинет, захлопнув дверь перед носом опешившей Любочки. – Совсем страх потеряла! По мирам шарахаешься, так думаешь, и у нас можно!
Я устало посмотрела на него:
– Можно вы мне объявите выговор и я пойду? У меня Сашка должна подойти, подруга.
– Какая Сашка! Я сейчас звоню твоей бабушке, и они тебя забирают домой! Они тут с ума сходят, мне названивают! Что я им говорить должен?
– А не хотите им правду сказать? – разозлилась я. – Про тот приказ, и про то, как меня с незнакомым мужиком в другой мир отправили, чтоб я там не пойми за кого замуж вышла и ребенка родила?
Полковник смутился, я демонстративно повернулась к нему спиной, подошла к окну и всмотрелась в серый проспект. Дождь все еще шел, серые тучи просто нависли над крышами. Даже разноцветные стены фасадов были какими-то тусклыми. Мой телефон затрезвонил, я взглянула на экран, оттуда на меня смотрело веселое лицо Сашки: фото делали на моем дне рождения.
– Да.
– Я подошла, – судя по дыханию, подруга просто бежала по улице. Я умоляюще взглянула на начальника:
– Павел Андреевич, пожалуйста, мне очень надо… меня подруга ждет…
Он вздохнул, но нажал клавишу коммутатора:
– Люба? Там на входе будет стоять…
– Тихонова Александра, – подсказала я, – но не знаю, есть у нее с собой паспорт.
– Тихонова Александра, – повторил он. – Даже если без документов, оформи пропуск и проводи ко мне. Под мою ответственность!
Отжал кнопку, еще раз посмотрел на меня.
– Спасибо, – только и сказала я. Полковник кивнул:
– А ты пока матери хоть позвони, волнуется же.
Звонить я не стала. Быстро написала СМС, что со мной все в порядке, и отключила телефон.
– Растешь, – уважительно протянул Павел Андреевич. – Коньяк будешь?
– Нет.
Я решительно отодвинула стул, показавшийся вдруг непривычно легким, и села, машинально барабаня пальцами по столешнице из дешевого ДСП. Полковник тоже молчал, внимательно рассматривая меня. Несколько раз его мобильный телефон начинал звонить, но он, бросая взгляд на экран, не брал трубку: наверняка звонила бабушка.
Скрип двери заставил меня вздрогнуть. Сашка ввалилась бледная, в куртке и рабочих штанах: розовых, почти до середины бедра заляпанных коричневой грязью. Точно: бежала.
– Лиза! – Игнорируя хозяина кабинета, подруга подошла ко мне, взглянула, ее глаза расширились. – Почему ты в таком виде? Что случилось?
Я подчеркнуто спокойно посмотрела на полковника:
– Павел Андреевич, разрешите идти?
– Рассказывай здесь, чего ходить, – коротко распорядился он.
– Один пожилой человек отравился парами ртути. Мне нужно лекарство, там, где он находится, таких препаратов нет. Вот я и пришла.
– Полная симптоматика? – Саша тут же собралась.
– Еле ходит, одышка, привкус металла во рту, кровоточивость десен, – послушно перечислила я.
Подруга поморщилась:
– Плохо, капельницы бы поделать…
– А отравился кто? Алайстер? Или этот, как его, Гуддини? – хмуро спросил полковник.
– Гаудани, – поправила я. – Нет, я же сказала, пожилой. Один из пастырей… монахов. Так что, Саша, спасибо, что принесла.
Я протянула руку, показывая, что хочу забрать лекарство. Та беспомощно посмотрела на полковника Соколова, словно решая, стоит ли мне верить. Он кивнул. Подруга вынула из своей объемной сумки пакет, где находился флакон и несколько шприцев:
– Вот, держи, пользоваться умеешь?
Я покачала головой:
– Научусь! Там же не сложно?
– Нет. Это внутримышечное. Делишь ягодицу на четыре части и колешь в верхнюю правую четверть, – подруга замялась. – Лиза, может, мне все-таки с тобой пойти? Отравление – это не шутки.
– Саша, это невозможно. Я и так тебя втянула, хотя не должна была. Подписка о неразглашении… – Я мрачно посмотрела на начальника. Он тяжело вздохнул, поколебался, затем, вдруг решительно махнув рукой, порылся в ящике стола, достал лист и протянул его подруге:
