— Что с ним? — спрашиваю у вышедшего врача из палаты, в которую поместили Эрлиха.

— У вашего друга обнаружены повреждения мозга. Ничего еще необратимого. Необходимая помощь оказана, в течение получаса он должен проснуться и будет в норме. Память не должна была пострадать, но это станет окончательно ясно лишь после его пробуждения. Вы успели вовремя, еще не больше суток, и было бы уже поздно, мозг удалось бы восстановить, а вот с воспоминаниями все было бы гораздо сложнее.

— Чем вызваны эти повреждения? Это могли быть последствия сильного удара? — спрашиваю, вспомнив, как напоследок хорошенько впечатал Эрлиха в пол, когда нас захватил спецназ.

— Нет. Повреждения вызваны химическим воздействием. Вашему другу сделали инъекцию — ее след мы нашли — и ввели прямо в мозг вещество, повредившее его. Действовали грубо, но эффективно.

Значит, с ним это все же сделали, когда его лечили в полиции после моего допроса. Я не ошибся в своих предположениях. С одной стороны, это радует, не я виноват в произошедшем с ним, а с другой, огорчает, ведь это значит, что у тех, кто сделал это, кто бы это ни был, есть свои люди в полиции, готовые пойти на такой риск.

— Почему он в таком случае остался жив и даже не превратился полностью в овощ? Сомневаюсь, что там было точечное воздействие.

— Вы правы и неправы одновременно. Точечного воздействия в самом деле не было, но доза вещества была строго рассчитана. Видно, что такое не в первый раз проделывают и все отработано и проверено. Его не хотели убивать, только заставить молчать, стереть его память, личность. Не расскажете, что с ним произошло?

— Нет.

В ответ врач пожал плечами, не став настаивать.

— Вам встречались еще похожие случаи?

— Не припоминаю ничего такого.

— Ясно, спасибо за ответы.

— Вы можете пройти в палату и дождаться его пробуждения. Только сами не будите, его мозгу нужно время. Вы оплатили сутки здесь, можете оставить его до завтра, если желаете. Если нет, тогда, как проснется, можете забрать его.

— Хорошо, — киваю врачу и прохожу в палату Эрлиха.

Там просторно, чистенько, места для посетителей есть, не только койка пациента. Эрлих же, как и сказал врач, спит. Выглядит безмятежно, так и не скажешь, что он совсем недавно пережил явно не лучшие моменты своей жизни и был буквально на волоске от того, чтобы перестать быть самим собой.

Сажусь в одно из кресел и принимаюсь ждать, когда он очнется. Арти села рядом со мной. А вот Цербер решил куда-то сходить, пока есть время. Дела у него какие-то появились. Но улетать куда-то ему не нужно, будет ждать нас в аэрокаре или просто снаружи клиники.

Минута сменяется минутой, время в ожидании тянется неспешно. Была мысль залезть в сеть, посмотреть, что творится в полиции и вообще на Нове, но решил, что не стоит, могу прозевать момент пробуждения Эрлиха, и кто знает, что он попытается предпринять, когда поймет, где оказался и в каком положении. Он может выкинуть все что угодно.

Минут двадцать, и Эрлих зашевелился, а потом и открыл глаза, потерянно смотря перед собой.

— С возвращением в нормальное состояние, — говорю, подойдя к нему.

Он повернул голову в мою сторону, и в его взгляде промелькнуло узнавание.

— Что происходит? — спросил он, оглядываясь по сторонам и то и дело напряженно косясь на меня.

И увиденное явно сбило его с толку, он не знает, как реагировать, и совсем не ожидал оказаться в больничной палате.

— Что ты помнишь последнее?

— Нас захватила полиция, меня доставили в медблок, чтобы подлечить после нашего с вами разговора. А потом лишь какие-то смутные обрывки до того, как я сейчас очнулся здесь.

— Судя по всему, в медблоке тебе повредили мозг, сделали какую-то инъекцию.

— Заставили меня замолчать, — произнес он, моментально помрачнев.

— Когда мы в последний раз с тобой общались, ты упомянул о некой зачистке. Что это значит?

— Зачистка тех, кто провалился, — спокойно ответил Эрлих, не став даже пытаться юлить и отпираться. — Зачем вы меня вытащили? Восстановили? Я же правильно понимаю, что в нормальном состоянии сейчас только благодаря вам?

— А сам не догадываешься, для чего я это сделал?

— Вам нужны ответы.

— Верно. И предлагаю начать с того, на чем мы остановились, когда нас прервали. Будешь сам отвечать или нужна внешняя мотивация?

— Не нужно, я расскажу.

— Так просто? — удивленно спрашиваю, ожидав, что он попытается посопротивляться хотя бы для вида.

— Нет смысла скрывать что-то, я уже списан, меня больше нет, — безразлично ответил он. — Задавайте ваши вопросы, отвечу, на что смогу.

Хм-м, не похоже, что он врет. Сейчас к нему подключена кое-какая медицинская аппаратура, следящая за его состоянием, и получить к ней доступ Эклайз смог. Пусть это и не полноценные детекторы для определения лжи, но, в общем-то, отслеживать такое можно. Так что, врет Эрлих или нет, скорее всего, удастся определить.

— Хорошо. Кто был целью и кто заказчик?

— Она была целью, — ответил Эрлих, кивнув на Арти.

— В смысле⁈ — переглядываюсь с девушкой, но она тоже ничего не понимает.

Кто-то заказал мою Арти? Кто-то хочет ее убить⁈ Гнев нахлынул, сметя все остальные эмоции. Захотелось немедленно найти заказчика и убивать его мучительно и долго. Сделав несколько глубоких вдохов, беру себя в руки и загоняю разбушевавшийся гнев подальше, пока рано для него.

— В прямом. Мы пришли туда за ней. Все остальное было заметанием следов, Слияние не должно было узнать, что ее устранили намеренно. Неудачное стечение обстоятельств, не повезло оказаться не в том месте не в то время, и ничего более.

— Почему ее хотят убить?

— Мне это неизвестно.

— А предположения есть?

— Есть, — согласно кивнул он. — Кому-то очень не понравилось, что столь значимая персона вновь появилась в Земной Федерации, и не в качестве простой гостьи, а начала чем-то активно заниматься. Об Артемиде знают многие, культовая личность наряду с Сергеем Асовым. Но в отличие от последнего, известно, что она поддержала Слияние и хоть куда-то пропала на многие годы, но вполне могла дожить до наших дней. И когда она появилась на Нове и что-то затеяла, скорее всего, по указке Слияния…

— Кто заказчик?

— Не знаю. Я лишь исполнитель, со мной таким не делятся.

— Кто ты такой? Наемный убийца?

— И он тоже. Но вообще мой профиль гораздо шире. Убийства, сопровождения, захваты — все такого рода, за что платят деньги.

— Ты ведь не сам по себе, так?

— Так.

— Расскажи про вашу организацию.

И если до этого Эрлих отвечал сразу, то сейчас он крепко задумался, а его пульс начал быстро расти.

— Остальные, кто участвовал в захвате пленных. Кто они такие? Они не были похожи на наемников. Слишком слабая выучка, странное поведение, — задаю другой вопрос, выждав секунд пятнадцать и так и не дождавшись ответа на предыдущий. Решил пока не напирать, есть еще и другие вопросы.

— Это были и не они.

— А кто тогда? Ты же сам сказал в прошлый раз, что наемники.

— Мало ли чего я сказал тогда. И я имел в виду скорее себя, а не их.

— Допустим. Так кто они такие?

— Фанатики. Самые радикальные из них. Мы их нашли, собрали, обучили и используем в своих целях, изредка подкидывая дровишек в пламя их фанатизма и позволяя творить угодное их душе.

— Те самые фанатики?

— Да, которые считают, что люди должны прозреть и вся хрень в этом духе. Как уже сказал, самые их радикальные представители. Мы находим даже сомневающихся, кто еще не стал таким, но уже подумывает о необходимости более радикальных действий, и обрабатываем их, превращая в нужное нам оружие. Удобно, на них можно свалить все что угодно, и никто ничего не заподозрит. А сами фанатики, которые обычные, — что бы они ни говорили, как бы ни пытались открещиваться, им никто не верит. Но используем мы их не так уж часто, нельзя злоупотреблять.

— Серьезно у вас все организовано. Вернемся к прежнему вопросу — кто вы такие? Чтобы все это проворачивать, нужны немалые ресурсы.