Они действительно вышли к дороге, на обочине которой стояла громоздкая карета.
Степан сидел на облучке и, казалось, дремах, но при звуке шагов тут же встрепенулся и соскочил, чтобы открыть хозяйке дверцу экипажа.
Мужик с любопытством посмотрел на Настю, но спрашивать ни о чем не стал, надеясь, что дома хозяева посветят верного слугу во все тайны.
Настя попыталась приподнять подол юбки, спохватилась, что все еще в мужском костюме, смутилась, и быстро юркнула вслед за Анной Михайловной.
Пахнуло травами, а на одном из обитых красным, слегка выцветшим от времени бархатом, стоял сундучок наподобие Настиного, в котором девушка хранила свои ведьмовские припасы. Лишь это, да и смятый платок, валявшийся на полу, выдавали то смятение, в котором хозяйка экипажа спешила на поляну.
Выждав, пока Настя устроится на сидении, Бутурлина дернула за шнурок, ведущий к колокольчику кучера. Экипаж тронулся.
Девушка все ждала, что Анна Михайловна продолжит рассказ, но ведьма молчала, задумчиво поглядывая в окно и Настя не выдержала первой.
— Анна Михайловна, а граф Шувалов…
— Маг он. Ученик Якова Брюса, — Бутурлина словно нехотя отвела взгляд от окна. — Только Яков Вильямович больше в жизнь веровал, а этот все со смертью играет.
— А у Брюса еще ученики были?
— Были конечно, — ведьма усмехнулась. — Меня он тоже учил, да не всему. Ты, говорит, ведьма природная, сама все лучше меня знаешь… а вот Шувалова он учил. Преемником хотел сделать…
— И почему не сделал?
— Кто ж его знает. Брюс очень скрытный был. В последние годы от двора удалился. Может и был кто. К нему многие приезжали, записи его просили. Он всем отказал. А записи, говорят, сжег…
Анна Михайловна замолчала, вновь отвернувшись к окну. Понимая, что ведьма больше ничего не расскажет, Настя откинулась на подушки. Карета двигалась достаточно плавно, и девушка все-таки задремала. Проснулась она от того, что Бутурлина осторожно потрясла ее за плечо.
— Настенька, приехали!
— Как? Уже? — девушка с трудом открыла глаза и едва заметно потянулась, разминая затекшее тело.
— Тут же ехать всего ничего, — Анна Михайловна ободряюще улыбнулась. — Давай поторопимся, мне по поводу зверя твоего распорядиться надо! Скоро привезут, а у меня кровати не застелены!
Она вышла из кареты, оставив Настю одну. Та еще несколько секунд приходила в себя, а потом прошла в дом.
Там царило непривычное оживление. В зале две девки натирали полы, а парень, одетый в потертую ливрею, старательно начищал потемневшее от времени серебро. Настю все трое проводили любопытными взглядами, спохватившись, поклонились и поспешно вернулись к своим занятиям.
Как чуть позже поведала девушке Глаша, Анна Михайловна распорядилась привезти слуг из Питерсбурха. Они явились уже после того, как Настя отбыла на охоту, и моментально принялись за дело.
Сейчас дом Бутурлиных сиял чистотой и порядком. Сам Александр Борисович был слегка недоволен этим. Подполковник зло ворчал, словно медведь-шатун, вытащенный зимой из берлоги. Впрочем, сама хозяйка дома и сравнивала питерсхоффскую дачу с медвежьей берлогой.
— Приехали Аксинья, что кухарка, Тихон да Илья из лакеев и девки горничные. Имена пока еще не выучила, — послушно отчитывалась Глаша, помогая Насте выбраться из срамного мужского костюма и наконец-то облачиться в платье. — Анна Михайловна им аккурат задания давала, когда гонец в дом влетел. Сам запыхавшийся. На сапогах — грязь. «Слово и дело! — кричит. — Его сиятельство госпожу Бутурлину требуют!» Все так и остолбенели, знамо дело что гонец из Тайной канцелярии, а Анна Михайловна так спокойно ларец с травами собрала, да запрягать приказала!
Глаша разложила ткань юбки на фижмах красивыми складками, отошла, любуясь своей работой, и потом вскинула свои огромные голубые глаза на Настю.
— А случилось то что?
— Да так… — та покусала губы, решая, что можно сказать. Окно в комнате было открыто настежь, и Настя не стала рисковать. — С Григорием Петровичем беда приключилась на охоте. Ранен он, теперь вот сюда должны привезти, под надзор Анны Михайловны.
— Иди ты! — Глаша побледнела в глазах пронеслось отчаяние.
Девушка резко обернулась к образам и начала креститься:
— Богоматерь, заступница, спаси и сохрани раба божьего!!!!
Настя заметила, что руки девки дрожали.
— Глаша, что с тобой?
Та. Еще раз перекрестившись и прошептав «Аминь», обернулась.
— Так не дай бог помрет Григорий Петрович…
— Замолчи! — едва сдерживаясь, чтобы не влепить горничной пощечину, Настя притопнула ногой. — И каркать более не смей!
Последние слова потонули в шуме, доносившемся с крыльца.
Охи, ахи возбужденные голоса… Настя поняла, что привезли Белова.
— Несите его в гостевую опочивальню! — судя по всему, Анна Михайловна вслед за слугами вышла на крыльцо дома.
— А вдруг очнется и укусит? — зазвучал звонкий девичий голос.
Спросившую тут же подняли на смех, мгновенно стихший. Наступившая тишина даже Настю заставила насторожиться.
— Александр Иванович, вы решили лично сопроводить раненного?
— Береженного Бог бережет, Анна Михайловна, — в тон ей ответил Шувалов. — В дом пустите?
— Входите.
Голоса стихли. Настя повернулась к Глаше, намереваясь выяснить у девки, почему она так испугалась, но в дверь комнаты громко постучали, после чего звонкий девичий голос объявил, что Анна Михайловна просит гостью к ужину.
Пришлось отложить расспросы на потом. Когда Настя появилась в зале, начальника Тайной канцелярии уже не было, а на столе находилась огромная супница, из-под крышки которой вырывался ароматный пар.
— Граф Шувалов ушел, — пояснила Бутурлина, уже сидевшая за столом. — на дела сослался.
— А Александр Борисович?
— Сашенька все еще дуется на меня. Я же посмела посягнуть на сомнительную чистоту и тишину его прибежища, — голубые глаза весело блеснули. — Так что он заявил, что предпочитает ужинать в одиночестве и теперь безмерно от оного страдает.
Хозяйка дома кивнула лакею, приказывая налить своей гостье ароматных щей.
Настя вдруг поняла, что действительно проголодалась.
Вслед за щами наступила очередь фаршированной утки, а затем и чая с пирожками и вареньем. Невесомые, они просто таяли во рту, и как девушка не старалась ограничить себя, рука все тянулась за следующим.
— Кушай, кушай, — Анна Михайловна пододвинула тарелку ближе к своей гостье. — Тебе силы надобны. Тебе ж еще Гришу твоего лечить.
— Не мой он, — по привычке пробормотала Настя.
Ведьма усмехнулась и покачала головой.
— Теперь твой. Ты ж его, когда возвращала, за руку взяла, к себе привязала.
От этих слов аппетит пропал. Невольно вспомнив злые слова, сказанные матерью Белова, что сын околдован, Настя отложила недоеденный пирожок и прикусила губу.
— Я не знала, — тихо сказала девушка. — Он… он все уходил, и не хотел возвращаться. Надо было вас дождаться.
— И тогда на поляне было бы одним трупом больше, — фыркнула Бутурлина.
— Но теперь Евдокия Андреевна полагает, что…
— Евдокия всегда была помешана на сыне и будет считать ведьмой любую, кто посягнет на ее Гришеньку, — отмахнулась Анна Михайловна. — Так что, Настенька, слова злые в голову не бери.
— Да как же не брать… Она ж меня всю жизнь попрекать будет.
— С этим Гриша пусть разбирается, в конце концов, дом у вас свой будет, а на балы да приемы Евдокия Андреевна не ходок, — отмахнулась Бутурлина и встала. — пойду, Александра Борисовича навещу! А то он еще неделю дуться будет.
Подхватив тарелку, на которую до этого отложила пирожки с общего блюда, Анна Михайловна направилась к выходу.
У самых дверей ведьма обернулась.
— Да, Настенька, Григория сегодня лучше не проведывай, не стоит. Завтра зайди.
Девушка вскинула глаза, ожидая объяснений, но их не последовало. Хозяйка дома удалилась, оставив свою подопечную допивать чай в одиночестве.
Засиживаться за столом Настя не стала. ушла к себе, кликнула Глашу, чтобы переодеться в домашнее платье. Девка прибежала, но была какой-то заполошной. В любое другое время Настя поинтересовалась бы причинами, но сейчас собственные переживания полностью поглотили её. Волнения за жениха смешивались с переживаниями по поводу его матери.
