— Надо было послать письмо Антипу. Пусть бы собрал вещички и ехал в Роттердам. Чего таскаться по здешним ветрам и сырости? — продолжил ворчать Ермолай, когда мы разгружались возле арендуемого мной дома.
В пути дядька молчал, поняв, что лучше меня не трогать. Езда по местным дорогам после сотрясения — то ещё удовольствие. Меня укачивало и тошнило. Но я держался. Благо ехать до Лейдена недолго, всего пятьдесят вёрст. Мы один раз сменили лошадей на станции и добрались до университетского городка всего за двенадцать часов, включая две остановки на обед.
Шик умудрился проспать всю поездку, выводя затейливые рулады и одаривая нас лёгким запахом перегара. Впрочем, пили здесь почти все, а пахли так, что лучше не обращать на это внимание. Иначе тошнота и рвота станут моими вечными спутниками.
— Нужно поговорить с Яном и Робером. Мне тоже неохота тащиться сюда, тем более в таком состоянии, — проясняю диспозицию усатому репью.
— Два мечтателя и нахлебника! Причём у обоих хорошее ремесло в руках. Но оба предпочитают болтать и твоё вино пить, — дядька припечатал моих приятелей. — Вашси, почему не знаться с достойными и благородными людьми? Благо в университете таких хватает. А ты хороших компаний сторонишься. Зато всяких баламутов привечаешь!
В чём-то Ермолай прав. Мой лейденский круг общения ограничен. Нет, я периодически посещаю пирушки и различные студенческие сборища. Просто предпочитаю библиотеку, научные диспуты и дополнительные лекции. Я, вообще-то, приехал в Европу учиться и достиг немалых успехов. Преподаватели юридического факультета отмечали мои достижения. Кроме законотворчества, меня интересовали математика, химия и финансы. Благо здесь можно посещать различные лекции или покупать конспекты, когда не совпадает расписание. А ещё неплохим подспорьем в обучении служили диспутации, где студенты регулярно защищали свои тезисы перед другими учащимися и учителями. Что-то вроде защиты диссертации моего времени, но более эмоционально. Ведь в споре рождается истина. Они проводились несколько раз в месяц и собирали немало участников. Очень полезное закрепление пройденного материала.
Поэтому я больше общался с так называемыми ботанами, а не с представителями знатных фамилий. Дядька такого подхода не понимал, поэтому постоянно ворчал. К чему я давно привык.
По возвращении в Лейден я оставил Ермолая с Шиком на хозяйстве и решил пройтись по территории университета. Всё-таки ему отдано три лучших года моей жизни. Может, не самых насыщенных, зато продуктивных. Учиться вообще полезно. Пусть мне удалось закончить всего пять полноценных семестров, но с учётом полугода в Сорбонне это неплохо. Думаю, в нынешней Российской империи нет законника и финансиста сопоставимой квалификации. Понятно, что нужна практика, но это дело наживное. Зато какой простор для воплощения любых идей! Ведь есть ещё знания будущего. От перспектив аж дух захватывает!
«Манифест о вольности дворянства», вышедший одиннадцать лет назад, освобождает меня от любой службы и повинности, кроме обязательного получения образования. Ещё русский правитель может особым указом привлечь дворянина к земским делам или работе в Сенате. Что больше касается людей опытных и уже послуживших государству. Мне даже не надо платить налоги, кроме экспортных пошлин. Надо будет на месте разобраться, как обстоят дела с производством и торговлей. Думаю, там есть определённые ограничения. В противном случае дворяне давно бы подмяли под себя всю экономику. Либо ушлые купцы начали массово оформлять предприятия на подставных людей из правящего сословия.
Пока меня подобные вопросы не волнуют. Я прощаюсь с частью своей жизни, бродя по узким улочкам города и между учебных корпусов. На улице пасмурно, хоть и не дождливо, поэтому окружающие здания выглядят мрачно. Зимой деловая активность в Лейдене замирает. Тем более после сдачи сессии с двадцать первого февраля по первое марта у студентов каникулы. Состоятельный народ быстро разбредается по стране, дабы провести время в кругу семьи. А торговцы, купцы, перевозчики и трактирщики с нетерпением ждут возвращения клиентов.
Но есть в этом и светлая сторона. Можно спокойно побродить по любимым местам без необходимости отвечать на приветствия знакомых или общаться с ними. Не сказать, что Лейден является образцом архитектурной мысли и сказочно красив. Зато он уютен и обаятелен. Каналы, мосты, кирхи, парк, здание магистрата, вращающиеся недалеко от города лопасти мельницы — это тоже часть моей жизни. Поэтому хочется взглянуть на всё ещё раз. Возможно, я прощаюсь с городом навсегда.
Кстати, местный университет не просто старейшее учебное заведение страны, но в некотором роде уникальное учреждение. В Лейдене обучение бесплатное. Ага, когда я об этом узнал, то был несказанно удивлён. Однако при углублённом изучении ситуации всё становится на свои места.
Общежитие в университете не предусмотрено. Значит, надо снимать как минимум комнату, цены на которую кусаются. Добавьте к этому деньги на питание, покупку книг и конспектов лекций. Да, многие студенты поступают в ВУЗ после начала семестра и вынуждены догонять. Состоятельные ученики нанимают репетиторов, дабы лучше усвоить материал. Этим пользуются и студенты, желающие получить более углублённое образование. Я не исключение и в первый год накупил лекций, дабы догнать курс. А затем начал уже выборочно нанимать нужных учителей для дополнительных занятий. По итогу сумма расходов оказалась внушительной.
Вот и получается, что для студента год пребывания в университете равен примерно пяти-шести окладам местных преподавателей. Поверьте, это много для обычного мастерового или лавочника. Поэтому здесь учатся дети богатых родителей или бедняки, нашедшие спонсоров. Богатые купцы, гильдии и общины часто готовят для себя кадры, направляя молодых людей получать нужную специальность. В основном это касается юридического и медицинского образования.
Естественно, в ВУЗе много иностранцев. Например, сюда активно едут угнетаемые во Франции гугеноты, немцы из близлежащих протестантских княжеств, шотландцы и датчане. И, конечно, иностранцы вроде меня из более дальних стран. Католиков здесь не преследуют, но им не рады. К православным голландцы относятся более доброжелательно. Поэтому в Лейдене есть небольшая греческая диаспора из фанариотских семей Константинополя. Русских меньше, но несколько человек тоже учится.
Наши в Лейдене чаще выбирают медицинский факультет. Поэтому студенты в основном происходят из купеческого сословия и посадских людей, меньшинство является мелкопоместными дворянами. Знать предпочитает более статусный Лейпциг, что в Саксонии. А ещё моих соотечественников в Нидерландах почему-то держат на голодном пайке. Каждому студенту выплачивали содержание размером в триста пятьдесят рублей или сто семьдесят гульденов. «Саксонцам» же полагается стипендия в восемьсот рублей.
Для понимания ситуации: аренда комнаты без дров, еды и услуг прачки стоит примерно тридцать — пятьдесят монет. В год, конечно. Понятно, что ребята снимают жильё в складчину. Ведь нужны ещё книги, одежда и питание. Поэтому все сразу начинают подрабатывать. Некоторым повезло устроиться помощниками к местным докторам. Не бог весть что, зато практика и обед за счёт нанимателя. Для студента из бедной семьи — отличное подспорье.
Поэтому я сразу взял соотечественников под крыло, обеспечил нормальной едой, организовав общую столовую. Заодно попросил всех работать строго по будущей специальности. Пусть в местной больнице и соседней Гааге платили сущие гроши. Но это лучше, чем разгружать телеги и выполнять другую чёрную работу. Я даже выделил студентам транспорт, чтобы они спокойно ездили в упомянутую Гаагу, расположенную в пятнадцати вёрстах южнее. Для меня это копейки, а государству в будущем польза!
Из одиннадцати лейденских русских ближе всех я сошёлся с Григорием Соболевским[12]. Он обучался в Нидерландах уже семь лет, являлся лидером русской диаспоры университета и пользовался уважением преподавателей. Иностранцу сложно добиться подобного, что дорого стоит.
