Кстати, можно попробовать изготовить ручку с железным пером, что сложно реализуемо. Мы уже обсуждали этот вопрос с Робером. Похожие ручки есть, но крайне неудобные. Однако гугенот обещал подумать.
С Варей мы проговорили ещё часа два, пока она не начала зевать. Утомилась сестрёнка. Тем не менее мне с трудом удалось заставить её идти спать. Ключевым фактором, убедившим нашу непоседу, стали завтрашнее посещение Новоспасского монастыря, где похоронены родители, и необходимость простоять заутреннюю. Я и так откровенно манкирую походами в церковь, поэтому надо вживаться в местные реалии.
Через десять дней бесконечного марафона хождения по гостям я понял, что так больше нельзя. Сходить на могилу родителей или посетить двух тётушек — дело святое. Но остальное… Бесконечная череда одинаковых мероприятий просто надоела.
Только отказаться практически невозможно. Ведь на приём приглашают генерал-губернатор Москвы Волконский или генерал-фельдмаршал Захар Чернышёв, прибывший по делам из Могилёвской губернии, недавно присоединённой к России. Да и остальным гостеприимным семействам сложно отказать.
Я думал, что от меня будут шарахаться, как от чумного, но всё оказалось иначе. Начнём с того, что многие московские аристократы благожелательно отнеслись к моей питерской эскападе. У здешней знати свои мотивы. Например, Чернышёв ранее конфликтовал с Орловым и весьма нелестно отозвался о Потёмкине. Захар Григорьевич оказался государственником и противником фаворитизма. У Волконского две дочери на выданье, о чём меня предупредила тётушка Вера Борисовна. А Дмитрий Трубецкой просто скучал и предложил мне продолжить проекты по улучшению Москвы, обсуждаемые ещё с моим отцом.
Кстати, князь заинтересовал меня больше всех. Остальные встречи — просто потерянное время. Мне практически не удалось выполнить намеченный план. Разве что каждый день я по пять часов корпел над отчётами, изучал их и отдавал поручения. Затем следовал очередной обед или приём. Иногда по два раза в день.
Дю Пре тоже заскучал, хотя у него была более интенсивная жизнь. Гугенот мотался по окрестностям, выискивая приемлемые производства, но безуспешно. Зато ван дер Хек нашёл себе занятие, став ездить в Московский военный госпиталь, что в Лефортово. Там он начал практику, благо больных хватало. Иностранного доктора приняли как родного. Я даже решил скооперироваться с руководством медицинского учреждения и расположить лабораторию Яна именно там. Заодно и людей будет легче подобрать.
Кто наслаждался бездельем, так это Ермолай с Шиком. Парочка юмористов с удовольствием будила меня на утреннюю тренировку, а затем целый день бухала. Не жизнь, а малина!
Только я начал вязнуть в этом болоте. Скорее в патоке, постепенно засасывающей тебя. Вроде всё хорошо и вокруг приятные люди, а по факту ужас. Но я хоть начал немного понимать логику дворянства. Богатой его части, конечно. А куда им стремиться? Есть поместья, хороший доход и возможность заниматься любимым делом. Служить не нужно, вокруг такие же соседи. Вот люди и проводят время в праздности. Хотя нельзя назвать их откровенными паразитами, как придворных. Только у меня иные жизненные принципы.
Просидев очередные полдня над документами, я попил чаю и немного прошёлся по парку. А то так до сколиоза недалеко. Снова зайдя в кабинет, с ужасом увидел новую порцию приглашений, принесённую Антипом. Немного подумав, я вызвал камердинера и приказал:
— Готовь карету, я еду в Кусково. И позови Ермолая.
— Как же я вам продам завод, Ваше сиятельство? Не губите! Это моё детище! Я ведь душу сюда вложил, а не только средства! Деньги можно заработать. Но как найти занятие, чтобы по душе? Не вынесу я такой потери!
Бородатый купец неожиданно возопил, схватившись за сердце. Насчёт проблем со здоровьем, конечно, перебор. На нём пахать можно, несмотря на солидный возраст и обильную седину. Дед кряжист и крепок, аки дуб!
Человек меня неверно понял, вот и нервничает. Здесь ведь как: если твоим делом заинтересовался какой-то вельможа, то не спасут деньги и даже должность депутата. Понятно, что большинство дворян в купеческие дела не лезет, но люди разные. Рейдеров никто не отменял и в XVIII веке. Хотя у этого актёра попробуй отними! Его семья в бизнесе более шестидесяти лет и хорошо известна в столице. Значит, покровителей у купца хватает.
Моя настоящая деятельность в этом времени началась совершенно случайно. Мы как раз устроили мозговой штурм с дю Пре и Прокофьевым, отжатым мной у Вороблевского, анализируя собранную информацию. Афанасий хорошо потрудился, показав просто чудеса оперативности, учитывая отсутствие нормальной связи и интернета. Пищи для размышлений хватало. Я даже не успел толком осмотреть свой дворец и парк в Кусково, так хотелось настоящего дела. Только ситуация зашла в тупик.
Оказалось, что в Москве и округе попросту нет нужных нам предприятий. Мы посетили ведущие мастерские, что располагались в Каретном ряду, Измайлово и даже Коломне. В основном — кустарщина и просто сборщики, работающие на европейских деталях.
Как и задумывалось, мы рассмотрели вариант с приобретением небольшого чугунолитейного производства. Но ситуация с Мышегским заводом, что в Тарусском уезде, оказалась нерешаемой. Его хозяева прекрасно себя чувствуют, владея ещё десятком предприятий. Продавать завод братья Мосоловы отказались. Хотя место неплохое и недалеко от Москвы. Со мной даже не стали торговаться.
Вот и получилось, что очередные десять дней, которые прошли в сплошных поездках, попросту пропали. В отличие от механика я в уныние не впадал, но хотелось бы какого-то повода для оптимизма.
Наша компания расположилась в отцовском кабинете, откуда открывался восхитительный вид на пруд! Старый граф знал толк как в красоте, так и в роскоши. Тут снизу раздались грохот и громкие матюги дворцового управляющего. Поднимаюсь и смотрю вниз, где испуганный слуга собирает осколки стекла в ящик, который и уронил. А рядом стоит его ругающийся начальник.
— Чего разбили, Демьян? — спрашиваю управляющего.
От неожиданности мужик аж подпрыгнул, потом испуганно посмотрел наверх и наконец согнулся в поклоне. Его примеру последовал криворукий слуга.
— Хозяин, прости за шум, — ответил Лавров, разогнувшись, — Мишка дурень побил часть стаканов, что для больших приёмов предназначены. Не всё ж в хрусталь и богемское стекло вино наливать. Воруют же, хоть и господа.
Управляющий Кусково отличался похвальной домовитостью, но при этом был ворчлив до невозможности. Меня он забавлял, наверное, как и старшего графа. Хоть последние слова управляющий произнёс тихо, но я их услышал. Заодно в голове будто щёлкнуло. Хрусталь! Гусь-Хрустальный! Потом вспомнилось ещё название — Гжель.
— Поднимись в кабинет, — приказываю Лаврову и отхожу от окна.
Через минуту мужик зашёл в комнату и рухнул на колени:
— Николай Петрович, не губи Мишку! Случайно он, да и посуда та старая. Я как раз решил её осмотреть и новую купить, — запричитал управляющий. — А этот дурень свои розги получит!
— У кого стаканы покупаешь? — прерываю стенания.
— Так на мануфактуре Акима Мальцова. Он хорошее стекло дует — стаканы и рюмки. А оконные стёкла его Можайская мануфактура поставляет.
— Завод расположен в селении Гусь? — решаю сверкнуть эрудицией.
— Нет, — удивлённо произнёс управляющей, — село называется Никулино, что во Владимирском уезде. Но прав ты, барин. Мануфактура стоит на речке Гусь. Я сам туда ездил, когда о первой поставке договаривался.
Оно и понятно. В России ещё не начали производить хрусталь.
— На завтра приготовь кареты, припасы и человека, который в Никулино ездил. Свободен, — машу в сторону двери.
Хорошо быть помещиком! Все твои приказы исполняются беспрекословно. Надо только известить сладкую парочку, чтобы перестали бухать и подготовились к вояжу.
