— А ваша бухгалтерия проверит? — усмехнулся продолжавший обижаться собеседник.

Впрочем, князь — человек эмоциональный, но отходчивый. Куда важнее сохранить здоровые отношения с Разумовским и Голицыным. Оба вельможи себе на уме, ещё и умеют в интриги. Только этого нам не хватало.

— И проверит, и найдёт. И тогда у вора будет выбор: либо вернуть украденное и уволиться по-хорошему, либо сесть в тюрьму. Поверьте, наличие такой бухгалтерии дисциплинирует лучше любой угрозы.

Меня поддержал Болотов, всегда ратующий за порядок.

— Николай Петрович прав, господа. Я за свою жизнь видел много честных людей, начавших воровать из-за отсутствия надзора. А когда появляется контроль, воровство исчезает. Мы просто уберём ненадёжных людей.

— И второе, — добавляю, пока народ в раздумьях. — Нам необходима собственная ревизионная служба.

— Это ещё зачем? — сварливо спросил Демидов. — Бухгалтерии мало?

— Бухгалтерия проверяет цифры, — неожиданно пришёл на помощь Разумовский. — А ревизионная служба следит, как обстоят дела на самом деле. Проверяющие едут на склад и смотрят, есть ли там товар, который числится в отчётах. Затем идут к поставщику и проверяют, действительно ли он отгрузил то, за что мы заплатили. А вдруг это подставное лицо. Также необходимо знать настоящие цены на продукты. Например, в Твери пенька может стоить рубль за пуд, а в Пскове — два.

— То есть вы предлагаете нанять соглядатаев, которые будут следить за нашими же людьми? — снова выразил недовольство Трубецкой.

— Я предлагаю нанять и воспитать людей, которые защитят наши деньги, — поправил я его. — Называйте ситуацию как хотите. Но если мы сейчас не создадим такую службу, то через два-три года обнаружим, что наше товарищество тает на глазах. И виноваты в этом будем только мы. Касательно набора ревизоров, то можно начать с уволенных за честность чиновников.

Вдруг комнату буквально оглушил дружный хохот. Демидов, отличавшийся в финансовых делах настоящей паранойей, даже достал платок и начал смахивать выступившие слёзы.

— Ой, рассмешил ты нас, Николай Петрович! — выразил общее мнение Разумовский, чьё лицо аж покраснело от смеха. — Где же взять столь редкую птицу? Честный, ещё и чиновник!

Вельможи продолжили улыбаться и на время отвлеклись от основной темы, начав вспоминать истории с наиболее жадными государственными служащими. В итоге сиятельная публика сошлась на том, что канцлер Бестужев вне конкуренции. Но также заметили прогресс нынешнего фаворита, имеющего все шансы переплюнуть алчного графа. Если Потёмкина не выставят из императорской спальни в ближайшее время, конечно. Наивные, Гришка пришёл всерьёз и надолго. Смена Катькиных трахарей ситуацию не изменит. И этого персонажа я бы тоже учитывал в наших раскладах. Он не простит проявленного высокомерия и унижения, когда его откровенно макнули рожей в дерьмо, выставив нищебродом перед высшим светом. Он будет гадить всегда. Поэтому товариществу необходима собственная служба безопасности. Однако такое предложение переполнит чашу терпения компаньонов. Пусть пока созреют до аудита и ревизии. У меня ведь сегодня есть ещё пункт три.

— Зря вы смеётесь. Честные люди есть, и мы можем использовать их для своей пользы. Государству они не нужны. Так почему нет?

Продолжаю разговор, начав с истории Кублицкого, описав пользу, которую он мне принёс. Судя по вмиг посерьёзневшим лицам, соратники впечатлились. Они вообще во многих вопросах, как дети малые. Например, в интригах или знании положения дел в каждой конкретной губернии я дам им сто очков вперёд. При этом люди не понимают очевидного. Инерция мышления аристократии? Или свою роль играют мои знания из будущего?

Разумовский, который вложил в проект немалые деньги, нахмурился. Он не привык, чтобы его деньги тратили впустую.

— Сколько это будет стоить? — спросил он.

— Бухгалтерия — десять тысяч в год, — я сверился с цифрами. — Ревизионная служба — столько же. Школа — тысяч семь на дорогу и проживание управляющих. По наставникам надо уточнять.

— Дорого, — резюмировал Голицын.

— Дорого, — соглашаюсь с князем. — Но можно потерять больше.

В комнате снова повисла тишина. Каждый из присутствующих обдумывал услышанное.

— А что насчёт юристов? — спросил вдруг Болотов. — Вы говорили, что нам нужны свои крючкотворы.

— Совершенно верно, — в знак благодарности киваю помещику. — Лучше нанять по два юриста в каждой столице. Они должны быть готовы в любой момент решать спорные вопросы с чиновниками и особенно с таможней.

— С таможней? — переспросил Трубецкой. — Это почему?

— А потому что таможня — это самое больное место нашей торговли, — на этот раз мне помог Скавронский. — Чиновники там сидят голодные, а мимо них идут сотни тысяч рублей. Они будут искать любую зацепку, чтобы придраться к нашему товару, задержать его, наложить штраф. Вы же не будете лично бегать, и решать вопросы по каждой погрузке? Даже управляющие здесь не справятся. Необходимы люди, знающие законы и умеющие отстаивать свою правоту.

— А разве нельзя договориться? — предположил Голицын.

— Договориться можно, — усмехнулся Скавронский, глубоко погрузившийся в мир русского экспорта. — Но для этого нужны деньги. И если мы будем каждый раз давать взятку, это выйдет дороже, чем содержание хорошего юриста.

Здесь задумались все присутствующие. Мы живём в России и прекрасно понимаем, в какой коррупционный рай для чиновников превратила страну немка, сидящая на троне. Открыто об этом не говорят, больше аллегориями, но всё и так понятно. Бороться со средним чиновничьим звеном сложно даже для нас. А платить попросту глупо. Думаю, ещё англичане и другие иностранные купцы плеснут маслица в огонь. Им-то выгодно, чтобы наши товары арестовывали или задерживали.

Разумовский, который сталкивался с таможенными проблемами в торговле своей продукцией, поддержал Мартына Карловича.

— Граф прав. Таможня — это рассадник мздоимства. Без своих людей там делать нечего.

— Значит, юристы, — подвёл итог Болотов. — Бухгалтерия. Ревизионная служба. Школа для управляющих. Это всё, Николай Петрович?

— Не всё, — машу головой. — Нам нужно подумать о среднем и низовом звене.

— О ком? — не понял Голицын.

— О тех, кто непосредственно работает с товаром, — поясняю князю. — Закупщики, кладовщики, возчики, охранники. Люди, которые каждый день принимают решения. Они тоже должны быть обучены.

— Но это же не дворяне и не дети купеческие, — возразил Трубецкой. — Это простые люди. Кто их будет учить?

— Мы и будем. Не в школе, а на месте. Создадим инструкции, проведём курсы, введём наставничество. Чтобы каждый понимал: он не просто мешки перетаскивает, он часть большого дела.

— А они поймут? — усомнился Голицын.

— Если с ними разговаривать, а не кричать — поймут, — уверенно отвечаю на скептическую усмешку. — Русский мужик смышлёный. Просто до него никто не пытался донести, зачем он делает именно эту работу. Прибавьте премию по итогам сезона, и вы получите верных людей, из которых можно черпать кадры для более важных дел.

Болотов, который постоянно контактирует с простыми людьми, кивнул.

— Это правда. Когда человек понимает, что его работа имеет смысл, он трудится лучше. И граф, как всегда, придумал весьма любопытную систему. Мы привлекаем людей, обучаем, но жёстко требуем. При этом создаём им условия, которых они больше нигде не найдут. Умные сразу оценят такое отношение и перспективы. И даже глупые поймут преимущество работать на нас, когда увидят деньги. А ещё у всех работников есть младшие братья и дети. Для них можно открыть обычные школы, помогать лечиться и готовить людей, которые с детства считают себя частью товарищества, не видя для себя иного пути. Это действительно неисчерпаемый кадровый ресурс. Главное, он обойдётся в десятки раз дешевле, нежели наём работников на стороне.

В тот день мы ещё немного обсудили поднятую мной тему, поспорили и пошли обедать. Было решено изучить бумаги и услышанное, всё обдумать и встретиться через неделю. Но к моей несказанной радости стало понятно, что акционеры в принципе согласны.