Интересное замечание. Обособленным хозяйствам и даже деревням действительно ничего не нужно. Они производят всё необходимое. Для экономики такой подход просто смертельный. Ситуацию может сдвинуть только рост численности крестьян с одновременным снижением посевных площадей. Болотов верно заметил, что крестьяне безобразно относятся к земле. Такая форма хозяйствования приносит экономике и природе сплошной вред.
Снова всё сводится к мысли, что ещё не пришло время. Однако новые губернии необходимо развивать и заселять. Для чего нужны люди, желательно свободные или такие, что могут получить волю за ударный труд. При таких поселениях надо создавать мануфактуры. Хотя всё равно мы упрёмся в недостаток рабочих рук.
— А сколько всего людей мы уже переселили, Андрей Тимофеевич?
Болотов перелистнул несколько страниц, найдя нужные цифры.
— Тысяча двести семей, ваше сиятельство. Это около семи тысяч душ. Плюс холостые работники. Итого почти семь тысяч двести человек.
— Семь тысяч за полгода, — прикидываю в уме число переселенцев и наши затраты. — Неплохо. Болезни? Смертность?
— Было, куда без этого, — вздохнул помещик. — В основном народ умирал в дороге, используя грязную воду. К сожалению, не до всех удаётся донести правила гигиены. Доходит только после порки и штрафов. Мы отправили в Новый Оскол двух лекарей, они быстро навели порядок. Причём смертность, ваше сиятельство, ниже, чем в старых деревнях. Просто мы не даём людям жить по старинке, как скот. Даже для хуторян действуют весьма жёсткие правила. Никто не хочет возвращаться в деревню. Пока это лучший стимул.
Я облегчённо выдохнул. Это было важно — не только заселить, но и сохранить людей. Иначе какой смысл в этих проектах? Касательно общей ситуации с гигиеной, двух лет мало. Даже тысячи лубков, постановки ярмарочных театров и распускаемые слухи не помогают переломить ситуацию. Народ тёмен и дремуч. Это же не армия, где солдат просто заставили соблюдать новые правила.
— А что скажете о латифундиях? Как они управляются?
Болотов отхлебнул остывший чай и продолжил:
— Приказчиков мы подобрали толковых. Большей частью из отставных унтеров, которые грамоте обучены и порядок знают. Им платим жалованье, плюс долю от урожая. Заинтересованы они, чтобы дело шло хорошо. И мужики к ним привыкают, потому что бывших военных уважают за строгость.
— Воруют?
— Пока не замечено, — честно ответил Андрей Тимофеевич. — Но я присматриваю. Мы нарочно сделали так, чтобы приказчики менялись каждые два года. Нельзя давать им обживаться и налаживать слишком близкие связи. Управляющих контролировать легче. Да и большинству просто нет смысла запятнать себя воровством. Люди получили шанс изменить свою жизнь и дать возможность детям расти в достатке.
Я одобрительно кивнул. Болотов оказался не только талантливым агрономом, но и отличным организатором. Такого человека трудно найти.
— Теперь о деньгах, Андрей Тимофеевич. Сколько мы уже потратили на проект переселения?
Помещик вздохнул, понимая, что этот вопрос самый неприятный.
— Сто сорок тысяч рублей, ваше сиятельство. Из них сто тысяч — на переселение, строительство домов и провизию, ведь нам приходится кормить людей. Остальное — инструменты, скот и семена.
— Немало.
— Много, — согласился Болотов. — Но проект рассчитан на три года. Потом хозяйства начнут давать прибыль. А главное, мы проведём работу над ошибками и снизим расходы при переселении людей следующей весной. Кстати, дома и участки уже готовы как для латифундий, так и для хуторов. Вернее, мы заготовили лес, из которого можно собрать избы трёх видов, а также кирпичи для печей. В этот раз управляющие учтут все мелочи. К тому же решено пока не строить новых посёлков. Большая часть работников поселится при уже действующих латифундиях.
Тоже правильно. Первый блин всегда комом, а при переселении множества народа бардак неизбежен. Это именно я предложил заготавливать загодя стройматериалы, чтобы можно было возводить готовые дома за несколько дней. Благо сейчас не надо прокладывать водопровод и канализацию, хватит колодца с выгребной ямой.
— Дай Бог, чтобы так и шло дальше. А не ошибается тот, кто ничего не делает, — произношу со вздохом. — А то в Петербурге на нас точат зуб. Многие вельможи жалуются императрице, что их не подпускают к делу. Хотя всё проще. Мы вложили свои средства и начали первыми. Ещё два года — и нас будет сложно догнать. А слишком ушлые помещики просят денег из казны, которых всегда не хватает.
— Давайте напечатаем в «Экономике» статьи с полученным опытом и вообще нашей системой, — посоветовал Болотов. — Таким образом, мы поможем помещикам решиться вкладывать деньги и перетянем их на свою сторону. Не всех, конечно, но самых деятельных. Пусть они будут с нами, а не против нас. Так спокойнее. Когда на юге образуется целая сеть латифундий с десятками тысяч работников, то сама Екатерина Алексеевна только порадуется. Ведь это её мечта — заселить земли, отбитые у басурман.
В совете гостя была своя логика. Врагов лучше превращать в союзников, пусть даже не самых надёжных. Важно, что новые соратники примут за основу нашу систему с латифундиями. А это значит — наёмный труд и развитие рынка в целом.
Тут же возник слуга, быстро наполнивший два бокала пурпурным напитком. Иногда можно для расслабления, пусть даже на дворе пост.
Гость поднял бокал и отсалютовал мне.
— Всё у нас получится! — сказал он. — Я в это верю!
— Я тоже верю!
Следующий день был наполнен бездельем. В школе всё обговорено, мастерская лучше работает без моего присутствия. Бойцы во главе с фон Шиком и Федотом отправились в рейд по калужским лесам. Поступило два нехороших сигнала, надо разобраться. Вместе с Ермолаем осталось семь человек охранять Кусково. Я же после того, как проснулся, долго беседовал с Анной. Хорошо! И тут Антип сообщил, что усадьбу посетил гость, сказавший верный пароль. Есть у нас и такая штука. Всё ради безопасности.
Приказав пустить нужного человека, я направился в кабинет. Благо Анна сейчас о чём-то беседует с Фёклой и Аксиньей. Лучше им не мешать.
Тяжёлые дубовые панели, камин с тлеющими углями, карта Российской империи во всю стену и минимум украшений. Я сидел в глубоком кресле, попивая горячий шоколад, рассматривая собственный кабинет. Может, сделать ремонт? Или устроить перестановку?
Курляндец вошёл бесшумно, как и всегда. Сегодня он оделся как мастеровой. Из облика выбивалась кожаная папка с докладом. Мы ещё в прошлом году договорились, что глава разведки раз в квартал сдаёт отчёт о проделанной работе. Вообще, полезно встречаться лично и обсуждать насущные темы. Подчинённые не должны забывать о существовании начальства.
— Ваше сиятельство, — фон Бер с достоинством поклонился. — Есть доклад.
— Присаживайтесь, Генрих Иоаннович. Шоколад или вина? — разведчик отрицательно качнул головой. — Тогда к делу.
Курляндец опустился в кресло напротив и достал из внутреннего кармана сюртука небольшой блокнот, исписанный мелким, почти стенографическим почерком.
— Начну с главного. Разведывательная сеть увеличена более чем в два раза.
Я удивлённо приподнял бровь, но промолчал. Два раза — это не шутка.
— Вербовка нужных людей прошла успешно, — продолжил фон Бер. — Теперь наши люди работают в Нижнем Новгороде, Воронеже и Казани. Агенты в основном из купечества средней руки, а также распорядители нужных нам домов.
— Хорошо. Что с караван-сараем?
Фон Бер едва заметно улыбнулся. Для него это необычное проявление лишних эмоций.
— Строительство ещё не завершено, но мы уже работаем. Поток сведений увеличился в несколько раз. В основном — обычные сплетни и разговоры торгашей. Но есть любопытные вещи. Например, сразу несколько человек выразили недовольство и опасение деятельностью «Сырьевого товарищества». Мол, вельможам жадность затмила разум, полезли в дела торговые и хотят лишить честных купцов дохода. Вас поминают одновременно с тревогой и уважением. Торговые люди читают «Коммерсант» и понимают, что против такого альянса не выстоят. Один нижегородец рассказывал, что скоро в городе состоится сход старост раскольников. Еретики будут обсуждать, как жить в новых условиях. Кстати, некоторые общины староверов неплохо заработали на восстании Пугачёва, скупив награбленные товары и продовольствие. Я начал потихоньку собирать о них сведения.
