— Да, именно ты, — строго смотрю в обиженные глаза Федота. — Больше некому. Дядька с Вальдемаром необходимы мне на Яике. Без их опыта мне никак. Тебе будет помогать капитан Козодавлев. Иван Петрович — человек опытный и уже создал целую сеть, должную помочь отслеживать все опасности. Разве что Демидов зашлёт к нам своих людей, которые будут вредить производству изнутри. Но для этого есть внутренняя служба, уже поймавшая несколько воров и одного засланца. Или заводчик притащит отряд издалека и незаметно соберёт его в своей вотчине. Хотя и здесь должна сработать разведка.

Делаю небольшую паузу и пью воду. Горло пересохло, и после длительных возлияний организм постоянно требует жидкость.

— Мы будем обучать новичков в дороге. Другого варианта просто нет. Поэтому важно решить, все ли бойцы поплывут по реке или отправятся конными. Второй случай с виду легче, но займёт гораздо больше времени. Может, имеет смысл быстрее спуститься по реке и оставить всё на потом. Вам предстоит обдумать ситуацию и принять верное решение.

Снова молчание. Думаю, силовой блок всё обдумает и позже обсудит со мной детали. Здесь спешка без необходимости. Учебный процесс у нас налажен. Потянет ли Федот самостоятельную работу? В одиночку нет, но для этого есть Козодавлев. Капитан обеспечит должную поддержку и поднимет самооценку некогда крестьянского парня, ставшего отличным бойцом.

— Теперь ещё важнейший вопрос, — продолжаю совещание. — Как мы повезём порох?

— Как обычно. К тому же он должен быть в крепости, — произнёс словак, но уточнил, почуяв подвох: — Какой порох?

— Для пушек, — отвечаю, едва сдерживая улыбку.

— Каких пушек? — уже в унисон воскликнула троица.

— Бронзовые малышки, которые я видел на тульском оружейном заводе. Для армии они дорогие и маломощные. Но для вылазок против кочевников — это просто идеальное оружие!

— Каких вылазок? — продолжали удивляться бойцы, сделав круглые глаза.

Думаю, я достаточно огорошил своих людей и поднял себе настроение. Пора начать объяснять свои замыслы.

Насколько я помню историю, последствия восстания Пугачёва ликвидировали лет десять, если не больше. Дело даже не в общей разрухе Оренбургской губернии и Урала. Очень много народу ушло в леса, а непримиримые кочевники постоянно атаковали ослабленные русские рубежи.

Поэтому решил действовать комплексно. Системно не получится — слабо верится во вменяемость тамошних властей. А вот принести пользу сразу на нескольких направлениях сам бог велел. Поэтому я накормлю голодных, дам им возможность восстановить или создать хозяйства. Параллельно же займусь очисткой окрестностей от сорняков в человеческом обличии.

Пусть в будущем меня назовут карателем, душителем свобод и прочими нехорошими словами. Надо учитывать простую истину — власть победила. Теперь надо строить мирную жизнь, стараться облегчить ситуацию с карательными мерами и уничтожить или примирить остатки восставших. В моём случае появляется хорошая возможность проверить кое-какие мероприятия на практике.

Мы беседовали до вечера. Рассмотрели множество интересных предложений. Например, вспомнили, что нельзя соваться в такую даль без докторов и лекарств. Чего-то я упустил этот момент.

После ухода бойцов, озадаченных, но довольных предстоящим фронтом работ, я решил подышать воздухом перед ужином, заодно дойти до могилы Анны. Боль утраты никуда не ушла, но погружение в дела позволило не думать о ней постоянно. Даже двигаясь по дорожкам, освещаемым идущими впереди слугами, я старался анализировать проделанную работу, совершённые ошибки и завтрашний день. Вроде всё идеи нормальные, окружение адекватно восприняло происходящее и погрузилось в новое задание.

Надо ещё объяснить ситуацию ван дер Хеку, дю Пре, Горюшкову и будущему управляющему Ясенковского промышленного центра. К встрече с акционерами компаний и активом МОП требуется отдельная подготовка. Там слишком много цифр, придётся покорпеть. Но всё это решаемые вопросы.

Осталась одна важная встреча, по сравнению с которой все остальные — тлен.

Дорога до Ясенева заняла половину дня. Это в будущем садишься на метро «Новогиреево» и через пятьдесят минут ты на месте. На машине вообще минут сорок, если без пробок. Зато в XVIII веке это целый вояж, сопряжённый с различными сложностями. Коммунальные службы в нынешней Москве уже работают, но за пределами города всё плохо. Оживлённые тракты, конечно, накатаны, и ехать на санях по ним сплошное удовольствие. Чего не скажешь про второстепенные дороги. Их может завалить снегом, или иногда приходится убирать упавшее дерево. Только побывав в прошлом, прокатившись по местным трассам и ознакомившись с бытовыми неудобствами, можно понять, что в будущем люди живут как здешние короли. Если учитывать уровень медицины, то даже лучше.

Февральское утро выдалось морозным и ясным. Небо голубое, высокое, снег сверкает на солнце так, что глазам больно. Лес по обеим сторонам тракта стоял в густом инее, ветки согнулись под тяжестью белых шапок. Изредка попадались деревни — несколько изб, крытых соломой, дым из дырок в крышах, откуда иногда раздавался собачий лай. Редкие телеги с крестьянами уступали дорогу моему кортежу.

Ясенево встретило тишиной. Проехав насквозь большое село с недавно построенным храмом, перед нами открылась вотчина Лопухиных.

Здание располагалось на небольшой возвышенности, окружённое парком, где вековые дубы и липы перемежались с молодыми деревцами. В отличие от ярких Кусково и Останкина, здесь всё скромнее, зато уютнее. Дом — одноэтажный с высоким цоколем, окрашенный в белые и розовые цвета. Железные ворота открыты, и из них как раз выезжала повозка. Крыльцо с витыми столбами, несколько ступенек — и вход в дом. По бокам господского дома — хозяйственные постройки. Мне всегда нравилось здесь, как-то всё по-домашнему.

Я вышел из возка, и морозный воздух сразу ударил в лицо. Где-то вдалеке залаяла собака, из труб вился дымок — дом жил своей размеренной жизнью. Поднявшись на крыльцо, захожу в дверь, открытую расторопным лакеем.

Меня уже ждали, что логично. Княгиня была предупреждена заранее.

— Николенька, голубчик! — Вера Борисовна стояла в прихожей, кутаясь в тёплую шаль. — А я ждала, ждала. Вчера гонец прискакал, сказал, что ты приедешь. Проходи, раздевайся скорее. Сейчас будет обед, ты вовремя. Пока же выпьем чаю.

Она обняла меня, прижавшись щекой к груди.

В прихожей было тепло, пахло деревом и сушёными травами. Вера Борисовна повела меня в гостиную — небольшую комнату, где стояла изразцовая печь, полыхающая жаром. Окна завешены светлыми шторами, на стенах — портреты предков и несколько акварелей с видами Ясенева. В углу стоит пианино. Обстановка скромная, но приятная. Княгиня любит проводить здесь время, читая книги и слушая музыку.

— Садись, садись, — засуетилась тётушка, указывая на стул. — Иван, чтоб через пять минут был самовар! И варенья смородинового, которое Николенька любит!

Слуги забегали, а я сел, вытянув ноги под столом. Неожиданно навалилась усталость. Не физическая — моральная. Но в этом доме можно ненадолго забыться.

— Ну, рассказывай, — Вера Борисовна села напротив, сложив руки на коленях. — Всё рассказывай. Что в письме не напишешь. Я знаю о твоём горе и сочувствую. Жалко Аннушку! Прибрал её Господь.

Тётушка быстро и искренне перекрестилась.

Я помолчал, собираясь с мыслями. В гостиной тикали часы, потрескивали дрова в печи. За окном резвились воробьи.

— Тётя Вера, я уезжаю. На службу. В Орскую крепость, что вблизи Оренбурга. Меня не будет пять лет, но постараюсь сократить срок. Однако это фактически ссылка, поэтому буду готовиться к худшему.

— Знаю. Слухи уже пошли, что ты выбрал армию, а не ссылку. Молодец! Я б на твоём месте сделала так же. Ссылка — это для слабых! А ты у нас сильный! Весь в деда, Бориса Петровича.

Нормальное сравнение, приятное! Всё-таки фельдмаршал Шереметев был неординарной фигурой. Впрочем, сейчас речь о другом.