Немного помолчав, князь вернулся на место.
— Дурное место вы выбрали, граф. Орская крепость — редкая дыра, хотя здесь есть места похуже. Только там спокойнее, — Голицын поднял руку, не давая мне возразить. — Понимаю, что вас сюда сослали. Что не отменяет сложности происходящего вокруг оборонительной линии. Киргизы шалят, гарнизон ослаблен, после того как оттуда забрали почти всех толковых офицеров. Я там был два месяца назад — всё неоднозначно. Валы привели в порядок и обновили бастионы. Пушек и пороха хватает, но только для обороны. А там торговый тракт из Бухары и Хивы. Торговля за два года пострадала, но её необходимо налаживать. Этот бар… губернатор возложил ответственность за восстановление тракта и ярмарки на армию. А как быть, если приходится держать границу в пятьсот вёрст с распоясавшимися басурманами? Ещё с казаками не всё гладко, как и с башкирами. Мы пока не можем обеспечить даже рейд в степь, дабы навести порядок. Приходится отбиваться и наводить порядок в тылу. Сейчас это важнее, и просто не хватает людей. Когда я услышал о вашем назначении, то обрадовался. Не из-за денег, как эти два мздоимца. Там нужен в первую очередь умный человек. Думаю, вы как раз подойдёте. Потому что, если не навести порядок на границе, вся Оренбургская губерния продолжит пребывать в разрухе. А Орская крепость — ключ ко многому. Туда идут купцы, а следом всякая сволочь. Сразу скажу, на лёгкую жизнь не рассчитывайте.
— Понимаю, — киваю в ответ. — Поэтому я привёз своих людей. Двадцать пять бойцов, проверенных в деле. Пусть они пока ловили только разбойников, но обучены неплохо. Плюс обозная охрана. И пушки.
— Какие пушки? — сразу вскинулся Голицын, позабыв о настойке.
— Четвертьпудовые единороги. Бронзовые. Для вылазок и сопровождения караванов. Расчёты у меня опытные, ещё и лафеты новой конструкции, позволяющие быстро развернуть батарею. Всего я взял с собой десять орудий, но обслуги пока только на четыре ствола. Надеюсь, подобрать нужных людей из солдат гарнизона.
Голицын улыбнулся. Отчего его лицо сразу помолодело, и он стал ещё меньше похож на боевого генерала. Хотя князь вроде молод, ему лет тридцать семь. Просто меня смутило высокое звание. Но для нынешнего времени это нормально. Вон в столице хватает двадцатилетних капитанов и двадцатипятилетних полковников, никогда не бывавших в армии. Даже младенцы служат в гвардии — вернее, числятся. Идиотизм редкостный.
— Серьёзно? Молодец, Николай Петрович! Такие офицеры здесь необходимы. Как и пушки. Лёгкие, мобильные. В степи — самое то. Вы, я смотрю, не как некоторые… которые только языком молоть умеют, — произнёс слегка захмелевший гость — всё-таки в палатке жарко.
— Стараюсь. Но мне нужна ваша помощь. В первую очередь людьми, знающими местную обстановку. Необходимо договариваться с казацкими старшинами, а также старейшинами степняков. Далее, требуются разведчики и сведения об орде. Вроде она здесь называется Малая.
Голицын посмотрел на вновь налитую стопку, но, вздохнув, остановился.
— Будут. Обязательно. Рейнсдорп здесь уже семь лет, а ничего толком не сделал. Ему бы полком командовать, а он губернией управляет. Нет у человека склонности к гражданской службе. Оттого Иван Андреевич восстание проворонил, хоть с божьей и моей помощью Оренбург удержал, — Голицын вдруг заговорил серьёзным тоном. — Баратаев же — вор, каких поискать. Я ему это прямо в глаза говорю. А он улыбается и вместо помощи людям мошну набивает, к чему склонил губернатора. Поэтому навести порядок здесь может только армия. Значит, нужных людей я пришлю. Вы, главное, не опускайте руки и делайте задуманное. Иначе нам каши не сварить. Большая часть офицеров озабочена тем, как бы быстрее перевестись в южную армию или столицу, иные пошли по пути казначея. Почему-то о России мало кто думает. Однако как иначе? Русский человек, будь то чиновник или военный, обязан мыслить шире. Но…
— Понимаю, — произношу через небольшую паузу. — Я не подведу.
Мы проговорили ещё часа. Голицын рассказывал о ситуации в губернии. Князь описал состояние дел в других крепостях, где затаились непримиримые кочевники и разбойники промышляют. Также я пополнил багаж знаний о чиновниках — кому можно верить, и от кого держаться подальше. Я слушал, запоминал, иногда задавал вопросы и сразу делал заметки в блокнот. Очень поучительная получилась беседа. На ужин генерал не остался, но с удовольствием принял в подарок два ящика настоек. Думаю, для здешних краёв это отличная валюта. Недаром я взял с собой целый воз алкоголя и приказал в следующем году прислать ещё.
Когда мы прощались, генерал сказал:
— Главное, держитесь. Очень многое будет зависеть от вас. Судя по вестям из Петербурга, спокойной жизни графу Шереметеву лучше не ждать. По приезде проведите полную ревизию и укажите всё недостающее в документе. Прежний комендант умер, и неизвестно, чего там творится на самом деле. У меня нет людей для проведения основательной ревизии, но нарушений хватает везде. Тем более кое-кто должен был воспользоваться отсутствием командующего. Поэтому прикажите подписать бумагу квартирмейстеру и офицерам крепости, — неожиданно трезвым голосом произнёс Пётр Михайлович. — То же самое касается разбойников. Не удивлюсь, если против вас настроят непримиримых киргиз-кайсаков и ушедших в степь пугачёвцев. Мне докладывали, что в июне здесь вился купчина из Самары в сопровождении мутной персоны восточной внешности. Вроде как коллега с юга. Знаю, что они встречались с секретарём Баратаева, насчёт самого князя не скажу. Далее эта парочка последовала вверх по Яику, якобы по делам торговым, то есть в Орскую крепость. А больше там делать нечего. После чего парочка с охраной исчезла. Жалко, что я узнал о них слишком поздно. Ведь через месяц пришло донесение от разъезда казаков, несущих службу у Губерлинской крепости. К Яику приблизился большой отряд кочевников, который вёл себя на удивление тихо, а через день ушёл в степь. Причина такого поведения очевидна — поганые с кем-то встречались. Они могли обсуждать набег с разбойниками, который состоялся месяц назад. Только уж больно всё куце получилось. Это больше похоже на разведку, хотя пограбили они и увели в полон небольшое число людей. Большую часть мы отбили, но урон кочевники нанесли. Однако мнится мне, что это была ложная атака. Основной набег случится по первым морозам, когда земля станет жёсткой. Татям нужна еда, и они знают, что вслед за ними далеко не пойдут — потом опасно возвращаться. Можно попасть в жуткую метель и погибнуть. Поэтому готовьтесь, скорее всего, нападут на ваш городок. А с учётом купчишки подумайте о врагах внутренних.
Мы некоторое время молчали, наслаждаясь ветерком, разогнавшим дневную жару. Тяжело привыкать к такому климату. Летом жара, а зимой морозы с обильными снегопадами. И ветер! Пронизывающий в холод и, забивающий пылью глаза в жару.
— Надеюсь, вы поняли, откуда надо ждать удар в первую очередь. В конце концов, киргиз-кайсаки и разбойники — это часть службы. А вот всё остальное… Нехорошо получается. Хотя чего ждать от выскочек без роду, без племени? — вдруг жёстко произнёс Голицын, брезгливо скривив губы. — Все эти Орловы, Потёмкины, а до них Меншиковы, Татищевы, Головкины или, прости господи, Шафировы… Только птенцы Петра Великого в массе своей были талантливыми людьми. И они своё положение завоевали и заслужили. Сейчас же карьера делается через постель любвеобильной бабы, будь она хоть трижды императрица. Мы, представители старых родов, видим это непотребство, но молчим, пока нас не трогают и не перекрывают путь наверх. Многих такое положение даже устраивает, чего греха таить. Вы не такой, на что сразу обратили внимание. А ещё неравнодушным к судьбе России людям нравятся проекты и идеи, публикуемые в «Коммерсанте». Нас много, я знаю, о чём говорю. Поэтому граф Шереметев всегда может рассчитывать на нашу помощь. На преступление против державы, конечно, никто не пойдёт. Но и в обиду мы вас не дадим.
Голицын снова преобразился, включив режим этакого добродушного толстяка. Князь зычным голосом окрикнул своего адъютанта — молодого и на удивление застенчивого человека. Далее началось настоящее представление. Генерал заставил подчинённого выпить за моё здоровье, потом за своё, затем за стременную, после чего подпоручик взял и убежал. Я такого поворота не ожидал, в отличие от Петра Михайловича, хохотавшего как сумасшедший. Развлекается человек. Скучно.
