— Я всё понимаю! И с себя вины не снимаю, — тихо ответил Волков. — Оступившиеся бойцы предупреждены, неготовые остались на постоялом дворе. Если кто ошибётся, то я лично перережу ему горло! Люди знают и согласны. Но всегда может возникнуть непредвиденная ситуация или неожиданность.
— Согласен. Поэтому разговариваю сейчас с тобой, а не с бойцами. Далее сам решай, говорить чего-то ещё или нет. Касательно различных случайностей нельзя терять голову. Лучше бросить груз и отойти. Заодно никого не жалеть, особенно если возникнет опасность задержания. Мы не можем попасть в плен. Уточняю — живыми. Я вон даже голову побрил и отрастил бороду, покрасив её хной. Коли помру, не узнают. Истинный басурманин, разве что крайняя плоть осталась на месте.
После простой шутки присутствующие в комнате рассмеялись. Даже обидевшийся на весь мир Ермолай ржал как конь. Ему категорически запретили участвовать в акции. Внешность фон Шика можно скрыть, но известного всем дядьку графа — никак.
— Ладно, иди отдыхай и прикажи бойцам хорошо выспаться. Гонец от нашего человека будет не ранее полудня.
— Лучше повозки пойду проверю, — махнул рукой Волков. — Какой здесь сон?
После того как Кондрат вышел, словак невозмутимо вернулся к чистке пистолетов.
— Зря ты так на парня давишь, — раздался голос Ермолая, сидевшего в углу и пившего морс. — Все и так взбудоражены. Ещё и людей почти не осталось. Случись чего, у вас даже возниц в обрез. А ведь надо ещё несколько сотен фунтов добра быстро загрузить.
— Тысяч.
— Чего? — вскинулся дядька.
— Там одного серебра более двенадцати тысяч фунтов. А ещё есть ассигнации, золото и много чего другого. Поэтому мы берём с собой восемь особых подвод. Тебе ли не знать, пенёк усатый, — вдруг произнёс Вальдемар и улыбнулся.
— Ах ты, немчура… — взвился было дядька, но сразу успокоился. — Тоже переживаешь? Потому и решил полаяться?
— Ещё как! — подтвердил словак, вытаскивая кинжал и точильный камень. — Я ведь действительно верю в то, что говорил Кондрату. Граф начал такие преобразования, которым сложно найти пример. Если остановиться сейчас, то Россия уже не догонит европейцев.
— Тебе-то какое дело?
— Коли у Николая получится, то это пойдёт на пользу всем славянам. Кроме поляков, но на них мне плевать. Ты ведь читал его статью о панславянстве? Поверь, кто надо, её изучил. И если чехи с хорватами приняли идею с восторгом, то у немцев совершенно другое мнение. Им такое дело — как серпом по яйцам. Отчего австрийский и прусский послы зашевелились особо интенсивно. Значит, нам нельзя ошибиться. Не простят.
— Тогда зачем рисковать? У графа денег хватает, — резонно возразил Ермолай.
— Чем больше денег, тем больше потребностей. К тому же Николай вложился сразу в несколько проектов и немного ошибся. Придётся остановиться на время, заодно перенести некоторые дела на будущее. А он этого не хочет. Время ведь идёт. Самое забавное, что граф вкладывается туда, где должны быть казённые средства. Только денег на больницы и школы у императрицы нет. Вот мы и помогаем Её Величеству изыскать необходимую сумму. Ради благого дела стараемся.
Не выдержав, фон Шик начал смеяться, его тут же поддержал Ермолай.
— Заодно надо щёлкнуть по носу этого вора Гришку. Слышал, чего он задумал? Решил начать сильнее спаивать и откровенно травить народ православный, подменяя хлебное вино всяким шмурдяком. Вот мы и лишим его оборотных средств, как выражается наш граф. Голландцы деньги уже привезли, второго платежа в этом году не будет. Подати начнут поступать только осенью. У императрицы других денег нет, и она фавориту не поможет. Значит, мы на год отсрочим это гнусное дело. Ещё посмотрим, как этот прохвост будет платить по займам. Он ещё за три крупных кредита не рассчитался, Дворянский банк для него теперь закрыт, про императрицу я уже сказал. Голландское золото уже почти всё разошлось. Разве что Потёмкин займёт ещё, но точно не в казне. На это многие смотрят с откровенным осуждением. Народ в Малороссии ему тиранить тоже не с руки. Вдруг побегут или восстанут, а он такие бравурные реляции шлёт. Всё дело насмарку. Пускай мздоимец выкручивается. Со всех сторон прибыль получается. Для нас, конечно.
— Подводы в этот же день разделились и последовали в разных направлениях. По три повозки ушли в сторону Пскова и Риги, а ещё пять — по Тверской дороге. Мной сразу были отправлены особые команды для задержания татей.
Вытянутое лицо генерал-полицмейстера Петербурга тряслось от напряжения. Дмитрий Васильевич Волков даже не пытался скрыть волнения. После Чумного бунта сын простолюдина, получивший дворянство, взлетевший при Петре III, вроде бы наладил карьеру. После президентства в Мануфактур-коллегии и краткого пребывания смоленским губернатором тайный советник порадовался новому назначению. И вдруг…
Весть о неслыханном по дерзости ограблении облетела столицу на следующий день после происшествия. Любопытная публика даже образовала целую толпу и затор у Аничкова дворца, где люди Волкова пытались найти хоть какие-то следы. Но это отдельная история.
Самое удивительное, что отряд примерно из полутора десятков человек посреди дня взял штурмом огромный дворец, связав десятки слуг и охранников, изрядно поколотив некоторых. Троих сопротивлявшихся попросту убили. При этом связанным и побитым оказался даже сам всесильный фаворит.
Мысленно перечисляя произошедшее, генерал-полицмейстер до сих пор думал, что он спит. Такого просто не могло случиться в центре столицы огромной империи. Особенно с учётом того, что именно ему было поручено следить в ней за порядком. Но страшнее было не это. Волков даже порадовался избиению Потёмкина. Плохо, что пропала огромная сумма. Так не бывает, но тем не менее. И этого ему точно не простят. Можно забыть о синекуре в Сенате и достойной пенсии на старости лет. Как бы не оказаться в ссылке.
— Продолжайте, Дмитрий Васильевич, — приказала на удивление спокойная императрица.
Только опытного царедворца не обманешь. Екатерина была просто взбешена, хоть и контролировала свои чувства. Чего не скажешь о присутствующем в кабинете Потёмкине. Только слова Её Величества заставили фаворита остаться сидеть на стуле. Волков ещё раз взглянул на лицо Григория Александровича. Пудра не смогла скрыть два фиолетовых синяка под глазами и общую припухлость лица. Хоть так, — злорадно усмехнулся генерал-полицмейстер. Однако вслух произнёс совершенно другое.
— Обманки, Ваше Величество. Во всех трёх случаях нас отправили по ложному следу. Возы шли в составе купеческих караванов и оказались просто похожими на разыскиваемые. Также произошло со шхуной, ушедшей в Ригу. Её догнали, но закономерно денег не обнаружили. Нас сознательно отправили по этому пути. Действия моих людей описаны в докладе, переданном господину Храповицкому, — неожиданно успокоившись, ответил чиновник.
Волков вдруг понял, что изначально был бессилен против столь мощной силы, решившейся ограбить второго человека в империи. А ещё его хотят сделать крайним в произошедшем конфузе. Все трое, сидящие перед ним, включая невозмутимого Шешковского, уже списали генерал-полицмейстера. Им нужно на кого-то возложить вину, дабы немного снизить последствия конфуза. Осознав это, Дмитрий Васильевич посмотрел на троицу совершенно иначе. Нет, без вызова. Скорее насмешливо, что сразу почувствовали столь опытные люди.
— Ваши предположения и дальнейшие действия? — сухо спросила императрица с вдруг прорезавшимся акцентом.
— Поисковые группы действуют в столице, губернии, на море. Донесения поступают каждые шесть часов, но пока всё впустую, — чиновник начал со второго вопроса. — Есть три предположения. Деньги уже вывезли сушей или морем. Я склоняюсь ко второму варианту. Также есть вероятность нахождения серебра в столице, но она крайне мала.
— Что-то ещё?
— Нет, Ваше Величество, — ответил Волков, но тут же поправился: — Мои лучшие сыщики склоняются к иностранному следу. В России попросту нет силы, способной провернуть столь сложную комбинацию. Деньги можно украсть, спрятать и даже вывезти. Но всё равно кто-то проболтается. Пусть не сейчас, хотя удивителен факт отсутствия годных свидетелей. А здесь никто толком не может вспомнить возы, которые спокойно выезжали из Аничкова дворца, направляясь в разные стороны, изображая из себя поставщиков дров или артель плотников. На дворец напало не менее двадцати разбойников, включая кучеров. Значит, устроитель ограбления не боится огласки, или все эти люди уже мертвы. Однако спокойно умертвить столь сильных бойцов и спрятать тела практически невозможно. Мои люди перерыли буквально весь город, поймав десятки татей и прочего ворья. Но нет ни одной зацепки в отношении этих наглецов. Поэтому я считаю, что это европейцы.
