— Признаюсь, сразу не придал этому должного значения, — Иван Петрович огорошил меня правдивым ответом и пояснил. — Люди перебрались на другой конец света, пережили различные трудности, вокруг всё совершенно иное. Сначала они могли ничего не понимать, а просто работали, дабы выжить. Сейчас задумались, начали обсуждать нынешнюю жизнь. К хорошему быстро привыкаешь, заодно некоторые забывают о данных клятвах. Вот этим и пользуются смутьяны. Ещё и испанский шпион был здесь такой. Царство ему небесное. Я хотел довести ситуацию до кипения, разом накрыв откровенных предателей. Не вышло.
Угу. Манипулятор хренов! Доигрался! Меня ведь могли случайно убить! А если какой-то идиот замыслил нехорошее против Саши. Кстати!
— Выяснили, кто пытается влиять на моего сына?
— Так точно, Ваше Сиятельство! — явно выдохнул глава спецслужбы. — На Александра Николаевича пытается воздействовать его учитель Илья Чубаров. Из третьей ветви ваших холопов. За ним стоит Сергей Кублицкий. Причина простая, стряпчий пытается свести свою дочь с вашим сыном, чтобы серьёзно.
Откидываюсь на спинку кресла и выдыхаю. Спрашивается зачем? Надо уточнить, что Чубаровы служили Шереметевым, а до них Черкасским, лет сто. Поэтому многочисленное семейство разделилось на несколько кланов, конкурирующих между собой. Касательно Кублицкого, то это младший сын стряпчего, решивший перебраться в Америку. Юристы мне нужны, поэтому глупо отказываться от столь ценных кадров. Только образованная часть переселенцев не учла, что здесь жуткая глушь. Даже беспросветная. Это я с бойцами, геологи и перевозчики постоянно путешествую. Остальные же сидят фактически в деревне. Умные давно нашли себе различные хобби или окунулись в работу с головой. Зато некоторые занялись дурью.
Выхода-то отсюда нет. В лучшем случае можно перебраться в Мехико или Гавану. Но там чужаку нечего делать без денег. Козодавлев своим докладом просто подтвердил мои выводы. Опять я виноват. Подозревал о неладном, но продолжал заниматься международными вопросами. Балбес!
Звоню в колокольчик, после чего в кабинете появляется Даниил, тоже Чубаров, кстати.
— Разошли сообщения, через десять дней я собираю весь актив колонии. Весь! — уточняю, повысив голос, после чего вихрастая голова быстро закивала.
— Ступайте, Иван Петрович, — приказываю безопаснику, поворачиваясь к небольшому окну.
К сожалению, панорамный витраж я себе позволить не могу. Чего говорить об остальных. Приходится выкручиваться, кто во что горазд. Благо в этой местности нет жуткой пыли, как в том же Альбукерке. Нам здесь больше стоит бояться наводнений. Поэтому новый город строится с учётом проведённых за четыре года наблюдений. Летом только жарковато, а сейчас июль на дворе. Потому я и пригласил Козодавлева с утра пораньше. Нечего пытать человека дорогой. Мне же жара нравится. Лучше потеть, чем мёрзнуть.
Тут о себе напомнил безопасник, всё ещё стоявший посередине кабинета.
— Николай Петрович, а как быть с интриганами? Это ведь прямое покушение на вашу власть и все договорённости. А вдруг они замышляли что-то совсем нехорошее?
Перестраховщик нашёлся. Давайте шлёпнем всех по большевицкому сценарию, мол, контры они все и плохо о нас думают. Остальных в лагеря сошлём. А людей мне где брать? Даже недалёкий Кублицкий — отличный специалист. Он в школе юриспруденцию и обществознание преподаёт. Весьма неплохо, кстати. Илья Чубаров тоже, только математику. Но менять мы кое-что будем.
— Прикажите их повесить, Иван Петрович? Семьи же можно сослать на рудники, — произношу с усмешкой, благо безопасник не видит.
— Нет, но… — замялся тот.
— Не будем пороть горячку. Подготовьтесь к всеобщему совету, и там всё узнаете.
Козодавлев ушёл, а я последовал за ним, усевшись на любимой веранде. Здесь такие виды! Ещё ветерок периодически обдувает. Взял блокнот и карандаш, начав записывать первые намётки предстоящих реформ. Они просто необходимы. Слишком долго один граф надеялся на авось. Или не хотел замечать очевидные факты. Ну и нужны обещанные перемены в общественном устройстве колонии, они тоже назрели.
Калифорнийское вече, как я его назвал, проходило в живописном уголке. До приезда в Америку не знал, что на месте Сакраменто моего мира растут огромные дубы и сосны. Секвой здесь нет. Естественно, для русского человека дубрава — место священное или близкое к нему, поэтому мой выбор очевиден.
Погода сейчас жаркая, дождей можно не опасаться, поэтому слуги быстро сколотили небольшой помост, где установили стол для председателя. Напротив поставили два десятка длинных скамей, накрытых одеялами.
Делегаты начали съезжать ещё вчера. Колония у нас маленькая, зато расстояния большие. Только русским людям к ним не привыкать, благо дороги сухие и они есть. Пускай не шоссе, но добротные грунтовки, регулярно подновляемые жителями селений, расположенных вдоль тракта. Также мы устраиваем специальные субботники, где работаем всем обществом, включая меня и бойцов. Нечего отлынивать от столь важного дела. Ладно, вернёмся к делам нашим грешным.
Когда я взошёл на помост, то все уже были в сборе и стояли у своих мест. Первый ряд занял фон Шик, Соболевский, дворяне, включая помещицу Милюкову, прибывшую в Америку вместе с целой деревней, доктора и инженеры. Благородных людей в Русской Калифорнии всего несколько человек, остальные представляют низшие сословия. Они и расположились на лавочках следующих рядов. Знаете, я решил не отменять сословных различий, вернее, переделать их на новый лад. Но обо всём по порядку.
Сажусь в роскошное кресло, застеленное шкурой медведя и пумы. Символично. Прямо дикарский вождь перед своими соплеменниками. Шутка. Мы точно не одичали, как раз наоборот.
— В свете недавно произошедших событий я принял решение в корне изменить нашу жизнь, — начинаю сухим тоном, внимательно разглядывая подданных.
А как иначе? Они ими и являются, кроме десятка человек, которых можно назвать вассалами или наёмными служащими. Вокруг действительно всё моё начиная с земли. Хорошо, что я заранее подстраховался, купив бесплатно, вернее, за взятку, практически всю Калифорнию. Ага. С учётом того, что на момент прибытия русских колонистов здесь проживало от силы двести человек, ситуация логичная. Скажем честно, купил я долину, русла главных рек и наиболее пригодные бухты. Появится необходимость, приобрету любой другой участок. В Мехико чиновники хорошо подмазаны и не позволят кому-то перейти мне дорогу. Разве что сюда полезет какой-то знатный испанец. Что практически нереально. Ему здесь нечего делать.
Грозно оглядев подданных, я добился нужного эффекта. Вижу, что малость напрягся даже Вальдемар. Только Кондрат, Федот и остальные бойцы, расположившиеся по периметру, сохраняли спокойное выражение лица. В их верности никто не сомневается.
— Я слишком сильно поверил в людское благоразумие и благодарность. Весь этот проект со всеобщим образованием, внесословным статусом Калифорнии, возможностью сменить своё положение в обществе благодаря личным качествам и работе на общее благо придётся закрыть. Он себя не оправдал. Разве что мы оставим возможность крестьянским детям подниматься по социальной лестнице. Но только тем, кто покажет выдающиеся таланты и далее на протяжении пяти — семи лет убедит власти в своей компетенции.
Под дубом повисла тишина. Не гнетущая, нет. Листочки шелестели от лёгкого ветерка, пели птички и в кустах шуршали белки. С моей подачи этих зверьков не обижают, вот они и живут, как в заповеднике. У нас и других животных особо не трогают, разве что хищников и немного травоядных, когда нужно мясо. Но есть служба егерей, возглавляемая алексеевцем Андреем, родным братом Первака. Они следят не только за безопасностью животных или шалостями жителей, но и за многими другими вещами. Например, за поголовьем волков. С одной стороны — опасный зверь, а с другой — нужный. У меня всё по-взрослому. Хочу оставить потомкам цветущий край с разнообразной флорой и фауной, а не выжженную землю. Благо её у нас много, а людей мало. Если не случится нашествия как в истории моего мира, то в Калифорнии лет через двести будет жить миллионов десять, и больше не надо.
