— Нет, — сказал Денис, не поднимая головы от ножа, который точил мерными движениями. — Мне не нужна обуза.

— Это не обуза. Это сын Виктора.

Рука с точильным камнем остановилась.

— Какого ещё Виктора?

— Того самого. Тавернщика из Дубового Яра. Помнишь?

Денис чуть изменился в лице и коротко ответил:

— Помню.

— И помнишь, что ты ему должен?

Денис положил нож на колено и впервые посмотрел Самсону в глаза. Взгляд был нехороший.

— Ты об этом, значит.

— Да, — сказал Самсон. — Виктор тебя вытащил из-под Кривой горы, когда ты уже прощался с жизнью. Ты сам говорил: «Я Виктору по гроб жизни обязан». Вот и отдай долг. Забери его сына на год, сделай из него человека, и верни отцу.

— Я сказал «по гроб жизни», а не «возьму воспитывать чужого щенка», — огрызнулся Денис.

— Щенок — сын человека, который тебя спас. Один год, Денис. Через год вернёшь, Виктор будет тебе благодарен. Глядишь, и с долгом рассчитаешься.

Денис молчал. Камень в его руке медленно ходил по лезвию. Вжик. Вжик. Вжик.

— Я видел этого парня, — наконец сказал он. — Сопли до колен. Трясётся, как осиновый лист.

— Вот и сделай так, чтобы перестал трястись.

— А если не перестанет?

— Перестанет. Отцовская кровь своё возьмёт.

Денис невесело хмыкнул.

— Если будет скулить, — сказал он медленно, — выкину на первой же стоянке. Как дворнягу.

— Не будет, — ответил Самсон, хотя уверенности не чувствовал ни на медяк.

— Откуда знаешь?

— Ты не дашь ему скулить. Гоняй без продыху, чтобы стал сильнее.

Денис несколько секунд буравил Самсона взглядом, потом вернулся к ножу. Вжик. Вжик.

— Ладно, — бросил он, не поднимая взгляд. — Тащи своего щенка. Помощник мне не помешает.

— Только уходите сразу, уговор? Возьми еды с собой, сколько влезет.

Денис лишь кивнул.

Леонид лежал на земле, скрючившись, прижав колени к груди.

Верёвки врезались в запястья так, что пальцы давно перестали что-либо чувствовать. Левый глаз заплыл и не открывался. Губа лопнула и засохшая кровь стягивала кожу. Рёбра справа горели огнём — там его пнули сапогом с железной набойкой.

Он не плакал. Слёзы кончились ещё вчера, после второго избиения, когда усатый охотник бил его по почкам и приговаривал: «Это тебе за Змея, щенок. Это тебе за Змея».

Леонид не убивал Змея. Он это знал, охотники это знали, но всем было плевать.

Каждый раз, когда шаги приближались к его костру, тело Леонида сжималось само, без участия разума. Мышцы каменели, дыхание останавливалось, а в голове стучала одна мысль: только бы мимо. Только бы не ко мне. Только бы мимо.

Он больше не думал о побеге. После первой попытки, когда его поймали через сто шагов и избили так, что он потерял сознание, мысль о побеге умерла. Вместо неё поселился страх. Тупой, животный, заполняющий всё пространство от горла до паха.

Шаги. Тяжёлые, размеренные. На этот раз точно идут к нему. Леонид сжался, поднял плечи и уткнулся лицом в землю.

Кто-то присел рядом. Нож скользнул по верёвкам, и руки Леонида упали на землю, как плети. Он не почувствовал облегчения — пальцы онемели до полной бесчувственности. Только жгучее покалывание в запястьях, как будто тысячи иголок воткнулись одновременно.

— Слушай меня, — произнёс Самсон.

Леонид открыл рот. Слова «не бейте» уже стояли на языке, готовые сорваться. Он их произносил так часто, что они потеряли смысл и превратились просто в звук, в мычание, которое ничего не меняло.

Но Самсон не замахивался, не хватал за шиворот. Он просто сидел рядом и ждал, пока взгляд Леонида перестанет затравленно бегать и сфокусируется на лице охотника.

— Сейчас встанешь и пойдёшь вон к тому шатру, — продолжил Самсон. — Там человек по имени Денис. Он заберёт тебя с собой.

Леонид моргнул.

— Куда? Я не хочу…

— Подальше отсюда. Он научит тебя драться, охотиться и не мочить штаны при виде чужого кулака. Через год вернёшься к отцу.

Леонид молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Слова доходили медленно, будто сквозь толщу воды. Отец. Год. Вернёшься.

Самсон посмотрел на него тяжёлым взглядом.

— Тебя здесь убьют до утра, парень. Так что выбирай.

Леонид поднялся. Колени подгибались, перед глазами плыло. Он сделал шаг, другой — ноги слушались плохо, но держали.

Пока шёл через лагерь к шатру Дениса, мысли метались в голове, как перепуганные крысы.

Мама.

Последнее, что он видел, прежде чем его выволокли из двора, — её тело на земле, неподвижное, с кровью на лице. Она не шевелилась.

Леонид не знал, жива ли она. И это незнание было хуже любых побоев. Он не смог её спасти…

Это всё из-за Макса!

Леонид помнил, как тощий заморыш подкрался к Змею со спины и вонзил кухонный нож тому в шею. Именно из-за нападения Макса охотники обозлились, убили мать и сейчас избивают Леонида. Хотя он ни при чём.

И Леонид ненавидел Макса — искренне и глубоко, до ноющих избитых почек.

Но к ненависти примешивалось злорадство — наглый выскочка сгорел, запёкся, как утка в печи. Туда ему и дорога.

Леонид добрался до шатра Дениса. Откинул полог и увидел жилистого мужчину, который сидел на расстеленном плаще и точил нож. Мужчина поднял взгляд, оглядел избитого Леонида с головы до ног и бросил:

— Садись.

Леонид кулём рухнул на земляной пол. Ноги больше не держали.

Денис вернулся к ножу. Вжик. Вжик. Вжик. Ритмичный, равнодушный звук.

— Будешь скулить — перережу глотку и брошу на обочине, — сказал Денис, не глядя на него. — Будешь проситься домой — перережу глотку и брошу на обочине. Ясно?

— Ясно, — прошептал Леонид.

— Выживешь — станешь воином. Не выживешь — значит, не судьба.

Денис поднял нож, проверил лезвие большим пальцем и остался доволен. Убрал в ножны, внимательно, с тенью интереса посмотрел на Леонида.

— Отец у тебя — настоящий воин, — сказал охотник. — Посмотрим, в кого ты пошёл.

Леонид молча кивнул.

Самсон смотрел вслед Леониду — одна проблема решена. Виктор получит сына обратно, живого, может, даже окрепшего. Это будет жест доброй воли, достаточный, чтобы избежать мести старого воина. Отряду скажет, что отдал ненужного парня Денису в качестве оруженосца.

Самсон проводил глазами удаляющуюся парочку и уже почти поверил, что худшее позади, когда услышал конский топот.

Всадники вынырнули из темноты леса, как волчья стая. Кони тяжёлые, снаряжение добротное. Впереди человек, которого Самсон узнал по силуэту ещё до того, как разглядел лицо.

Это был Зеон. Глава одного из крупнейших охотничьих отрядов в этих краях.

Молодой, широкоплечий, с коротко стриженной головой и шрамом через левую бровь.

Зеон легко, по-кошачьи спрыгнул со спины лошади, и сразу направился к Самсону, оскалившись белозубой улыбкой, от которой по спине пробегала дрожь.

— Самсон! — Зеон раскинул руки, будто встретил старого друга. — Давно не виделись!

Они обнялись коротко, по-мужски. Самсон ощутил под кожаной курткой гостя тугие мышцы и непроизвольно расправил плечи, чтобы не выглядеть дряхлым на его фоне.

— Проездом? — спросил Самсон, хотя уже знал ответ. Зеон всегда приезжал по делу.

— Давай присядем, — предложил гость и, не дожидаясь приглашения, расположился у костра. Его люди рассыпались по лагерю, здороваясь с охотниками Самсона. Кто-то уже доставал фляги, и через пять минут лагерь загудел вдвое громче.

Зеон отхлебнул из протянутой кружки, вытер губы и без предисловий перешёл к сути.

— Мои ребята заезжали сегодня утром в одну деревеньку — Дубовый Яр, знаешь такую?

Самсон почувствовал, как холод ползёт вверх по позвоночнику.

— Знаю, слышал.

— Ну, еще бы, — усмехнулся охотник. — Хотели поесть нормально, как люди, за столом. — Зеон сделал паузу и посмотрел Самсону в глаза. — Так эти селяне их избили и вышвырнули из таверны, как шелудивых псов, представляешь?