Мария открыла глаза и посмотрела на меня сквозь слёзы долгим взглядом, будто видела меня впервые. Потом кивнула и отвернулась к стене.

Антоний поправил одеяло и сделал мне знак, чтобы я молчал и больше не мучил её.

Через минуту Мария справилась с собой и заговорила снова. Голос её стал суше.

— Что с таверной?

На этот раз Антоний вмешался и не дал мне ответить. Подскочил к изголовью и затараторил:

— Да цела таверна, цела. Стены стоят, крыша на месте. Вот, паренёк твой хочет гарь почистить, подлатать маленько и снова в работу пустить.

Мария повернула голову ко мне. Слёзы высохли, и теперь в её глазах блеснуло подозрение.

— А где он взял деньги?

— Я работаю, — начал я. — Готовлю, продаю еду, как раньше. Только на улице, потому что зал…

— Откуда деньги, я спрашиваю? — Мария приподнялась на локте. Антоний охнул и схватил её за плечи, пытаясь уложить обратно. — На мастеров, на алхимию, на ремонт? Где ты столько взял?

— Заработал. И… трофеи.

— Какие трофеи? — Она прищурилась. — Ты что-то украл из таверны? Из сундука? Или из подвала?

— Нет! Я ничего…

— Не ври мне! — Голос Марии набрал силу, и на секунду мне показалось, что она здорова. Что сейчас она встанет и влепит мне подзатыльник, как раньше. — Виктор вернётся, и во всём разберётся! А ты не трогай ничего! Ничего, слышишь? Верни всё на место!

Я открыл рот, чтобы возразить ей, чтобы оправдаться и доказать свою правоту. Внутри всё переворачивалось от возмущения и обиды.

Я убил двоих бандитов, защищая эту женщину. Задыхался в подвале, едва не сгорел заживо. После всего остался приводить таверну в порядок за счёт честно заработанных денег. А она обвиняет меня в воровстве?

Но злость схлынула так же быстро, как пришла. Я посмотрел на Марию — бледную, измученную, с лихорадочно горящими глазами, и понял. Прямо сейчас, в эту минуту, ей нужен козёл отпущения, на которого можно повесить всю злость и обиду на несправедливость мира. И вот он Макс. Приблудный сирота, который всегда был под рукой, постоянно бил посуду и раздражал своим существованием… Я больше не мальчик для битья. Но ещё я мужчина, которого такие мелочи не трогают. Выздоровеет, сама всё увидит. А оправдываться я не стану.

— Мария, — сказал я ровно. — Я не трогал ваши вещи. Деньги мои, заработанные и добытые в бою. Я готовлю еду во дворе, на свежем воздухе, потому что зал сгорел. Люди приходят, едят, платят. Вчера я заработал почти сотню медных монет. Сегодня утром ещё больше. На эти деньги я нанимаю мастеров, чтобы починить вашу таверну.

— Это всё из-за тебя, — прошептала Мария, но в голосе её уже не было злости, только усталость. — Если бы ты не лез со своими выдумками… Эти твои специи, твоя чистота, твои порядки… Никто бы не пришёл, никто бы не…

Она не договорила. Уткнулась лицом в подушку и затихла.

Антоний покачал головой. Достал из-за пазухи ещё одну маленькую склянку с тёмной жидкостью и капнул несколько капель Марии на губы. Та вздрогнула, но через полминуты дыхание её выровнялось.

Вот и славно. Пускай лучше спит. Я парень сильный, но и у меня есть предел.

Старик выпрямился и посмотрел на меня. В его глазах не было осуждения, скорее понимание.

— Подожди во дворе, — тихо сказал он.

Я кивнул и молча вышел. Мне и правда лучше выйти на воздух, подышать.

Солнце поднялось высоко, так что я остался в тени на крыльце. На душе было паршиво. Умом я понимал, почему Мария набросилась на меня с обвинениями. А еще я знал, что без моего участия всё могло пойти по другому сценарию. Спасти Марию было бы некому.

Сердце колотилось, разгоняя кровь, словно перед дракой. Я шумно выдохнул и попытался успокоиться. Ника на моём плече потянулась к пучкам трав, что были развешаны над крыльцом.

— Нельзя, — сказал я, отводя её лапу. — Чужое.

Ника недовольно фыркнула и предприняла новую попытку. Я сошёл с крыльца и сорвал травинку у забора. Сунул панде, чтобы успокоилась, и вернулся в тень под навесом. Ника понюхала угощение, поморщив носик, пожевала и демонстративно выплюнула. На краю сознания полыхнуло возмущение — мол, это не то, и ты прекрасно знаешь, что подсовываешь гадость.

— Ты даже не можешь определить, что там висит, — сказал я назидательно. — А вдруг там отрава? Нельзя тянуть в рот всё подряд.

Ника мрачно посмотрела на меня, чуть повернув голову, и в глазах её ясно светился вопрос: «Ты сейчас серьёзно?». Затем она потянулась к пучку снова.

— Нет, — повторил я и присел на ступенях. Так она точно не дотянется до связок под навесом.

Ника спрыгнула с моего плеча и села рядом, но спиной ко мне. Я потянулся её погладить, но она дёрнула шкурой на спине и отодвинулась на полшага. Понятно, разобиделась.

Её обида выглядела комично, я даже забыл про Марию с её обвинениями.

Скрипнула дверь, и на крыльцо вышел Антоний. Сел рядом со мной и упёрся руками в колени.

— Не бери в голову, — наконец сказал он. — Горюет баба. Сын пропал, муж неизвестно где, таверна сгорела. Ей сейчас всё равно, на кого злиться.

— Я знаю.

— Знаешь, и молодец, — он помолчал и сменил тему. — Так, напомни-ка, ты что-то хотел ещё, кроме раствора?

Я собрался с мыслями и сказал:

— У Виктора была книга про технику Воздушного клинка. Я по ней начал практиковаться, но она сгорела. Может, у вас найдётся что-то похожее? Любые книги по техникам или практикам.

Антоний прищурился и постучал пальцем по колену. Потом встал, ушёл в дом и вернулся через минуту с тонкой мятой книжицей.

— На! — Он сунул мне книжку. — Для начала хватит.

Я осторожно взял книгу из рук старика и прочёл название на обложке: «Основы управления потоком».

Открыл, пролистал и обнаружил, что половина страниц отсутствует, а оставшиеся засалены чьими-то жирными пальцами и местами заляпаны чем-то бурым.

Но на страницах красовались рисунки и схемы с описаниями на местном языке. Система тут же начала переводить что-то про дыхание, концентрацию и движение энергии по каналам.

Получена книга «Основы управления потоком» (неполная).

Изучение книги повысит навык Острый ум , расширит возможности усиления навыка Сила духа и откроет доступ к базовым техникам управления энергией.

Я чуть не бросился обнимать старика. Это было именно то, что мне нужно. Здесь была теоретическая база, которой мне катастрофически не хватало.

— Спасибо, — искренне сказал я, убирая книгу за пазуху. Ника заинтересованно подошла и потянула лапой воротник моей рубахи, проверяя, не спрятал ли я что-нибудь вкусненькое. Иначе почему я такой радостный. Явно старик какое-то угощение принёс. Панда сунула голову за пазуху, обнюхала книгу и фыркнула с явным презрением. Ничего ты, зверюга, не понимаешь, знания, вот истинная ценность!

— Но вообще, — продолжил Антоний, — лучше всего изучать навыки с наставником. Книжки, это так, для закрепления.

Я поднял на него просительный взгляд, но не успел раскрыть рот. Антоний, словно прочитав мои мысли, буркнул:

— Мне некогда, у меня больных полная изба день через день. — Я сник, но Антоний продолжил: — Вот мастер Гром — другое дело. Поговори с ним. Он хоть и старый ворчливый хмырь, но если ты его заинтересуешь, научит лучше, чем любая книга.

— Я поговорю, — пообещал я и задал вопрос, который мучил меня с самого пожара: — А ещё скажите, тот порошок, которым вы потушили огонь, — что это было?

Антоний ухмыльнулся в бороду. Впервые за весь разговор на его лице появилось довольное выражение. Точнее самодовольное.

— Мал ты ещё такие вещи знать, — сказал он, оглядывая меня сверху вниз. — Я для создания этого порошка учился тридцать лет. Хочешь повторить, учись. Может, когда-нибудь расскажу. А может, и нет. Погляжу, как ты с Громом будешь учиться.

Я внутренне усмехнулся. Вот я прокачаюсь и сам разберусь. А если не разберусь — приду снова, и на этот раз ты от меня так просто не отделаешься.