– Полагаете, от меня следует ожидать какую-нибудь подлость?

– Подлость? Нет, вы не способны на то, что сами считаете подлостью, но опасаться вас определенно стоит, – неуверенно поднявшись, я подошла к окнам. Граф остался стоять на месте. Если бы я исподтишка не наблюдала за ним, то и не заметила бы мимолетного шага в мою сторону: он явно намеревался мне помочь, но решил не делать этого.

Ноги все еще подкашивались от слабости, и я прислонилась к одной из колонн. Она была теплой, нагрелась за день от солнца.

Отсюда хорошо были видны черепичные крыши города, прорезанные серебристо-белыми куполами храмов, за которыми простиралось море.

Бирюзовое, переливавшееся золотыми бликами на солнце, оно уходило к высокому горизонту, где темно-синяя полоса воды сливалась с голубым небом.

– Лагомбардия… город мечты и любви… – раздалось у меня над ухом. – Мне жаль, что вы так и не увидели его…

Что-то было в голосе графа такое, что я обернулась. Он стоял, прислонившись к соседней колонне, и с грустью смотрел на виднеющиеся впереди красные крыши. Я вдруг заметила, что у него классический профиль, таким обычно древние скульпторы награждали богов. Полуприкрыв глаза, он с любовью всматривался в свои владения. Сердце забилось сильнее. Мне вдруг представилось, как он смотрит на меня с таким же выражением. А потом мы могли бы выпить кофе…

– Почему не увижу? – тихо спросила я, просто чтобы нарушить молчание.

– Потому что игра зашла слишком далеко, и я не буду рисковать вами, – он даже не повернул головы, – вы отправитесь обратно в свой мир.

– Что? – я даже подпрыгнула на месте, не поверив его словам. – Вы откажетесь от всего? Ради чего?

Он повернулся, его глаза зло сверкнули:

– Я не убийца, что бы вы там обо мне не думали. Негодяй, мерзавец, но не убийца, а оставлять вас здесь равносильно тому, чтобы подписать вам приговор! Уж если они выследили вас здесь, в моем доме…

– Ну, положим, выследили они не меня, – пробормотала я, чувствуя себя как ребенок, у которого вдруг отобрали конфету. Сама мысль о том, что придется покинуть этот яркий мир и вновь отправиться на прополку, вызывала уныние.

– Какая разница? – отозвался граф. – Все равно вам лучше выйти из игры, пока это не зашло слишком далеко. В этой комнате есть шкаф, пятый справа, на нем изображена змея, кусающая свой хвост, как вы знаете, это символ бесконечности. Бесконечности миров.

Он замолчал, давая понять, что сказал мне все. Я еще постояла, наслаждаясь видом, затем подошла к стене, где находились книжные шкафы. Считать не пришлось, мозаика была слишком заметной. Змея, кусающая себя за хвост. Бесконечность. Бесконечность времени, бесконечность миров. Я внимательно разглядывала изображение рептилии, на секунду показалось, что она ехидно смотрит на меня, проверяя, смогу ли… затем я нерешительно потянулась к дверной створке.

– Ну что же вы, – приободрил меня хозяин дома, все еще стоя спиной ко мне, – смелее!

Я задумалась. Там, за дверью, был родной Питер, работа, дача, огурцы, так любимые графом Алайстером, опостылевший Макс, нормальная жизнь… Следовало быть честной с самой собой, в глубине души я всегда жаждала приключений, часто жалея, что родилась слишком поздно для безумных скачек и схваток под луной.

Именно поэтому я пошла в пятиборье. И, стыдно сказать, именно поэтому согласилась работать в госорганах, надеясь, что в один прекрасный день случится чудо. И вот оно случилось, но при первой же опасности я бегу обратно, в свою совершенно обыкновенную жизнь.

С другой стороны, я единственный ребенок у мамы, она и бабушка прожили свою жизнь и теперь пытались руководить моей. Они настояли, чтобы я поступила на экономический, они все время ворчали по поводу моей работы в ведомстве, хотя именно зарплата с этой работы позволяла нам жить нормально, да и сейчас, узнав обо всем, они наверняка не одобрят всю эту эскападу.

А ведь еще был сам граф Алайстер, при взгляде на которого сердце замирало, а потом будто неслось вскачь… И если я сейчас уйду, то никогда больше с ним не встречусь. Я развернулась и решительно отошла от шкафа:

– Знаете, я, пожалуй, останусь!

– Вы с ума сошли! – граф обернулся и с изумлением посмотрел на меня. – Вы понимаете, что это опасно?

– Понимаю, – кивнула я, – и остаюсь.

– Что за ерунда! Немедленно объяснитесь, – потребовал он.

– Нет. Я изменила решение и остаюсь, – я вновь села на диванчик и демонстративно скрестила руки на груди, – и поскольку с вами я больше пить не буду, то единственный способ попытаться протащить меня в состоянии беспамятства – это стукнуть по голове чем-нибудь тяжелым!

– Не искушайте меня! – фыркнул Алайстер, с удивлением рассматривая меня, словно взвешивая все «за» и «против». – Скажите, зачем вам это?

– Если я отвечу, что из альтруистических соображений хочу помочь вам, вы поверите?

– Нет.

– Я так и думала. Тогда считайте, что я меркантильна и хочу обещанную вами премию. В двойном размере.

Граф нахмурился.

– Вам нужны деньги? – напрямик спросил он. Я покачала головой:

– Деньги нужны всем. Они помогают нам стать независимыми.

– Или слишком зависимыми от них.

Он помолчал, а потом тяжело вздохнул.

– Признаюсь, вы облегчили мне задачу. Но учтите: игра становится опасной. Последствия вы видели.

– Видела. Хотя… не могу понять, почему молния ударила в спальню, а не в меня?

– Маяком служило кольцо. Вернее, вплавленная туда прядь волос. Судя по всему, наши противники знали, что я использую амулет.

При словах «наши противники» я улыбнулась, понимая, что эта партия осталась за мной.

– Интересно, почему хотели уничтожить двойник, а не оригинал?

– Ваша гибель осложнила бы отношения между нашими странами. Мне пришлось бы потратить много усилий, чтобы замять скандал. Это отвлекло бы от свадьбы. Кто бы мог подумать, что я буду радоваться тому, что вы ослушались приказа!

Я улыбнулась и призналась:

– На самом деле я хотела провести эксперимент…

Понимая, что именно сейчас не стоит ничего скрывать, я сбивчиво рассказала о своих ощущениях, когда кольцо было надето на мой палец. Вопреки моим ожиданиям, Рой очень внимательно выслушал меня, затем кивнул:

– Да, такое возможно. Эти амулеты фактически передают тому, кто их носит, часть памяти другого человека. Значит, и чувства, и мысли тоже этому подвластны. Интересное наблюдение.

– Простите?

– До вас никто не говорил об этом.

– Не считали нужным?

– Или не замечали. – Рой сел за стол, подвинул лист бумаги и, достав грифель, начал бездумно штриховать. – В любом случае мы знаем, что Кариссу пытались уничтожить.

– У вас есть предположения, кто стоит за всем этим? – без обиняков спросила я. Граф пожал плечами:

– Разумеется, Пастыри из Лаччио. Остается понять, кто в Лагомбардии связан с ними, но на этот вопрос я не готов ответить. Пока не готов.

– Слишком много подозреваемых – поддразнила я.

– Увы, некоторым знатным семействам с обеих сторон была очень выгодна война между нашими государствами.

– И кто выиграет больше всех?

– На самом деле, никто, но, думаете, кому-то до этого есть дело? – теперь голос графа был полон сарказма. – Сиюминутная выгода – вот то, что все видят. И я не знаю, кто из них готов убить женщину ради очередного мешка золота.

Я внимательно посмотрела на него:

– В связи со всеми событиями вы уверены, что Карисса жива?

– Да. Более того, кузина в безопасности. Хрусталь в ее медальоне не стал светлым.

– Почему он светлеет? – спросила я. Рой улыбнулся. Отодвинул исчирканный лист и взял следующий. На этот раз его движения были последовательными и четкими.

– Сказать по правде, я как-то не задумывался об этом, – он взглянул на меня и вновь перевел взгляд на рисунок. Движения грифеля стали плавнее, – все дело в том, что черный хрусталь прекрасно хранит все, что в него заключили. Возможно, попадая в него, кровь остается как бы живой, и лишь когда владелец умирает, она перестает быть прежней.