К забору лучше не прислоняться. Такое ядро может и покалечить. Да здесь десятки способов умереть! Причём вне зависимости от того, буду я прятаться или просто стоять посреди двора.

У бойницы в заборе стоял Сыч с большим луком в руках. Он выглянул, прицелился и выстрелил. Тут же отступил, и в стену снаружи со стуком воткнулось несколько стрел. Сыч потянулся за следующей стрелой, мельком глянул на меня и бросил:

— Там Павел тебе навес сделал над твоим столом, спрячься.

Я глянул в сторону, где было моё рабочее место. Увидел, что стол перенесли за угол, под защиту южной стены таверны. Над столом увидел наспех сделанный навес, что укрывал не только стол, но и пространство вокруг. От стрел, перелетающих через забор, точно убережёт. От прямой атаки вряд ли, да и если враги ворвутся сюда… Лучше об этом не думать.

Я метнулся под защиту навеса, прикрывая голову руками. Бросил мешок с зельями на стол. Руки тряслись, сердце колотилось, дыхание сбилось, будто я пробежал стометровку.

Система мигала на краю зрения сообщениями о том, что уровень таверны ухудшается. Ещё бы! Я проигнорировал эту информацию, сейчас важнее другое.

Когда я перевёл взгляд на котелки над костром, то невольно задержался, изучая сообщения. И были они безрадостными.

Пока меня не было, за кухню отвечали Сёмка и Сыч. Сыч, похоже, быстро переключился на оборону и бросил готовку. А Сёмка… Сёмка старался.

Похлёбка почти выкипела. А ведь я хотел сделать из неё боевой суп. Я зачерпнул ложкой, попробовал и сморщился: пересолено. Немудрено, жидкости-то почти не осталось.

Пирожки, которые я начал делать, мой помощник честно попытался повторить. Судя по остаткам на столе, он слепил из теста, риса и мяса несколько кривых комков, парочку из них сжёг до состояния углей, сдался и бросил это дело. И это были хорошие новости, потому что он перестал портить заготовки.

Времени на расстройство не было. Над головой прогудел ещё один огненный шар и ударился о стену таверны. Здание тряхнуло, посыпалась древесная труха, но стены выдержали, едва заметно мигнув рунами Антония.

С той стороны забора ревели голоса, мало похожие на человеческие. Но защитники таверны методично отстреливались из луков и арбалетов.

Подняв голову, я увидел, как Назар, стоя у бойницы и сжав губы в тонкую линию, ведёт ладонью, от которой исходит зеленоватый луч.

Николай, высматривая что-то в бойнице, вдруг взмахнул кистью, и с его ладони в темноту сорвалось нечто быстрое и гудящее.

Сыч запустил очередную стрелу в небо, затем будто задумался и повёл рукой, будто изображая полёт стрелы.

Над головой пролетел очередной шар с шумным воем, и через пару секунд раздался взрыв где-то в глубине деревни. Как бы там пожар не начался.

Во дворе приземлилось нечто и тут же разлилось лужей, едва не задев Сыча. Лужа задымилась и забурлила. К ней быстро подбежал один из мужиков и принялся сгребать к шипящей массе землю ногами.

Краем глаза я заметил Сёмку. Он скорчился за углом здания таверны и испуганно выглядывал. Ну и правильно, пускай там сидит. И под ногами не мешается, да и безопаснее там, наверное…

Оторвав взгляд от происходящего, я заглянул в мешок и пересчитал бутылочки. Коралловых, с сильным зельем исцеления, всего четыре. Красных, с зельем закалённой доблести — восемь. Во дворе таверны я уже насчитал шестнадцать человек. И это не считая Павла и тех, кто ему помогает на втором этаже.

Одних зелий мало, других и того меньше. В общем, будем выкручиваться, как умеем. Я скользнул взглядом по котелку с выкипевшей похлёбкой. Будем исправлять.

Я решительно влил половину бутылочки закалённой доблести в похлёбку, добавил туда же воды, чтобы разбавить соль. Следом отправил туда же часть имеющихся у меня трав, необходимых для зелья закалённой доблести и помешал, пустив из ладони каплю доступной мне энергии.

Из-за суеты сложно было сосредоточиться и почувствовать, что происходит в котелке. Надеюсь, у меня выйдет хоть что-то путное.

Колотящееся сердце и шум вокруг побуждали действовать. Я просто не смогу спокойно стоять и помешивать похлёбку, когда вокруг такое. Поэтому я переключился на второе дело.

В миске рядом стояла начинка из риса и мяса для пирожка. Сёмка зачем-то всё перемешал, но это не так плохо. Не долго думая, я вылил остатки зелья в начинку и принялся перемешивать.

Ника осмелела и выбралась наружу, но от пролетевшего мимо огненного шара тут же спрыгнула и спряталась под лавку, поджав хвост.

— Никуда не убегай! — скомандовал я панде. — Сейчас опасно гулять по двору.

Но она и так не собиралась.

Тщательно перемешав начинку для пирожков, я принялся поспешно лепить и выкладывать на стол тесто.

Краем глаза взглянул на похлёбку. Процент её качества значительно подрос, кажется, удалось спасти. Тактическая похлёбка и боевые пирожки. Как я и задумывал когда-то.

У меня ещё оставалось немного простого лечебного зелья, и несколько пирожков я приготовил с целебной начинкой. Выложил их отдельной кучкой. Главное теперь не перепутать, где какие.

Снова жахнуло, и в стену таверны ударил ещё один огненный шар. В ответ с нашей стороны полетел очередной монструозный снаряд от Павла.

Один из деревенских рядом со мной вскрикнул и упал с помоста у забора. Из его плеча торчала стрела. Мужик скорчился, зажимая рану.

— Тащите его сюда! — крикнул я. — Под навес!

Никто не услышал. Или не обратил внимания, в грохоте боя мой голос тонул, как мышиный писк. Я вспомнил о своём помощнике и оглянулся.

Сёма по-прежнему сидел у стены, обхватив колени руками. Бледный, с расширенными глазами, губы тряслись.

— Сёмка, помоги! — Я махнул, указывая на раненого.

Мой помощник мелко кивнул, но так и остался на месте.

Я не ждал, схватил пирожок из стопки «лечебных» и побежал к раненому сам. Упал на колени рядом с мужиком. Тот, стиснув зубы, протолкнул стрелу дальше и прохрипел:

— Помоги обломать…

— Чего? — спросил я.

— Стрелу снизу подержи, — стиснув зубы просипел мужик, затем схватился за древко стрелы и стал брать её на излом. — Стрелу держи, — зашипел он.

Я не раздумывал, просто сделал как он сказал — ухватился за стрелу, стараясь хоть как-то её зафиксировать.

Воин, зашипев от боли, резко обломал навершие стрелы с жёстким оперением.

— А теперь вытаскивай.

Он повернулся боком, демонстрируя торчащую из задней части плеча наконечник стрелы.

— Живее! — прорычал воин.

Я поспешно огляделся. Мне на помощь по-прежнему никто не спешил. Да и раненного мало интересовало, что я повар, а не медик.

Я ухватился за конец стрелы и потянул, вытаскивая древко из раны.

Твою ж…

Из раны обильно пошла кровь. Я попытался зажать рану, где-то читал про давящие повязки, чтобы остановить кровотечение. Вот только чем перевязать? Я действовал на автомате. От вида крови меня обуяла суета, мысли путались, Макс внутри меня, похоже, и вовсе потерял сознание.

Опомнившись, я отнял руку от плеча воина и протянул ему целебный пирожок, с которым сюда прибежал.

В глазах воина промелькнуло удивление.

— Что за… — отмахнулся он. — Ты обезумел парень?

— Там лечебное зелье, — крикнул я. — Ешь!

Тот хотел было возразить, но мне было не до споров. Стоило ему открыть рот, как я пихнул ему пирожок между зубами. Ошарашенный мужик принялся механически жевать.

Наверное, из меня хреновый медик.

К моему облегчению рядом возник Сыч. Молча подхватил скривившегося от боли раненого под руки и поволок под навес. Я поспешил следом, пытаясь на бегу придерживать рану.

Свечения вокруг раны не было, но кровотечение стало замедляться. Мужик, который едва не поперхнулся пирожком, скосил глаза на плечо и тяжело выдохнул.

— Шпашибо, — произнёс он с набитым ртом.

Сыч посмотрел на меня.

— Не геройствуй, будь здесь, — бросил он и бегом вернулся к бойнице.

Мне нужна помощь. Сёма по-прежнему сидел у стены, раскачиваясь. Я плеснул в тарелку недоготовленную «специальную боевую похлёбку», подбежал и сунул ему в руки.