Он понимал, что для него всё кончено. Про него теперь столько слухов пойдёт, что никто дел иметь не захочет. Кто пойдёт под начало неудачника, так легко теряющего людей? Его будущее — в лучшем случае спиваться в каком-нибудь трактире, вспоминая былые деньки, а потом сдохнуть пьяным в канаве.
И всё из-за нелепой глупости. Из-за несдержанности его бойцов. Из-за проклятого Змея и Зеона…
Тимофей повернулся уходить, и вдруг до них донёсся окрик дозорного, но тут же оборвался, будто кто-то зажал ему рот.
Из темноты, из оврага со стороны ручья бесшумно вынырнули тени. Они двигались быстро и слаженно.
— В атаку! — Чёткая команда прорезала воздух.
Люди Самсона не успели перестроиться. Кто-то схватился за оружие, кто-то попытался применить технику. Но нападающие знали своё дело. Они ударили клином, рассекая отряд надвое, и моментально вступили в бой.
Самсон мгновенно оценил расклад: их атаковали десять воинов. С ними можно было воевать на равных и даже победить. Но сейчас его воинов застали врасплох.
Бойцы не успевали отреагировать и падали замертво с разрубленными шеями и пробитыми головами.
И в этот момент Самсон увидел Виктора, глаза которого полыхали ярче, чем у охотников, опоенных зельем Зеона.
Виктор ждал этого момента весь день.
Он шёл с отрядом Анатолия через овраги, по тропам, которые показывал Сыч. Виктор мрачно молчал, не вступая в разговоры с товарищами. Слушал, как мужики обсуждали зелье Макса — мол, чувствуют себя сильнее и крепче, а один напоролся ладонью на колючки и удивился, что кожу даже не прокололо, хотя должно было распороть до кости.
Макс. Макс. Опять этот Макс. Каждый второй разговор о проклятом Максе. Каждая вторая благодарность Максу. Зелье Макса, стряпня Макса, взвар Макса. Будто не деревня защищается, а этот мальчишка.
Тьфу!
Жизнь Виктора летела в бездну. Он вернулся с охоты, и его встретили сгоревший дом и известие о пропаже сына. Жена чудом выжила, но теперь ведёт себя, как сумасшедшая. Зато сопляк, который раньше бил посуду и сидел, как заноза в одном месте, теперь ведёт себя уверенно и дерзко. Смеет разевать рот на него, Виктора. Причём в его собственном доме. А за этого паскудника еще и все заступаются.
А когда Виктор пытается вернуть всё, как было раньше, его осуждают все, кому не лень. А ведь это он, Виктор, кровью и потом заработал себе на таверну, строил её с любовью, по брёвнышку. Для своих сыновей. Для жены, которую до сих пор любил. Это его дом… И с какой радости он должен терпеть в своём доме выходки чужого сопляка?
Но когда он пытается указать Максу, где его место, все смотрят так, будто Виктор злодей.
Но почему, кто ответит, когда у Виктора всё идёт наперекосяк, этот щегол вдруг оперился и радуется жизни?
Вместо того, чтобы скорбеть и жаждать мести, Макс развил бурную деятельность и буквально расцвёл на чужом горе. Разве это справедливо? Он же демонстративно показывает, как ему теперь хорошо. И это на пепелище!
В глубине души Виктор понимал, что Макс, скорее всего, ни в чём не виноват. Но понимать и чувствовать — разные вещи. А чувствовал он одно: густую, чёрную, разъедающую ярость.
Вдобавок Виктор злился на унизительную выволочку, которую ему устроил Анатолий перед вылазкой.
«Ты не умеешь подчиняться, ты только создашь нам проблемы и должен остаться…»
Да кто он такой, этот Анатолий? Десятник, которого Виктор помнил ещё зелёным парнишкой на побегушках.
Но Виктор смирил свою ярость. Загнал гнев поглубже, чтобы выпустить его только на врагов.
И вот настал этот момент.
Когда отряд выскочил на растерянных охотников, Виктор оказался впереди. Он использовал технику ускорения, его развитый навык Пути Тела позволял делать рывок, от которого воздух схлопывался за спиной.
Он врезался в строй Самсоновых людей, расшвыряв их с пути, и принялся рубить мечом всех, до кого мог дотянуться, не думая и не целясь. Первый воин упал, не успев сообразить, что мёртв. Второго Виктор отшвырнул ударом такой силы, что тот пролетел три шага и переломился пополам, врезавшись спиной в дерево.
И тут Виктор увидел Самсона.
Тот стоял на возвышенности с мечом в руке, смотрел вниз, на своих людей, которых убивали у него на глазах, и не двигался. Слабак. В такой момент замешкался. И это ничтожество посмело явиться в его дом?
— Этот мой! — зарычал Виктор и бросился вверх по склону.
Анатолий крикнул вслед:
— Стой, держи строй!
Но Виктор сделал вид, что не слышит.
— Где мой сын? — Рычание Виктора перекрыло грохот боя. — Куда ты его дел, тварь?
Самсон встретил взгляд Виктора и будто ожил. В его глазах появилась осмысленность. Будто только сейчас он пришёл в чувства. Самсон медленно поднял меч, и два практика третьего ранга сошлись на вершине.
Виктор ударил первым. Сверху вниз, с хлопком, рассекающим воздух. Удар был такой силы, что земля под ногами Самсона треснула. Самсон парировал, клинки лязгнули, искры рассыпались веером. Вокруг Виктора появилось красное сияние. Его глаза горели огнём. Меч в руках Виктора будто ожил, раскалённый воздух вибрировал вокруг клинка.
Самсон резко ушёл от двух размашистых ударов, контратаковал, проверяя реакцию противника. Виктор хоть и ярился, но боевые рефлексы его не подвели. Он мастерски перевёл контратаку противника и шагнул на встречу, выбрасывая свой меч вперёд. Меч Виктора должен был вонзиться в грудь Самсона, но охотник будто стал неосязаемым. Он сместился на полшага, вновь обретя плотность, и клинок пронзил лишь воздух. В ответ Самсон ударил кулаком. Удар не достиг цели, но кинетическая волна заставила Виктора пошатнуться.
Виктор зарычал и ударил снова. Удары сыпались один за другим. Каждая атака пронзала воздух с хлопками и свистом. Техники воинов разгоняли руки до скоростей, при которых оружие становилось невидимым.
Дважды Виктор почти пронзил Самсона, и оба раза тот будто оказался чуть в стороне. Он щедро использовал техники и продолжал бой, но его силы были не безграничны. А в Викторе было столько ярости и жажды крови, что он казался несокрушимым и не знающим усталости.
Внизу, у подножия холма, Анатолий добивал остатки отряда Самсона. Деревенские догоняли пытавшихся сбежать охотников, и бой подходил к концу.
Анатолий крикнул Виктору:
— Добиваем и движемся дальше! Пока они не перегруппировались!
— Я догоню, — рыкнул Виктор. — Только узнаю, где мой сын!
— Вместе добьём его.
— Идите, я сказал!
Анатолий выругался и повёл людей дальше, за холм, в сторону основного боя.
Самсон и Виктор остались один на один.
В следующую атаку Виктор вложил всю свою ярость и гнев. Его меч вспыхнул багровым светом. Клинки сошлись крест-накрест, а в следующий миг меч Самсона со звоном лопнул.
Клинок переломился у рукояти с коротким сухим звоном. Осколки полетели в стороны. Меч Виктора, лишившись сопротивления, пошёл вниз и глубоко врубился Самсону в плечо.
Самсон упал на колени. Из раны густым потоком хлынула тёмная кровь, пропитывая землю. Сломанный клинок выпал из ослабевших пальцев.
Виктор стоял над ним. Дышал тяжело, ноздри раздувались. Глаза светились белым.
— Не смей подыхать! Говори, — прохрипел он. — Где мой сын? Отвечай, и я подарю тебе лёгкую смерть.
Позади, за холмом, послышались крики и лязг мечей — отряд Анатолия столкнулся с ещё одним вражеским отрядом. Бой разгорелся с новой силой.
Самсон поднял голову. Кровь текла по руке, капая с пальцев. Лицо побелело, но глаза были ясными.
— Я не затевал этого, — сказал он. — Таверну сжёг не я. Не по моему приказу, ведь я не враг тебе. Но по моему недогляду и моей слабости.
— Да какая таверна! — Виктор схватил его за ворот. — Сын мой где?
— Я отдал его Денису. Помнишь такого? Он воевал с тобой когда-то в баронской гвардии, а теперь вольный охотник. Денис увёз его на север, по моей просьбе. Он сильный мастер. Леонид будет учиться у него год, может два. Денис пообещал, что вернёт его. Живым и обученным. Я думал, что это поможет нам уладить всё. Вернуть, как было раньше.
