— Какой из меня староста, — сказал он. — Я всю жизнь с деревом работал, а не с людьми. Стамеской управлять умею, а людьми — нет. Отродясь к власти не рвался и начинать не собираюсь.
— Тогда ты предложи кого, — произнёс Фабий.
Назар помолчал, погладил бороду и обвёл двор взглядом. Его покрасневшие от усталости глаза останавливались на лицах, задерживались, шли дальше.
— Так ты, Фабий и сгодишься, — сказал он наконец. — Дело знаешь, в кузне у тебя порядок. И ума хватает, и хватки.
На пороге таверны появился Виктор с пустой тарелкой в руках. Видимо, возвращался от Марии. Взгляд Назара перескочил на хозяина таверны.
— Виктор вот тоже мужик толковый. — Назар пару секунд помолчал и продолжил: — Да только молод и горяч. Рановато его в старосты. А больше и не осталось никого.
Повисла пауза. Потом кто-то от дальнего стола крикнул:
— Фабий!
— Фабий! — подхватили с другого конца.
— Фабия в старосты!
Я посмотрел на кузнеца. Тот оглядел окружающих, кивая каждому кто выкрикивал его имя. Затем тягостно вздохнул, будто решаясь принять на себя тяжкий груз, и, наконец, кивнул.
— Раз такова воля нашего народа, я, так и быть, приму эту ношу, — заявил он.
Мужики взревели, застучали кружками и кулаками по столам.
А вот меня поведение Фабия насторожило. Слишком уж складно всё выходит. Да и он ведёт себя как опытный политикан. Я на таких насмотрелся, и не только по телевизору.
Тем временем, Фабий, сердечно благодарил всех за доверие, положив ладонь на грудь. Улыбнулся сдержанно, но было видно, что он доволен. Проследив за его взглядом, я увидел Варвару, которая стояла у забора. Кузнец едва заметно кивнул ей, и это не понравилось мне вдвойне. Варвара криво усмехнулась и быстро стрельнула взглядом в мою сторону.
Похоже, новый староста будет Варвару защищать, не в пример Антонию.
Видно было, что Фабий пользуется уважением среди деревенских. Против него пока не прозвучало ни одного голоса.
Я перевёл взгляд на Виктора. Тот стоял в дверях, глядя на кузнеца. Лицо тавернщика ничего не выражало. Да уж, ему сейчас не до общественных дел. Виктор развернулся и ушёл обратно.
Фабий убедился, что большинство высказалось за него, и с достоинством поклонился:
— Благодарю за доверие!
Кузнец решительно взял ситуацию в свои руки. Долго не раздумывая, он перешёл к насущным вопросам.
— После боя в деревне большие разрушения, — сказал он и посмотрел на группу воинов, что пришли из соседних деревень. Я видел, что Ермолай со своими напарниками держится чуть в стороне от местных. Фабий продолжил: — Если кто из соседей пожелает остаться и помочь с восстановлением, обещаю, без награды не уйдёте. А кто захочет тут остаться насовсем, так поможем и с жильём, и с работой.
Несколько человек переглянулись, кивнули. Фабий повернулся к Анатолию, который сидел во главе одного из длинных столов.
— Анатолий, ты человек бывалый и опытный боец. Мужики тебя слушают, как командира. Слышал, ты желаешь осесть и заняться мирной жизнью. Может, останешься у нас? С жильём решим, отстроим.
Анатолий поднялся с места и чуть склонил голову. Помолчал и сказал:
— Спасибо за приглашение. Я и правда подумываю, где бы осесть. — Он хлопнул по плечу Николая, сидевшего рядом, и закончил: — Но мне больше по нраву деревня Лесная Глушь, где живёт мой друг Николай. Я там уже и местечко присмотрел.
— Что ж, — Фабий развёл руками. — В любом случае мы рады, что у нас такие соседи.
Анатолий кивнул и сел на скамью.
— Также хочу поблагодарить нашего Виктора, за то что предоставил свой двор для раненых и для поминальни, — кузнец оглядел двор, но не найдя Виктора, лишь улыбнулся.
Фабий хотел было перейти к другому насущному вопросу, но тут поднялась фигура из-за дальнего стола.
Я удивился, увидев одного из охотников из отряда Ставра.
— Что будет с пленными охотниками из отряда Зеона? — спросил он.
— А, Данила. Рад, что ты ещё не ушёл. Мы все благодарим тебя за участие в обороне.
Охотник поморщился, но глаз не отвёл, ожидая ответа.
— Сам понимаешь, они нам враги. Решать их судьбу сейчас несвоевременно. После допроса с антониевыми зельями, они нескоро придут в себя. Одно могу пообещать, самосуд над ними не допущу. Либо решим всем миром, как поступить с ними, либо отдадим на справедливый суд барона. Но и прощать их никто не собирается. Они должны ответить.
Данила постоял, хмуро глядя на новоиспечённого старосту. На его скулах играли желваки. Однако он кивнул и молча сел за стол.
Фабий оглядел двор и перешёл к следующему вопросу. Голос его приобрёл печальные нотки. А ведь он прирождённый лидер, умеет управлять вниманием толпы и создавать нужный настрой. Вот такие люди обычно опаснее всего.
— На берегу всё готово для прощания с погибшими, — сказал кузнец негромко. — Пора пройти туда и отдать последние почести нашим героям.
Он указал на выход, и народ потянулся прочь из таверны.
Фабий подошёл ко мне и оглядел с головы до ног. Я ждал, гадая, для чего я ему понадобился.
— Обычно Антоний готовил зажигательные смеси, — сказал Фабий в ответ на мой недоумённый взгляд. — Для сжигания тел на церемонии прощания. — Он снова оглядел меня и спросил: — Он же учил тебя, Макс? Разберёшься? Других алхимиков-то у нас не осталось.
Я нахмурился, припоминая содержимое сумки Антония.
— В сумке что вы принесли, есть несколько оранжевых склянок, подписанных: «Зелье жаркого пламени». Может, это они?
— Да, Антоний так их и называл. Их нужно вылить на костры, а дальше просто зажечь. Справишься?
— Попробую. — кивнул я. Подхватил на плечо сумку Антония и отправился следом за толпой. Ника побежала рядом.
Мы шли к реке всей деревней, растянувшись длинной вереницей.
Я видел, что люди несут соломенных куколок, перевязанных цветными ленточками, букеты из полевых цветов, глиняные миски с кашей, ломти хлеба. Одна из женщин прижимала к груди деревянную фигурку лошади.
Солнце висело над кромкой леса, окрашивая всё происходящее в красноватый оттенок. Молчаливая цепочка людей прошла через деревню до мельницы и дальше к реке. Здесь у самой воды стояли погребальные костры. Невысокие помосты из сухих брёвен, обложенные хворостом и корой, сверху на каждом лежало тело, завёрнутое в холстину так, что виднелось только лицо.
Фабий и Назар обходили помосты, что-то негромко бормоча. Назар касался древесины, а Фабий выкладывал поверх тел медные монеты.
Когда они закончили обход, к помостам потянулись люди. Они укладывали свои подношения рядом с телами. Женщина с деревянной лошадкой положила фигурку на грудь одному из погибших и долго стояла рядом, беззвучно шевеля губами.
Назар уселся прямо на землю. В его руке появилась лютня, и он стал играть тихую мелодию. На этот раз не было и намёка на разухабистость.
Лицо Назара было хмурым и бледным. Павел подошёл и что-то хотел сказать плотнику, но тот лишь отмахнулся, мол, не мешай.
Я достал из сумки оранжевые склянки Антония. По кивку Фабия я обошёл помосты и плеснул на каждый по несколько капель. Зелье пропитывало дерево мгновенно, растекаясь по хворосту и впитываясь в кору.
Фабий оглядел костры скорбным взглядом и громко изрёк:
— Они погибли как воины, сражаясь за свой дом и за нас. Теперь они устремятся в новую дорогу, по небесному пути, вздымаясь по ступеням из дыма и пепла.
В этот момент мелодия Назара подхватила слова и разнесла их над рекой. А костры вдруг сам собой вспыхнули, будто только и ждали этих слов.
— Если кто-то хочет сказать последние слова, — произнёс Фабий, обращаясь ко всем, — то говорите сейчас. Пока герои могут вас слышать и, запомнив ваши слова, унести их с собой.
Николай шагнул вперёд первым. Встал в трёх шагах перед пылающим помостом, где лежал Коготь, посмотрел на его лицо и сказал:
— Коготь был хорошим воином. Молчаливым, не бросал своих, и шагал до конца даже будучи смертельно раненым. Пусть эти качества и дальше будут служить ему на небесном пути.
