Мы принялись за еду. Сытая Ника пришла и уселась у моих ног. Посмотрела мне в лицо, будто спрашивая, почему я грущу, всё же хорошо, все целы, она сытая, а еда рядом.

Гришка вдруг поднял голову от тарелки и сказал:

— Я с мамкой поговорю. Попрошу, чтобы ты у нас поселился. Лишние руки нам в хозяйстве не помешают, она согласится.

Павел тоже посмотрел на меня и добавил:

— Можно к Назару тебя пристроить. Жаль, что Антоний не успел взять тебя в ученики, он говорил, что ищет преемника. И ты на эту роль подходил больше всех.

Я обвёл всех взглядом и сказал:

— Спасибо вам за поддержку. От чистого сердца спасибо! Но я не останусь в Дубовом Яру.

Все глаза уставились на меня. Сёмка замер с ложкой у рта. Гришка округлил глаза от удивления.

— Меня Николай к себе звал, — продолжил я. — Я бы и раньше ушёл, но не хотел оставлять Виктора в такой момент. Знал бы, как оно повернётся, ещё вчера бы ушёл вместе с Николаем.

Сёма тихо охнул. Глаза его заблестели.

— А как же…

Сыч нахмурился, тяжело вздохнул. Потом негромко сказал:

— Да. Всё правильно. Так оно и должно было быть. С самого начала, когда ты осиротел, ты должен был попасть к Николаю. И не было бы тогда у тебя этих испытаний.

Я лишь невесело усмехнулся. Макс действительно перенёс много горя, живя у Виктора. Но была и другая правда. Если бы Виктор его тогда не забрал, Макс мог не дождаться Николая. Просто погиб бы, избитый односельчанами.

Сыч посмотрел мне в глаза и добавил:

— Но не забывай одну важную вещь, Макс. Всё, что происходит, всё это не зря. Любой опыт идёт в копилку. Так что все испытания, которые тебе выпали, они все готовили тебя к чему-то большему. Не забывай мудрость, которую ты взял у наших стариков.

— Спасибо за мудрость, — поблагодарил я.

А про себя подумал: кто бы знал, что прошлая жизнь и амбиции стать лучшим ресторатором мира готовили меня к тому, что я буду выживать в средневековой таверне.

— Я с тобой пойду, — сказал Павел.

— В этом нет необходимости, — начал было я, но Павел упрямо наклонил голову.

— Дорога через лес идёт, — сказал он. — Нельзя тебя одного отпускать. К тому же я многим тебе обязан. — Он чуть помедлил и добавил: — Да и путь плотника для меня окончен.

— Мастер Макс, и я с тобой пойду! — вскочил Сёмка, чуть не опрокинув тарелку. — Как ты без моей помощи справишься?

— И я! — Гришка был хмур и серьёзен, он тоже поднялся, твёрдо глядя на меня. — Я с тобой совсем по-другому стал на жизнь смотреть. Раньше только проблемы матери создавал. А сейчас хочу пользу приносить и у тебя дальше учиться!

От их мальчишеского порыва стало тепло на душе. Особенно если вспомнить, каким было моё первое знакомство с ними. Но наверное, так и зарождается дружба.

Да уж, даже немного жаль, что взять мальчишек с собой нельзя. Я по ним буду скучать.

— Нет, парни. — Я покачал головой. — Вам со мной нельзя, у вас здесь свои дома и матери. Да и я вас ничему особенному не учил, вы всему сами научились. Вот дальше и продолжайте учиться, набирайтесь мудрости. И родных поддерживайте.

— Но мастер Макс…

— Макс дело говорит, — отрезал Павел. — Вы только матерей своих печалить будете. Подумайте, что они почувствуют, не зная, где вы. А какими словами они будут Макса вспоминать? Увёл, мол, детей. Нет уж. — Он посмотрел на мальчишек, которые уже готовились выпалить возражения, и предложил: — А к делу я вас пристрою. Мастеру Назару подмастерья нужны, вот и поучитесь у него.

— Плотнику в подмастерья? — переспросил Сёма. Чуть поморщился и переглянулся с Гришей.

— А ну-ка тихо, имейте уважение, — рыкнул Сыч, заметив их переглядки. Мальчишки вздрогнули и вытаращились на него. — Этот плотник Болотня остановил в одиночку, забыли? Назар великий мастер. Я не знаю ни одного практика, кто столько славных дел совершил. Он и вас многому научит, если не будете дурить.

Сёмка восторженно выпалил:

— А он нас научит Болотня прогонять?

Сыч сменил гнев на милость и ответил спокойно:

— Ну, это уж у него спросишь.

Гришка нахмурился и опустил взгляд. Он явно думал о чём-то, и думы эти были тяжёлыми.

Сыч посмотрел на меня и спросил:

— И когда ты хочешь отправляться?

— Вот поедим и пойду.

Павел кивнул и встал из-за стола:

— Я тогда тоже не буду терять времени. Пойду объяснюсь с Назаром, да вещи соберу. — Он махнул рукой мальчишкам: — За мной, ребята, покажу вас Назару.

Пока Павел с парнями ходил к плотнику договариваться, я занялся сборами.

Звучит громко, «сборы». На деле всё моё имущество умещалось в один мешок и сумку Антония. Но когда я разложил вещи на кровати Сыча, то неожиданно понял: не такой уж я нищий.

У меня имелись деньги. Сорок серебряных, которые отдала мне Варвара по решению Антония. Монеты лежали в тяжёленьком тканевом кошельке. Два кожаных кошеля, оставшиеся от Шныря и Змея, были пусты. Я выгреб тогда подчистую всё, чтобы расплатиться с Борисом.

Я повесил на пояс кошель Змея и положил туда три монеты. Остальные деньги и кошельки положил в оставшуюся от матери шкатулку.

Когда монеты легли внутрь, по пальцам прошёл холодок, будто сквозняк лизнул руку. А резьба на крышке засветилась на миг, но тут же потемнела, будто ей не хватало энергии. И опять почудилось, будто шкатулка пыталась примёрзнуть к руке. Надо будет с ней разобраться. Вдруг у неё есть полезное свойство, а я о нём и не знаю. Таскаю с собой ценность и не подозреваю.

Стопка книг от Варвары и от Антония.

Пока я собирался, Сыч принёс меч Шныря, который я отдал ему перед отправкой в лес.

Я взял рукоятку, взвесил оружие в руке, вытащил лезвие на несколько сантиметров. Может ничего особенного. Но мне подойдёт и для тренировок, и для реального боя. Я вложил клинок в ножны и положил рядом с мешком, на пояс цеплять не стал.

Пока я разбирался со своим богатством, Сыч успел сходить к Марте и принёс мои выстиранные вещи. Чистый и аккуратно сложенный комплект, рубаха и штаны. Их я тоже сунул в мешок.

Ещё у меня оставалась одежда Шныря, которую я так и не почистил, руки не дошли среди всех событий. Её тоже сложил в мешок. Оставил только кожаные штаны, которые надел поверх своих тканевых. Всё же в дорогу лучше одеться так. Тканевые быстро придут в негодность.

Оставались мелочи: два энергоядра, одно с энергией природы, другое водяное. Неизвестное зелье, что было при Змее (я так и не разобрался, что в бутыльке, а система не определила) и клык какого-то зверя. И конечно, сумка Антония. У меня не было времени изучить её получше, хотя следовало бы. На дне её лежала россыпь зелий, но не меньше склянок хранились в кармашках и отделениях, что обильно были нашиты внутри сумки. Там может быть много интересного, и, как появится время, надо будет обязательно всё внимательно изучить.

Что ж, не совсем нищий.

Я затянул горловину мешка и закинул его на плечо. Сумку Антония перекинул через другое плечо и оглядел комнату. На узкой кровати осталась только вмятина от моих вещей.

Вернулся Павел вместе с Сёмой с Гришей. Павел коротко сообщил:

— С Назаром поговорили, меня он понял. И парней примет. Сказал, что толковые руки ему как раз нужны.

Сёма покосился на Гришку и буркнул:

— Ну, мастер Назар — он тоже ничего. Серьёзный мастер.

Гришка промолчал. Только смотрел на меня серьёзно и хмуро.

Павел уже был собран. Рабочий фартук сменил на добротные кожаные доспехи, за спину повесил лук и колчан со стрелами. На плече у него тоже был мешок, не слишком туго набитый. Похоже, вещами за годы жизни здесь Павел не оброс. Или оставил всё без сожаления.

На поясе Павла висели меч и кинжал. Он отцепил меч и протянул мне:

— Макс, это твой. Ты мне дал его на время боя, но это твоя добыча.

Я посмотрел на меч, доставшийся мне как трофей за победу над Змеем.

— Пока ты со мной, лучшее место для этого меча — у тебя в руках, — сказал я. — А мне пока и этого достаточно. — Я кивнул на меч Шныря.