— Смогут, но надолго их не хватит. Да и они будут похожи на эти кристаллы. — Урбан перевёл дыхание. — Это временное решение. Барьер теперь ослаблен. Необходимо найти еще один кристалл.

Грегор снова посмотрел на Урбана. Сморщенный старик, одетый в тёмный балахон, выглядел старым и дряхлым, но это было обманчивое видение. В нём было столько энергии, что молодые завидовали. К тому же Грегор помнил Урбана точно таким же в те времена, когда сам был сопливым мальчишкой, бегающим к отцу-барону во время заседаний совета.

— В случае ещё одного такого выброса энергии барьер не выдержит.

Грегор потарабанил пальцами по столу и сухо спросил:

— Что это был за выброс, удалось выяснить?

— Вот Калаган и выяснит, — улыбнулся Урбан и пояснил: — Выброс произошёл с той же стороны, где ранее погиб гонец. Юго-западная часть долины.

— Разве Калаган не должен был уже выехать? — нахмурился барон.

— Да, сегодня утром. Но я попросил его задержаться до новых распоряжений.

Грегор посмотрел на Урбана долгим взглядом. Старик ответил безмятежной улыбкой. Он всегда так делал, принимал решения за спиной барона, а потом преподносил их как заботу об общем благе. И что самое паршивое, обычно он оказывался прав.

— Как обстановка с той стороны барьера? — спросил Грегор.

Урбан покачал головой и ответил по-старчески скрипуче:

— Откуда нам знать? Подозреваю, что дикарям по ту сторону барьера древний договор больше не выгоден. И судя по всему они активно готовятся к прорыву в наши земли. — Урбан сгорбился, глядя перед собой. — Если с их стороны кристаллы вышли из строя, чинить защиту они не станут. Более того, есть подозрение, что с той стороны барьера уже давно не существует. Они просто ждут, когда щит падёт с нашей стороны, чтобы вернуть себе долину.

В кабинете стало тихо. За окном каркали вороны, кружась над крепостными башнями.

— Надо любой ценой найти седьмой кристалл, — заключил барон.

— В Восточной империи делают защитные артефакты высокого качества, можно поискать подходящий кристалл там, — предложил Урбан.

— Я слышал что в провинции Чи-Ан одни землепашцы, что растят рис.

— Восточная империя большая, — негромко сказал Урбан. — Да и в Чи-Ане мастера кое-что умеют. Будет повод наконец наладить с ними регулярную торговлю.

— До Чи-Ана неделя пути, — сказал барон. — Твои практики смогут продержаться?

— Мы постараемся. Но кристаллы стоят немало. Да и не факт, что их вообще захотят продавать — Урбан помолчал и вкрадчиво предложил: — Может, всё же стоит обратиться за помощью к князю.

Барон вскинул голову. Глаза его потемнели.

— Моя семья полвека хранит эти земли без посторонней помощи. А если князь решит, что я не справляюсь и пришлёт другого наместника? Это будет позор для нашего рода.

— А если барьер падёт, в долину хлынут твари и дикари, погибнет масса людей, и эти земли вовсе будут потеряны для Североземья, — жёстко ответил Урбан. — Чую, тогда те, кто останется в живых, проклянут весь твой род. Что по-твоему хуже, Грегор?

Барон уставился перед собой невидящим взглядом и снова принялся массировать виски.

— Пятьдесят лет назад в этой долине кишели твари, — глухо сказал Урбан. — Здесь велась постоянная война за выживание. Только зимой становилось полегче, твари и дикари не любят холод. И лишь благодаря удаче нам удалось договориться с вождём дикарей о возведении барьера. Иначе мы бы не сидели здесь так спокойно. — Он наклонился к барону и спросил: — Ты хочешь, чтобы за то время, пока ты пытаешься найти кристалл, барьер пал? Хочешь вернуть нас в те дни, когда после налёта дикарей и тварей в деревнях не оставалось ни одного живого человека?

Барон упрямо поджал губы. Урбан продолжал напирать:

— Грегор, хорошо подумай. Если барьера не станет, позора для твоей семьи будет куда больше, чем от письма князю.

Повисла тяжёлая тишина. Барон молчал, обдумывая слова Урбана. Потом твёрдо сказал:

— Раз барьер пострадал от выброса энергии с юго-западной стороны, значит вина не на нашей крепости. К тому же не я давал независимость тем землям. Я могу сколько угодно сохранять здесь порядок, но я не застрахован от удара в спину от своих же. Пускай даже это лояльные Североземью ветераны. Может, написать князю весть об этом? — Грегор решительно поднялся и приказал: — Придержи Калагана. Я пошлю вместе с ним Айвена.

Урбан перестал улыбаться. Глаза его сузились, и на мгновение в них мелькнули холод и презрение. Но старик быстро взял себя в руки и вежливо спросил:

— Человека из тайной канцелярии? Вы не доверяете моему лучшему человеку?

— Доверяю, — сказал Грегор. — И даже дам ему больше полномочий. Просто Айвен присмотрит, чтобы Калаган не перевешал всех подряд. И также я хочу, чтобы виновного в том выбросе энергии доставили сюда, а не сожгли на месте.

Урбан откинулся в кресле и кивнул, чуть прикрыв глаза.

— Ну, всех не перевешает, — проворчал он. — В тех краях аж двое бессмертных. И всё-таки остаётся вопрос: вы будете отправлять князю просьбу о помощи?

Грегор не ответил. Он подошёл к окну и посмотрел на долину, которой полвека управляли его предки и которую он должен был сохранить.

Калаган Огнеликий изнывал от скуки.

Давно он не работал с простым людом. Он с предвкушением готовился к походу. Вспоминал былые времена, когда охота на одержимых развязала его руки. Скольких он замучил до смерти, сжёг утопил во имя безопасности Североземья. И ведь им удалось взять ситуацию под контроль. На долгие годы воцарился порядок на их землях.

И вот опять великий Орден Солнца нуждается в своём верном паладине. А инквизитор рад был приступить к любимой работе.

Но в последний момент, когда отряд готов был выезжать, пришёл приказ подождать. Чего именно ждать, никто не объяснил, но Калаган догадывался, что это из-за ночной шумихи.

Калаган попытался выяснить подробности у главы трибунала Урбана, но хитрый старик ответа не дал. Однако намекнул на возможное расширение полномочий…

И вот Калаган сидел в ожидании, прикрыв глаза. Ждать он умел, ведь понимал, что каждая минута ожидания сторицей окупится страданиями грешников и одержимых. В том, что грешники будут, Калаган даже не сомневался.

Он чувствовал, что со стороны этих маленьких деревень, рассыпанных на краю долины, тянет такой концентрацией запрещённой дряни, что зубы зудят. Кровавая магия, следы запрещённых практик — всё то, за что трибунал отправлял на костёр, не раздумывая.

А ведь в Североземье давно под запретом вольные практики. Одарённые с детства под строгим контролем храмовников, что сводит к нулю случай пробуждения одержимых. Но по воле князьёв ещё оставались вот такие долины и края, где ветеранам позволяют жить своим умом и контролировать одарённых самостоятельно.

Благо орден бдит и регулярно устраивает чистки.

Никто не остановит карающую длань Ордена Солнца.

В коридоре послышались шаги, и дверь открылась без стука.

— Смотритель Калаган? — спросил негромкий голос.

Инквизитор открыл глаза и присмотрелся.

На пороге стоял незнакомец среднего роста, одетый в серый дорожный плащ. Гладко выбритое лицо без примечательных черт, короткие тёмные волосы, светло-серые глаза смотрят спокойно и безразлично.

— Кто спрашивает? — спросил Калаган и поднялся на ноги. Ростом он был гораздо выше незнакомца, да и в плечах шире. Старик Урбан порой хихикал и говорил, что если бы не дар, Калаган с такой комплекцией и с такой мясистой зверской рожей вкупе с лысым черепом мог бы работать вышибалой в портовом кабаке.

Однако хмурый взгляд инквизитора не смутил человека в сером плаще.

— Новые указания от барона Грегора, — сказал человек и протянул Калагану свиток с печатью барона.

Калаган сломал печать и развернул лист бумаги. Он читал скупые строки и чувствовал, как внутри поднимается горячая волна ярости.

Барон задерживал выезд до утра. Какие-то проблемы на восточном рубеже, нужно дождаться вестей от барьера. Это первое.