– Как любезно с вашей стороны, – отозвалась я, не обращая внимания на разочарованные гримасы девушек. – Он же мастер развлечений!

Несколько смешков, сменившихся кашлем, подтвердили мои предположения, в каких именно развлечениях специализировался художник. Сам он горделиво выпятил грудь, а я продолжала:

– Разумеется, все будет очень достойно, – продолжила я слащавым тоном. Принц скользнул по мне взглядом, словно пытаясь понять, что я затеяла, затем махнул рукой:

– Хорошо, если вам так будет угодно… Простите, Карисса, мне надо идти.

– О да, – глубокомысленно заметила я, чувствуя себя еще большей дурой, чем пустоголовая принцесса, – государственные дела. К тому же Делрой здесь…

– Именно. Вы составите нам компанию за ужином?

– Непременно!

Принц кивнул и поспешил покинуть наше общество.

Проводив его взглядом, я присела на скамью у фонтана, девушки продолжали стоять. Их было четыре. Фрейлины, призванные скрасить досуг принцессы Кариссы.

Все происходили из знатных родов Риччионе и были приставлены к Кариссе, как только той исполнилось четырнадцать лет. На большее знаний графа Алайстера не хватило. Видимо, бывая здесь, он не обращал на них внимания… Или воспоминания графа были такими, что мне не полагалось о них знать.

Я украдкой посмотрела на Бьянку дель Фиоре, ту девицу, которая кокетничала с Козимо. Пышногрудая блондинка не сводила с Боненвенунто глаз. Художник не замечал этого, с тоской созерцая свой берет с теперь уже разноцветным пером.

В голове точно щелкнуло. Перо, воткнутое в палитру… Ну конечно же, Боно! Он не просто так остался здесь, тем более портрет принцессы был написан еще в прошлом году. Наверное, на моем лице все-таки отразилась радость, потому что Бьянка как-то подозрительно посмотрела на меня.

– Это можно сделать новой модой, – подсказала я и обратилась к одной из девушек, на мой взгляд, самой безобидной. – Джемма, прикажи на моем берете покрасить пару перьев.

Та кивнула и, шелестя юбками, побежала выполнять поручение.

– Мадонна! – художник смотрел на меня со смесью растерянности и восторга на лице. – Это гениально!

Я улыбнулась, когда услышала злобное шипение Бьянки:

– Малышка Джем, как всегда, рада услужить.

Следуя воспоминаниям из кулона, мне следовало рассмеяться или не заметить этой фразы, но меня всегда раздражало такое отношение. Нахмурившись, я посмотрела на блондинку:

– Прошу прощения, я не расслышала. Ты что-то сказала, Бьянка?

Она слегка смутилась, затем деланно рассмеялась:

– О, мадонна, лишь то, что Джемма всегда рада вам услужить.

– Как и вы все, не так ли? – я натянуто улыбнулась. – Ведь именно в этом и состоят ваши обязанности?

– Да, мадонна, – Бьянка не смогла возразить принцессе, и ей оставалось лишь зло сверкать глазами. А я вдруг подумала, что в жизни сильных мира сего есть свои плюсы.

Несмотря на обещания Козимо, развлечения запаздывали, или же подразумевалось, что Карисса сама организует их, поэтому я предложила начать рисовать портрет.

Боненвенунто послушно кивнул и расположился за мольбертом. Позирование ему отличалось от позирования Рою. Граф был сосредоточен, Боно же постоянно сыпал шутками, размахивал руками, заставляя девушек прыскать со смеху и краснеть. Особенно старалась темноволосая Луиджина, призывно посматривая на художника.

Почему-то мне подумалось, что эту ночь Боно проведет отнюдь не в своей постели. Немного обеспокоенная своими догадками, я принялась размышлять, как же мне реагировать, и перестала улыбаться. Заметив это, художник высказал предположение, что я устала, и предложил продолжить завтра. Согласившись, я поднялась, сказала девушкам, что они могут остаться в саду, а сама направилась в кабинет принца.

Когда-то замок Риччионе являлся крепостью, куда в случае угрозы могли спрятаться жители города. Те времена давно прошли, но строение оставалось прежним, хотя убранство комнат неоднократно менялось. Сейчас их все украшали фрески работы Боненвенунто.

Но если столовая повторяла собой тропический яркий сад, который я видела на вилле у графа Алайстера, то в зале художник создал ощущение, будто стоишь на холме и смотришь вдаль, где находятся руины одного из древних храмов.

Я слегка покраснела: слишком уж изображение храма напоминало мне то место, где недавно останавливался наш отряд. Казалось, стоит сделать шаг, и я попаду к фонтану, и вновь окажусь в объятиях Роя.

Тряхнув головой, чтобы прогнать ненужные сантименты, я пошла дальше. Около дверей, ведущих в кабинет принца, я заметила нескольких просителей, судя по цветам в одежде, разных сословий: яркие тона носили дворяне, более темную и простую одежду – торговцы, крестьян среди них не было. При виде меня все почтительно поклонились и посторонились, полагая, что у меня, должно быть, важное дело. Я не стала их переубеждать, постучала и вошла в уже знакомое мне студиолло.

Принц находился там не один, рядом с ним за столом сидел пожилой человек с длинным крючковатым носом и седыми волосами, монотонно зачитывающий цифры, – казначей, как подсказала мне чужая память. Еще один человек стоял у окна. Услышав, как скрипнула дверь, он обернулся.

Его светлые льдистые глаза смотрели на меня очень недоверчиво. Я заметила, что у него высокий лоб и классической формы нос. Губы и подбородок скрывала небольшая, тщательно ухоженная, бородка. Его имя я тоже знала из амулета. Джованио – младший брат старого правителя и дядя нынешнего. Мне показалось, что при виде меня он недоверчиво моргнул, затем широко улыбнулся. В полутьме кабинета блеск зубов напомнил оскал.

– Карри? – принц слегка привстал, приветствуя меня, казначей остался сидеть: он получил это дозволение из-за подагры, которая то и дело мучила его. – Чем обязан?

– Прошу прощения. Козимо, но нам необходимо поговорить, – я внимательно посмотрела на остальных, – наедине.

Еще один взгляд, очень пристальный, стремящийся проникнуть в мысли. Я поджала губы.

– Хорошо, – наконец кивнул принц. – Оставьте нас.

Тяжело вздохнув, старик начал подниматься, опираясь на стол. Я с сочувствием смотрела на него, заметив это, он улыбнулся.

– Вам не стоит беспокоиться, принцесса, – голос у него оказался очень скрипучим. – Моя нога беспокоит меня, лишь когда сыро.

Прихрамывая, он направился к дверям. Джованио остался на своем месте.

– Дядя? – принц приподнял брови.

– Козимо, по-моему, это лишнее, не думаю, что у Кариссы действительно что-то важное, – произнес он, поморщившись, словно речь шла о надоедливой мухе.

– Позволь мне самому решать, насколько это важно, – в голосе принца послышалось недовольство. Джованио внимательно посмотрел на него, потом пожал плечами:

– Как тебе будет угодно, Козимо, но ты слишком потакаешь сестре!

– Я могу себе это позволить, – отрезал тот. – Будь добр, выйти вон!

– Как скажешь. – Дядя с издевкой поклонился нам и последовал за седовласым казначеем. Дождавшись, пока дверь закроется, Козимо подошел ко мне почти вплотную.

– Итак, зачем вы пришли?

– Я… – Я на всякий случай оглянулась, гадая, могут ли нас подслушать. Принц совершенно правильно истолковал мое замешательство:

– Не пугайтесь, защиту здесь создавал наш общий друг… Она совершенна.

– Нет ни одной защиты, которую нельзя бы было обойти, – возразила я.

– Вы не верите гению графа Алайстера?

– После того, как в кольцо попала магическая молния? – я вскинула брови в притворном удивлении. – Нет, не верю.

Правитель Риччионе довольно хмыкнул, словно оплошность кузена доставила ему удовольствие, затем вновь стал серьезным:

– Зачем вы пришли?

– Хотела узнать, насколько необходимо следить за моральным обликом девушек, прислуживающих вашей сестре.

– Следить за… чем? – от неожиданности Козимо даже выронил бумаги, которые держал в руках.

Мы одновременно наклонились, подбирая их, затем я вручила свою часть бумаг принцу и повторила свой вопрос, пояснив: