Павел, слушавший молча, поглядел на Волоха иначе. Лицо его не смягчилось, но что-то в глазах изменилось.

— Я люблю эти земли, — продолжил Волох. — Девятнадцать лет и зим охотился здесь, убивал зверей, спасал людей. Хотел однажды осесть, жениться, прикупить делянку, построить дом. И одна ошибка сломала все мои мечты. Я просто пошёл за сильным лидером и не смог уйти вовремя, когда понял, что его путь мне не подходит.

Он поднял глаза на Николая.

— Но как бы я ушёл перед боем? Бросил бы товарищей и сбежал, как трус? Я вот всё думаю и не могу понять, где именно я оступился. Как мне нужно было действовать, чтобы сохранить честное имя и остаться в согласии с совестью?

Волох перевёл взгляд на Павла.

— Я ведь понимаю к каким чудовищным последствиям всё привело. Сегодня мы вместе проливали кровь, защищая невинных, но я вижу, что ты на меня смотришь волком. Для меня это дико, но понимаю, что справедливо. И даже возразить тебе не могу. И это, поверь, пострашнее любой кары.

Павел не отвёл глаз, но и не ответил. Сидел, стиснув челюсти.

— Я думал о том, чтобы уходить из этих земель, — Волох покачал головой. — Я здесь столько лет живу. Полюбил эти места. Каждую тропу знаю, каждый овраг, каждое дерево. И единственная моя ошибка сломало всю мою жизнь. Да и как я теперь уйду. Я хочу хоть как-то возместить тот ущерб, к которому был причастен.

Он замолчал. Потом тихо добавил:

— Но я не знаю теперь, как верно поступить. Ломаю голову и всё не соображу. Как снова не совершить ошибку, о которой буду так горько жалеть. Так как мне быть? Может, вы подскажете, умудрённые жизнью воины?

Тишина повисла в маленькой комнате.

Николай покивал. Глянул на Павла, потом снова на Волоха.

— Погоди себя закапывать. Люди порой намеренно совершают вещи похуже, и не думают о искуплении. А кто-то случайно совершает ошибки, не зная, что они обернутся бедой. Главное, что я услышал: ты признаёшь вину и хочешь что-то исправить.

Он помолчал:

— Ты признаёшь, что из-за Зеона погибли хорошие люди. Люди, которых я знал. И при этом ты бросился в бой, защищая детей, как настоящий охотник, потому что так велела совесть.

Николай повернулся к Павлу:

— А ты что скажешь?

Анатолий поднял руку:

— Николай, не дави на парня. Он молод и горяч. В нём сейчас много эмоций, и какое бы решение он ни принял, назавтра оно покажется ему неверным.

— Я не так глуп и горяч, как вы думаете, — хмыкнул Павел. — Но ты прав, решения мне сейчас лучше не принимать. И не только из-за горячности.

Он повернулся к Волоху и хмуро посмотрел на него. Потом заговорил, и голос его был ровнее, чем Николай ожидал.

— Я не могу назвать тебя врагом. Не после того, как мы вместе бились за этих мальчишек. Не после того, как ты закрыл меня щитом спасая от неминуемой гибели. Но ты прав, и другом назвать тебя не готов.

Он помолчал.

— Как правильно сказал Анатолий, я здесь тоже гость. Не мне решать, кому жить в этой деревне. Но за твоё появление сегодня, я скажу спасибо. Ты спас нас.

Волох кивнул. На его лице ничего не дрогнуло, но руки, лежавшие на коленях, чуть расслабились.

— Это не отменяет того, что мы были по разные стороны, — тихо сказал он.

— Не отменяет, — согласился Павел и отвёл взгляд в сторону. Потом заключил: — Давай условно считать, что мы квиты.

— Что ж, выходит, тебе решать, — Анатолий поглядел на Николая.

Николай задумался. Потом спросил:

— Задам последний вопрос: что ты будешь делать, если встретишь Зеона?

Волох ответил не сразу. Провёл ладонью по перевязанному предплечью.

— В прошлый раз я просто ушёл. Но по его приказу за мной пришли мои же парни. Мне пришлось убить неплохих по сути парней, которые превратились в нечто страшное. Когда я встречу Зеона, а я его встречу, рано или поздно, мне ничего другого не останется как вступить с ним в бой. Я буду сражаться с ним до тех пор, пока один из нас не погибнет. Учитывая, что он сильно вырос в силах, я скорее всего погибну. Но не отступлю.

Николай вздохнул:

— Я не могу запретить тебе селиться в этой деревне. При иных обстоятельствах был бы даже рад такому соседству. Но сам понимаешь, не всё так просто. Я не против, чтобы ты здесь жил. Но лучше подальше от нас. Не хотелось бы лишних поводов для горечи. Да и с Павлом вам лучше пореже видеться.

Николай искоса взглянул на Павла.

— А я надеюсь, что он останется здесь с нами.

Павел ничего не ответил, но и глаз не отвёл.

— Я благодарю вас, — произнёс Волох. — Вы обошлись со мной достойнее, чем я заслужил. Я хочу подумать обо всём произошедшем и понять, как мне жить дальше.

Он помолчал, потом поглядел на Павла:

— Вот ещё что хочу тебе сказать. Твой новый меч совсем непростой.

— И что с ним? — напрягся Павел.

— Этот клинок раньше принадлежал Змею, родственнику Зеона. Я знал этого воина. Змей не раз хвастался, что у него огненная стихия и этот меч заказывал за большие деньги. На его клинке и рукояти есть огненные руны. — Волох указал на рукоять. — Змей направлял через них свою энергию, и клинок горел.

Павел нахмурился.

— И что?

— Когда ты дрался с броненосом, я заметил, что меч вспыхнул, но иначе. Видимо ты пустил в него энергию, и руны сработали.

Павел уставился на клинок, лежавший рядом на лавке:

— Это невозможно. У меня стихия природы. Я чувствую дерево, но не огонь.

— Не раскрывал бы ты свои стихии, — произнёс Волох. — Особенно в присутствии тех, кого не считаешь друзьями. Свои секреты береги.

Павел не отреагировал на слова Волоха.

— Однако это любопытно, — продолжил Волох. — Руны на клинке огненные, а питаются твоей энергией дерева. Подумай.

— Дерево горит в огне, — хмыкнул Анатолий. — Природа двулика: с одной стороны жизнь, с другой смерть. Огонь ведь тоже часть природы. Когда дерево умирает и распадается, это разрушение, ведущее к новой жизни.

— На стыке жизни и разрушения возникает мощная энергия, — кивнул Волох. — Елена, та девушка, что сегодня ослабила броненосов об этом знает много. Она ведь их и сама бы убила. Вот только она бы это сделала самой жизнью. Я бы на твоём месте хорошо изучил этот меч. Сдаётся мне, в твоих руках, он может быть сильнее, чем у старого хозяина.

Павел долго смотрел на меч. Потом тихо сказал:

— Спасибо за науку. Вот только этот меч не мой. Он принадлежит Максу.

Волох приподнял бровь:

— Максу? Тому мальчишке?

— Ага, тому мальчишке, который сегодня убил броненоса, — ответил Павел.

— Что ж. Любопытно. Хотя я давно приметил, что этот парень непрост.

— Мы пойдём, — произнёс Анатолий, поднимаясь.

Николай поглядел на Павла и Волоха:

— А вы пока здесь побудьте. Раны у вас серьёзные. Я чуть позже принесу вам еды. Заодно и Елену угостим изысками Макса.

Волох кивнул. До этого он ожидал, что его прогонят, и сейчас ему было сложно принять резкое изменение ситуации. Пускай оно было и благим.

— И берегите Елену, — Анатолий подмигнул Павлу.

Николай и Анатолий вышли. На крыльце Николай столкнулся с Еленой, которая несла из сарая какие-то травы.

Николай кивнул ей.

— Ты не будешь против, если Волох и Павел пока побудут у тебя под присмотром? И нам спокойнее, и тебе не скучно.

— Это уж точно, не скучно, пускай побудут.

— Вот и хорошо. И мы сейчас пойдём туши броненосов разделывать. Макс сказал, что тебе нужны органы.

Елена кивнула.

— Печень, сердце, глаза… А лучше всю требуху из них везите. Только не повредите сильно.

— Да там этой требухи… — удивился Анатолий. — Нам телеги не хватит.

— Сколько сможете.

На том и порешили.

Боевые товарищи зашагали по тропе к деревне.

— Ну? — спросил Анатолий, когда они миновали забор дома Елены.

— Думаю, правильно решили, — ответил Николай. — Время всё расставит по местам, но сейчас я уверен в своём решении.

Анатолий хмыкнул.

— Время покажет, — согласился он. — А пока пойдём к Илье. Броненосы сами себя не разделают.