Ефим и Степан слонялись по деревне, так и не отойдя от всего произошедшего утром.

Когда они вернулись, про них все попросту забыли. Елена осталась с ранеными, а в таверну, следом за Максом, парни идти не решались. Вот они и бродили вдоль заборов, не разговаривая, не глядя друг на друга, каждый наедине со своими мыслями.

Ефим думал о Марисе. Как она бросила его и убежала, даже не обернувшись. И сравнивал её с Еленой. И этот Макс. Он, казалось, вообще ничего не боится. А они на него в драку лезли…

Степан думал о броненосах. О том, как земля дрожала от их шагов, и о том, как Павел, залитый кровью, не отступил перед смертельной опасностью. Он знал, что запомнит этот момент навсегда.

Молчание затянулось.

— Может, поговорим с этим Максом? — наконец выдавил Ефим.

— Да он нас теперь на порог не пустит, — буркнул Степан.

— Ну, он же нам жизнь спас. Это долг жизни. Мы ему должны теперь.

— Какой долг жизни? Мы же не воины. Что мы ему дадим, горшок с термитами?

Ефим скривился. Это была не лучшая затея…

Они как раз проходили мимо таверны, когда из задней двери выскочил Генка. Парень нёсся куда-то с пустым горшком в руках, сосредоточенный и деловой.

Ефим и Степан переглянулись и побежали следом.

— Генка! — крикнул Ефим. — Стой!

Генка притормозил, обернулся. Увидел парней и нахмурился:

— О, привет! Чего вам?

— Ты где пропал? — Ефим нагнал его и пошёл рядом. — Ты чего, с нами дружить теперь перестал? Ходишь всё с этим Максом.

— Я не хожу, я работаю, — ответил Генка с достоинством, которого за ним раньше не водилось. — Макс меня учит готовить. Шаурму научил делать, кашу и взвар. Я теперь помощник повара.

— Помощник повара? — Степан хмыкнул. — Серьёзно?

— А что смешного? Макс вообще крутой. Он такие штуки делает на кухне, что мужики в очередь выстраиваются. И меня этому учит. Нормально учит, не орёт, не шпыняет. Объясняет по-человечески.

Ефим и Степан переглянулись.

— Ну… да, — сказал Ефим. — Он крутой. Это мы знаем.

— Откуда? — удивился Генка изменению настроения друзей.

— Как это откуда? — Ефим даже остановился. — Ты что не знаешь? Да он нам сегодня жизнь спас! Нам, понимаешь? Мы в овраге сидели, на нас стая собак напала. Штук сорок! А потом ещё хуже — броненосы пришли. Знаешь, кто такой броненос?

— Зверь какой-то? — неуверенно предположил Генка.

— Зверь? — Степан раскинул руки, показывая размер. — Вот такой монстр! С быка! В броне! С кислотой!

— А слышал про Тихона? Так его же броненос чуть не сожрал. А этих было три штуки! И Макс одного из них убил. Причём, кинжалом!

— Кинжалом? — глаза Генки стали круглыми, как монеты.

— Кинжалом! — подтвердил Ефим. — Броненос ведь огромный, весь в броне, его мечом не пробьёшь. А Макс подобрался и ткнул его в шею. Кровищи было столько, что камни залило по колено.

— А ещё Елена помогала, — Степан понизил голос до шёпота. — Она, и правда ведьма. Но хорошая ведьма. Она тварь ослепила какими-то спорами, а потом зелёным светом из рук как дала, и у броненоса мох на морде вырос. И броня стала мягкой.

— Только ты никому про это не рассказывай, — торопливо добавил Ефим. — Про то, что она ведьма. Ну, в смысле, целительница. Она ведь нас тоже спасла.

— Мне бы так! — выдохнул Генка. — Везёт же вам, вы там сражаетесь, трофеи добываете, а я на кухне торчу и шаурму заворачиваю. Всё самое интересное без меня происходит!

— Ну, шаурма тоже вещь, — справедливости ради заметил Степан.

— Шаурма — да, но я хочу и драться научиться! — Генка сжал кулаки. — Вот попрошу Макса, пусть научит не только готовить, но и сражаться. Он же умеет…

— Ещё как умеет, — Ефим невольно потёр челюсть. — Помнишь, как он нас отлупил? Он же тогда дубину кулаком на куски разнёс одним ударом. Я тогда глазам не поверил, думал почудилось. А теперь понимаю, всё взаправду.

— Вот и я хочу так! — заявил Генка.

Ефим помолчал. Посмотрел на Степана. Тот пожал плечами — мол, а чего.

— Слушай, Генка, — Ефим заговорил осторожно, — ты это… Мы вот тоже хотели бы… Ну, помогать. В таверне. Если Макс возьмёт.

— Помогать? — Генка удивился.

— Ну да. Работать. Макс нам жизнь спас, мы ему теперь должны. А если он нас ещё и драться научит, так вообще здорово будет. Ты за нас словечко замолвишь? Вдруг он нас к работе пристроит?

Генка посмотрел на них оценивающе. В нём резко проснулся кадровик.

— А работать то сможете, не подведёте? А то я за вас слово скажу, а вы бездельничать станете. Так Макс и меня прогонит.

Ефим и Стёпка переглянулись.

— Не будем бездельничать!

— Трудится будем!

— Ну так и быть, попрошу за вас. Но вы и сами не плошайте. Макс порядок любит. И абы кого не потерпит.

— Зуб даю! — воскликнул Ефим.

— А Макс зуб и возьмёт, если оплошаешь, — посулил Генка, — Помнишь, как он дубину кулаком на куски разбил, вот также и зубы полетят.

Ефим сглотнул, а Генка рассмеялся и махнул рукой.

— Ладно, мне бежать надо. Тихон поручил мёд достать у соседей.

— Так и мы с тобой! — Степан шагнул следом. — Поможем!

И трое мальчишек побежали к соседскому дому за мёдом.

Ефим на бегу подумал, что ещё утром он хотел подбросить полный горшок термитов в эту самую таверну. А теперь тоже бежит за горшком, только с мёдом.

Жизнь умеет удивлять.

Подготовка к обеду шла полным ходом.

Люди подтягивались на обед. Опасались, смотрели по сторонам, но Джозефа не было, и народ расслаблялся. К Петру никто теперь не совался, себе дороже, да и не вкусно там.

— Чем так пахнет? — спросил первый вошедший и перебивая себя тут же добавил. — И есть ли шаурма?

— Шаурма есть, — ответил Генка деловито. Он уже стоял за стойкой как заправский работник. — Но сегодня ещё будет особое блюдо. Секретное. Но сначала — борщ.

— Борщ? — не понял мужик. — Это что?

— Красный суп, — объяснил Генка. — Со сметаной. Вкусный.

Люди уже заполнили зал.

Каждый подходил, вежливо здоровался и нахваливал еду, не забывая принюхиваться.

— Какие запахи…

Я торопился, не глядя на гостей, то и дело кивая, и люди сбились в гудящую толпу.

— Славно готовишь, так держать парень, — кивнул один.

— Я такого в жизни не ел. Думал, что мне померещилось такое чудо. А еще есть?

— Ну ты парень горазд удивлять.

— Спасибо тебе! Порадовал на старости лет.

— Хорошо, что ты к нам приехал.

Предугадывая, что скоро явится Владислав, я принялся за главную работу. Поставил противень раскаляться, и принялся жарить первые котлеты.

Генка разливал борщ по мискам, и зал наполнялся запахом свёклы, капусты, мяса и чеснока. Первые попробовавшие замолкали, потом зачерпывали вторую ложку, потом третью. И просили добавки.

Судя по уведомлению системы, борщ был на уровне похлёбки, но вкус был несравненным.

Кто-то всё равно заказывал шаурму. Но, поглядев, с каким воодушевлением соседи уплетают странный красный суп со сметаной, тоже заказывали и его.

Я не заметил, как зал переполнился. За каждым столом сидели люди, и ещё несколько ждали у входа, когда места освободятся, хоть и понимали, что произойдёт это не скоро. Надо бы поторопить Сидора со столами.

Тем временем вернулись Георгий и Владислав. Толстяк принюхивался, как гончая на охоте, и глаза его блестели.

Аромат разнёсся такой, что казалось, люди сметут стол от нетерпения.

Генка собирал заказы. Кто-то просил борщ, кто-то снова просил шаурму, а кто-то интересовался новым блюдом, которое еще не объявляют.

Охрана Георгия заняла места своему нанимателю и его пухлому другу. А у меня как раз всё было готово.

Я собрал первый бургер!

Разрезал булку, положил котлету, сверху — лук кольцами, зелень, полил обоими соусами. Накрыл второй половинкой. Посмотрел на результат.

На тарелке лежало нечто, чего этот мир ещё не видел. Большое, сочное, пахнущее так, что Генка рядом со мной сглотнул и отвёл глаза.