Слуги распахнули перед нами огромные, обитые голубыми металлическими пластинами двери, сенешаль вошел первым, громко объявил имя принцессы.

Придворные торжественно замерли, склонив головы. В сопровождении девушек я прошла через весь зал к возвышению. На нем в огромном кресле, обитом красным бархатом, сидел принц Риччионе. Балдахин над головой у принца должен был напоминать всем о божественном происхождении власти, если бы не пыль на складках алого бархата. Граф Алайстер стоял рядом с кузеном. При виде меня на его губах мелькнула улыбка, а глаза потеплели.

Мне вдруг захотелось кинуться к нему, почувствовать крепкие руки, обнимающие меня, спрятать лицо на груди и, наконец, позабыть об опасностях, угрожающих мне в этом мире.

Слезы навернулись на глаза. Я заморгала, стараясь смахнуть их, но Рой все равно заметил. Судя по желвакам, выступившим на щеках, он стиснул зубы и украдкой бросил взгляд на Козимо.

Стараясь казаться спокойной, я чинно подошла к ступеням и склонилась в реверансе:

– Дорогой брат?

– Дорогая сестра! – принц встал, подошел ко мне и протянул руку, помогая подняться, после чего подвел к кузену. – Полагаю, нет нужды представлять вам доверенное лицо вашего жениха?

– Разумеется, – я произнесла это очень холодно. – Как поживаете… кузен?

Граф дернул уголком рта, изображая улыбку, и поклонился:

– Безмерно страдал без вас…

– Неужели? – я приподняла брови, выражая удивление. – Вы льстец.

– Скорее, дипломат. Впрочем, это одно и то же. – Он протянул руку. – Козимо, ты позволишь?

– Я доверяю вам так же, как и ваш д’орез, – кивнул тот.

Я вынуждена была опереться на руку графа. Незаметно для остальных он на секунду крепко сжал мне пальцы, словно ободряя. Я выдохнула, затем слегка прищурила глаза, обещая длинный и обстоятельный разговор.

Рой хмыкнул и повел меня вслед за принцем по ступеням. Собравшиеся в зале расступились, освобождая нам путь к небольшой конторке из темного дерева, принц Риччионе встал с одной стороны, граф Алайстер – с другой, я стояла между ними. Сенешаль торжественно развернул свиток, который держал в руках, и громко, чтобы было слышно всем присутствующим, зачитал условия договора. Я с интересом прислушивалась к формулировкам.

Помимо денег и драгоценностей принцессы, унаследованных ею от матери, к Лагомбардии отходили несколько спорных островов, расположенных на реке, и какие-то заливные луга неподалеку от них. В случае если у принца Риччионе не осталось бы прямых наследников, то дети его сестры имели право наследовать герцогство.

В случае смерти мужа принцесса могла вернуться под защиту брата, при этом земли оставались собственностью республики. Только в случае если брак не будет заключен официально и консуммирован надлежащим образом, земли оставались под юрисдикцией герцогства Риччионе. Услышав эту фразу, я вдруг вспомнила про средневековый обычай, когда свидетели проводят ночь в спальне молодоженов, и невольно вздрогнула.

Сенешаль замолчал, на всякий случай важно надув щеки. Рой небрежно скользнул взглядом по бумагам, лежащим перед ним:

– Да, все верно. Козимо?

– Я читал их уже несколько раз, последний как раз перед твоим прибытием, не думаю, что, даже желай ты, у тебя хватило бы времени подменить их!

Алайстер ухмыльнулся:

– Какое прекрасное мнение у тебя обо мне, кузен! Тогда подписывай.

Повинуясь знаку, поданному принцем, паж, совсем еще мальчик, в тунике с серебряной лилией на груди, преклонив колено, подал своему господину на бархатной подушке чернильницу и перо, раскрашенное в несколько цветов. Рой озадаченно нахмурился, но все же провел над пером рукой, проверяя на магию, покачал головой: чисто. Я прикусила губу, подавляя смешок, а Козимо раздраженно пожал плечами:

– Даже не спрашивай, я понятия не имею, кто ввел эту дурацкую моду, но сейчас в Риччионе раскрашены все перья, даже в хвостах у куриц!

С этими словами он поставил размашистую подпись, после чего передал перо графу. Рой взял перо, покрутил в руках, еще раз осматривая пятна краски, обмакнул в чернильницу и подписал, правда, более аккуратно.

Затем скатал документ в свиток и приложил свое кольцо-печатку. Яркая вспышка, и на ленте, удерживающей свиток, появилась магическая печать с изображением единорога. Принц взял меня за руку и торжественно подвел к графу, тот церемонно поклонился, а затем повернулся к придворным.

В тот же момент раздался выстрел из пушки, послуживший сигналом для продолжительных оваций. И если в замке свита принца была все-таки сдержанна, то, судя по шуму, царившему в городе, горожане начали веселиться вовсю.

Как только крики стихли, слуги распахнули двери в обеденный зал, и восхищенное «ах!» пронеслось по толпе. Бальный зал Риччионе всегда поражал своим великолепием, но сегодня те, кто украшал его, превзошли самих себя. Гирлянды из красных лилий, переплетенные голубыми с золотом лентами, обвивали колонны, поддерживающие арочные своды потолка. Капители сейчас представляли собой корзины, полные цветов и фруктов. Под ногами были разостланы ковры, настолько пушистые, что нога буквально утопала в ворсе.

Зеленые портьеры на окнах были задернуты, и зал освещался лишь свечами. Их огни отражались в голубо-зеленой мозаике стен, создавая эффект северного сияния. Слуги в парадных белых туниках с вышитым на груди гербом герцогства Риччионе бесшумно скользили по полу.

Все пространство зала сейчас занимали три стола, настолько огромные, что места вокруг почти не оставалось. Рой подвел меня к центральному, накрытому белым шелком. На нем стоял макет замка, в котором мы находились. Рядом с замком покачивались фигуры двух кораблей в полной оснастке, что подразумевало собой союз двух стран. А на столах для гостей стояли фигурки домов, между которыми пролегали бирюзовые каналы. Я тихо ахнула, удивляясь, как такое возможно.

– Это всего лишь магическая иллюзия, – прошептал граф мне на ухо, слегка посмеиваясь в ответ на мое изумление. – Я же говорил, что Лагомбардия прекрасна!

– Да, если вас не пытаются убить, – фыркнула я. Он нахмурился:

– Это правда?

– Что?

– Вас пытались убить?

Я пожала плечами:

– Возможно. Или же кого-то еще. Я не знаю.

Козимо за нашей спиной зашипел, напоминая, что мы не одни, а люди, идущие за нами, жаждут начала праздника.

– Поговорим позже, – пообещал Рой, подводя меня к столу.

Как только мы с ним заняли свои места, положенные жениху и невесте, ставни замка, стоявшего на столе, раскрылись и оттуда выпорхнули белые голуби. Я внимательно следила за ними, опасаясь, что птицы могут нагадить на головы сидящим. Обошлось.

Голуби упорхнули в предусмотрительно открытое окно, вызвав бурю оваций среди простого народа. Окно сразу же закрыли, погрузив зал в полутьму. Мне подумалось, что это освещение – прекрасная возможность для отравителя подсыпать зелье в кубок.

– Ешьте спокойно, здесь охранная магия, – прошептал Рой, совершенно верно истолковав мое замешательство.

Его слова потонули в звуках музыки, доносящейся сверху. Только сейчас я заметила, что зал опоясывает галерея. Такие обычно строились для музыкантов. По традиции в стены вмуровывались глиняные горшки, создававшие акустику.

– Белые коломены – символ мира и невинности помыслов, а также пожелание молодоженам иметь много детей, – Козимо улыбнулся мне. Как обычно, его глаза оставались холодными. – Это была моя идея.

– Мило и… неожиданно, – кивнула я.

Рой как-то нехорошо посмотрел на кузена, но промолчал.

Тем временем красивое тонкое сопрано в сопровождении арфы и скрипки поплыло по залу, иногда перебиваемое взрывами смеха: виночерпии уже вновь разлили фьён из огромных кувшинов. Мелодию подхватили лютни. Краем глаза я видела на галерее фигуры, но рассмотреть исполнителей не удавалось.

К тому же мое внимание привлекли пажи, подносящие блюда. Вернее, сами блюда. В основном мясо, приготовленное на вертелах. По мере его поглощения гости оживлялись.