Принц, вгрызаясь в свиную ножку, рассказывал о новой поэме известного поэта. В ней говорилось о певце, сошедшем в мир теней в поисках своей возлюбленной, которая умерла от укуса змеи. Своим пением он так очаровал Владыку Теней, что тот согласился отпустить девушку. Условием было то, что певец не должен оборачиваться, пока не достигнет выхода из пещеры, но, увидев впереди солнечный свет, юноша не выдержал и обернулся. Его единственная любовь осталась в царстве теней.

Козимо так поэтично описывал все страдания, пришедшиеся на долю нерадивого влюбленного, что дамы достали платки, чтобы вытереть слезы.

– Граф Алайстер, вы не находите, что это романтично? – взволнованно произнесла пышнотелая женщина, сидевшая неподалеку от нас.

Она так призывно смотрела на Делроя, выпячивая грудь, что я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Заметив это, граф бросил на меня укоряющий взгляд.

– Да, это пронизано определенным шармом, – небрежно согласился он, прокручивая кольцо на безымянном пальце. – Потерять все по глупости – что может быть поэтичнее?

– И это все, что вы можете сказать? – наигранно изумилась она. – Неужели вы не пойдете за своей возлюбленной в царство теней?

– Скорее, не допущу, чтобы она туда попала, – граф почему-то взглянул на меня.

Я натянуто улыбнулась, понимая, что он говорит о Кариссе.

– Ах, как бы я хотела быть на месте вашей возлюбленной! – вздохнула его собеседница, приняв все на свой счет.

– Милая Диана, к сожалению, мой кузен не знает, что такое любовь. У него нет сердца! – вмешался принц. – Это известный факт!

– Козимо, с каких это пор ты стал романтиком? – поддразнил его граф. Тот пожал плечами:

– С тех самых, дорогой, как ты покинул наш замок! Я лишился руки, постоянно направлявшей меня на стезю порока и разврата!

– Позволь мне в этом усомниться, поскольку слухи о твоих увлечениях достигли и Лаччио… Не думаю, что тобой двигала лишь романтика… особенно в том случае с тремя…

– Ты несправедлив, кузен! – вскричал Козимо. – Я старался угодить своим дамам! Ты же идешь напролом, стремясь как можно быстрее получить желаемое!

Сердце учащенно забилось. Своими словами принц подтверждал мои догадки. Алайстеру ничего не стоит отдать меня Гаудани и быть счастливым с Кариссой.

– Ты-то знаешь, что у меня мало времени, – весело усмехнулся Рой, хотя его глаза оставались ледяными, – поэтому я всегда действую быстро!

– И так же быстро забываешь! Мне говорили, что у тебя в спальне есть насечки на одном из столбов балдахина по количеству женщин…

Граф бросил на меня быстрый взгляд. Я сделала вид, что рассматриваю каналы и мостики. Интересно, бывала ли Карисса в Лагомбардии? Наверняка. В памяти промелькнуло видение: белоснежная балюстрада, бирюзовая вода и Делрой, только очень помолодевший. Я вздрогнула и спешно прогнала чужую память прочь.

– Ты хочешь пожаловаться, что у тебя меньше побед? – тем временем небрежно поинтересовался граф у кузена. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – Или собираешься хвастаться, что хоть в чем-то превзошел меня?

Козимо лишь рассмеялся, салютуя кубком:

– Чертов поганец, умеешь же все обернуть в свою пользу! Твое здоровье!

Тост был подхвачен, все выпили за здоровье графа, затем – невесты и жениха, затем опять графа Алайстера. Судя по едва заметной ухмылке, Рой не обольщался искренностью тостов и пожеланий.

Принц ел, пил, много шутил, все время стремясь подколоть своего кузена, тот отвечал ему тем же. В основном все шутки касались их юношеских увлечений. Правда, Козимо вспомнил и пару скабрезностей, произошедших недавно в Лагомбардии. Рой резко оборвал его, указав на то, что кузен явно пьян. Тот не стал возражать.

Сам граф почти не притронулся ни к еде, ни к вину. Мне тоже не хотелось: мясо было пережарено, а фьён отдавал сливой, которую я не любила из-за резкого привкуса. К тому же шутки Козимо, помноженные на собственные воспоминания, не располагали к пиру. После каждой из них Рой бросал на меня хмурый взгляд, словно был недоволен происходящим, но молчал.

Пользуясь тем, что внимание гостей переключилось на представление, проходившее в центре зала, я внимательно рассматривала сидящих. Весь цвет герцогства собрался здесь. Уже знакомый мне казначей спорил о чем-то с сенешалем, дядя принца весело смеялся в компании нескольких своих друзей, в числе которых был отец Бьянки. Сама Бьянка, пренебрегая моими словами о достоинстве, отчаянно флиртовала с незнакомым мне лагомбардийцем, Аугуста старательно краснела, отвечая на вопросы своего кузена, к которому явно была неравнодушна.

А я все отчетливее понимала, что именно среди этих людей есть те, кто желает смерти принцессе. Или мне самой. Последняя мысль заставила вздрогнуть, будто от холода. Я поискала глазами Джемму, ее нигде не было, скорее всего, она уже выскользнула из-за стола. Все еще надеясь, что я просто не заметила ее, я внимательно всматривалась в лица людей, находившихся в зале. Девушки не было.

– Все так плохо? – тихо спросил Рой, склоняясь ко мне. Я наконец взглянула на него. Его лицо находилось очень близко, горячее дыхание опаляло мне кожу. Мне захотелось вцепиться ему в ткань дублета и потребовать немедленно отправить меня домой, но это означало бы признать свое поражение. Этого нельзя было допустить, по крайней мере, сейчас.

– Нет, все прекрасно!

Наигранно улыбаясь, я взяла кубок и поднесла к губам. В тот же момент какая-то сила выбила его у меня из рук. Я охнула. Красная лужа разлилась на белоснежной скатерти, мой наряд не пострадал, в отличие от белоснежной рубашки Козимо. Принц вскочил и обернулся к нам:

– Делрой! Что за шутки?

– Это не шутки, кузен! Фьён был отравлен. – Рой тоже поднялся, впрочем, как и остальные. После слов графа все потрясенно замолчали.

– Что за бред! – возмутился принц. – Его наливали из моих погребов!

– Козимо, тем не менее оно отравлено!

Рой протянул руку к пятну. Гости замерли, чтобы не пропустить ни единой подробности происходящего. Кольцо на указательном пальце графа – массивный перстень с необработанным красным камнем в окружении маленьких черных – ярко вспыхнуло. Кто-то потрясенно ахнул, Козимо побледнел.

– Яд? Вискапада Италлера? – потрясенно воскликнул он в абсолютной тишине. Рой кивнул и повернулся ко мне, все еще сидящей и смотрящей на расплывающееся по скатерти пятно:

– Полагаю, празднование закончено. Козимо, ты знаешь, что делать.

Последние слова потонули во всеобщем шуме. Гости устремились к нашему столу, обсуждая происшествие, свидетелями которого они стали. Граф подхватил меня под руку и потащил за собой, оставив Козимо разбираться с этим балаганом. Словно сквозь сон я слышала, как принц отдавал распоряжение никого не выпускать из замка, и покачала головой: наверняка Джемма уже выскользнула наружу.

Мы пролетели несколько комнат, вернее, Алайстер стремительно шагал, а я, путаясь в длинных юбках, послушно семенила следом. Шлейф волочился за мной, еще больше замедляя ход. Наконец в галерее, ведущей к комнатам принцессы, я не выдержала и взмолилась:

– Граф… Делрой, пожалуйста! Я больше не могу…

Он резко, точно налетел на невидимую преграду, остановился и повернулся ко мне. Его лицо застыло, точно каменное. Я вдруг поняла, что, если бы не он, я бы была мертва. Запоздалый ужас охватил меня. Ноги подкосились. Граф подхватил меня на руки и отнес на небольшую кушетку, стоявшую у стены. Сел рядом.

– Простите, – тихо сказал он.

– З-з-за что? – прозвучало жалко.

От пережитого я вся дрожала, зубы выбивали барабанную дробь.

– За то, что втянул во все это. – Граф осторожно взял мои руки в свои. – Просто ледяные!

– Эт-т-то шок, – зачем-то пояснила я. – С-с-коро пройдет.

Он покачал головой и, притянув меня к себе, бережно обнял и легкими движениями стал растирать мои ладони. Щекой я чувствовала, как мерно вздымается и опускается его грудь, как ровно бьется его сердце. Запах лаванды и фиалок, исходящий от одежды графа, успокаивал, и страх постепенно отступил.