— А эти?

— А эти использовать можно, но они грубые, — Елена постучала ногтем по серо-бурому. — Земля, камень, кость. Броненос, это ходячая скала, у него и сила такая же, тяжёлая и медленная, ей всё равно, куда идти. Без должных навыков лучше не браться. Ты бы её в себя пустил, а она бы пошла напролом и порвала тебе каналы. А вот это, от рогатня, вроде и с энергией жизни, но рогатень-то хищник. И это накладывает свои особенности. В общем, использовать можно, но внимательно и осторожно. Слушать себя и энергию в себе.

— А почему тогда с дубом можно? — нахмурившись, спросил я. — Там силы было в тысячу раз больше, чем во всех этих ядрах вместе взятых.

— Потому что живое отдаёт по-другому, — она пожала плечами. — Дерево оно же живое, и оно делится, по своей воле. Оно предлагает, и берёшь ты сам, сколько унесёшь. А ядро, это уже собранный кулак, лишённый контроля. Энергия ударит разом и бездумно, стоит только открыть. Стихия жизни вообще своенравная, она бережная, пока с ней бережно. Но ошибок не прощает, и из-за любой мелочи может измениться, или вовсе ударить. Если не контролировать её.

Я посмотрел на свои запасы другими глазами.

— Зачем же мне тогда их выдали?

— Они ценные и полезные, но с ними надо уметь управляться.

Она поднялась и стала складывать инструменты.

— А вот эти можно я возьму? — Елена взяла два малых ядра, водяной, который принадлежал Змею, и один из броненосовых. — Я компенсирую.

— Зачем они тебе?

— Буду для тебя таран готовить, — ответила она. — С голыми руками на барьер лучше не идти.

И убрала их в сумку.

День прошёл скомкано.

Завтрак и обед прошёл без моего участия. Я и сам не заметил, как пролетело время. А ведь из леса я вернулся уже после обеда.

С ужином я помогал на автомате, не задумываясь, что делаю.

Люди входили, глазели на лавку у стены, где лежал воин. Веронику решили разместить пока в моей комнате, а потом перенести к Елене.

Всё же комната для раненых и правда нужна.

Воин очнулся ближе к ужину. Я наводил порядок на рабочем месте и услышал, как он зашевелился.

— Лежи, — сказал я, подходя, — тебе нельзя вставать.

Он повернул голову. Единственный глаз нашёл меня и уставился в упор (второй глаз был скрыт повязкой).

— Вероника?.. — прохрипел он.

— Живая.

— Пришла в себя?

Я помолчал на секунду дольше, чем следовало.

— Еще нет, — сказал я. — Знахарка говорит: кость цела, крови внутри нет. Так что скоро придёт в себя.

Он закрыл глаз и откинулся на лавке. Дыхание вновь стало ровным.

Лицо воина будто закаменело.

— Можно воды? — попросил он.

— Да, — я тут же бросился к ведру, набрал в кружку.

Немного замешкался, как его поить: Елена сказала не перемещать его и поменьше дёргать. Но быстро сообразил и напоил его с ложки.

— Меня зовут Михаил, — сказал он отдышавшись. — Я начальник охраны у Георгия.

Николай и Анатолий, привлечённые моей суетой, переглянулись.

— Рассказывай, — сказал Анатолий. — Что произошло? Георгий цел?

— На нас напали внезапно, — Михаил говорил медленно, экономя дыхание. — Там в лесу есть дорога на брод, о ней мало кто знает. На том мы и погорели. Свалили две сосны, одну перед головной телегой, вторую позади колонны.

— Разбойники? — хмуро спросил Николай.

— Разбойники, — Он усмехнулся разбитыми губами. — По большей части тупое мужичьё, но сработали чётко. Главарь у них явно матёрый.

— Сколько? — спросил Анатолий.

— Я видел человек тридцать, — Михаил чуть помолчал. — Но их там могло быть и больше. Точно не скажу, я недолго смотрел. В основном мясо: мужичьё с дубьём, которое гонят вперёд, чтоб об него копья затупились. Оружия нормального у них почти нет: три меча на всех, остальное топоры да рогатины. Драться не умеют совсем, лезут кучей и мешают друг другу. Мы их порядком положили.

— А дальше?

— Были и сильные воины, — сказал Михаил. — Те, кто командовал. Один точно. Он двоих моих положил. Сколько опытных, не знаю. Может, двое, может, пятеро.

Он перевёл дух.

— Мы бы отбились. У нас люди справные. Но нас застали врасплох. Взяли готовенькими, когда мы меньше всего ожидали.

— Так что с остальными? — тихо спросил Николай.

Михаил помолчал.

— Наши многих положили, — сказал он. — Но и сами, скорее всего, все полегли. Я не стал ждать, Веронику надо было увести. Георгий понимал, что мы проигрываем, и попросил увести её.

В зале стало тихо.

— Я хочу надеяться, что хоть кто-то выжил. А Георгия убивать смысла нет. Они ведь выкуп могут получить.

Михаил открыл глаз.

— Вы не смотрите на меня как на труса. Я бы и рад там остаться и со всеми вместе лечь… Но он сам так решил, понимаете? Он же вылез из-под защиты, вцепился как клещ. Спасай дочь и всё тут, а меня оставь. Отдал амулет свой. Сказал: меня не убьют, я купец, за меня выкуп попросят. А я и послушал. Да только потом, когда ушёл подальше, и осознал, что парней моих скорее всего и нет больше.

Он посмотрел в потолок.

— Но может, они живы ещё. Может, их взяли в плен и ждут выкуп.

Он замолчал и посмотрел на нас с надеждой, которую даже не пытался спрятать. Вот только чего он ждал? Помощи, или понимания, а может надежды, что всё на самом деле хорошо?

— Ты сделал что мог, не следует себя корить, воин. — Анатолий положил руку ему на плечо. — Ты мог там погибнуть, и смерть твоя была бы славной, но спасти жизнь порой куда достойнее.

Он выдохнул и стиснул зубы.

— Я и сам всё знаю, но убедить себя подчас сложнее чем толпу, — вздохнул он.

Оставив воина под присмотром Егорки, мы вышли во двор.

— Не дело это, — сказал Анатолий. — Под самым боком у деревни. Считай, соседи новые.

— Предлагаешь пойти разобраться с ними? — спросил Николай.

— А какие ещё варианты? Ждать пока эти молодцы к нам придут? Давно ли в Дубовом Яру оборонялись?

— Ждать и правда не следует, — Николай потёр шею. — Только вот, Анатолий, подготовиться надо, да и старосте сказать. Так будет вернее. Это дело общее, а не наше с тобой.

— Пускай совет собирает, — кивнул Анатолий, размышляя.

Он уже смотрел на всё как командир ополчения, а не просто воин.

— Я схожу за Сергеем, — сказал Николай и ушёл.

А пока Николай ходил, Анатолий начал прикидывать.

— Решать проблему нужно всем миром, но необученных мужиков брать нельзя, — сразу отрезал Анатолий. — Они пока не бойцы, а обуза. Половина оружия в руках не держали, вторая половина держала, но вилы, когда на Николая поднялись. Этих сначала обучать надо.

— Так это времени сколько уйдёт. Кто знает, что с Георгием сделают.

— Да, понятно, — пожевал губу Анатолий. — У нас, слава Солнцу, ветеранов хватает, — Анатолий начал загибать пальцы. — Есть я, Николай, он тоже немало служил и троих стоит. Сыч знатный рубака, меч хорошо знает.

— И я с вами пойду, — раздался голос сбоку. Все повернулись, и увидели Волоха, который стоял в воротах. — Мне Елена рассказала.

— Я за, — тут же поддержал Павел. — Он хорошо проявил себя.

Волох коротко кивнул ему.

— Ладно, — кивнул Анатолий. — Дальше. Кузнец Илья. Когда-то службу нёс, но давно. Он здоровый и храбрый, но какой он воин, надо проверить. Мельник Ефим — тот в ополчении лет пятнадцать назад стоял, что-то должен помнить.

— Я с вами пойду, — сказал я.

Анатолий повернулся ко мне:

— Ну уж нет.

Сказано это было так, что стало ясно: обсуждению не подлежит.

— Ты нужен нам здесь.

— Я не бесполезный, — твёрдо сказал я. — Я броненоса убил, если ты забыл. И я тренируюсь каждый день, с тобой же и тренируюсь. неужто я совсем слабак?

— Ты будешь там лишний раз рисковать, — спокойно сказал Анатолий. — А мы будем отвлекаться и оберегать тебя. Это не в обиду, Макс, это простой рассчёт: каждый из нас в бою будет держать краем глаза, где ты. И вот этот краешек глаза стоит ровно столько, чтоб кто-нибудь из нас словил рогатину.