— И кормят у вас хорошо, куда ж без этого.

Николай широко улыбнулся.

— Ну стойте, — сказал Николай. — Кто ж вас гонит. А мы гостям завсегда рады.

— Ну да, а главное, заплатим хорошо, — добавил Прохор. — За постой заплатим, за еду, всё как положено. Мы люди казённые, у нас на такое статья есть. Да и идём с опережением, так что можем и передохнуть.

Клим кивнул.

— Да, один день будет не лишним. У меня бойцы тоже, нет-нет, да намекают, что неплохо бы остаться на денёк. Где ещё так отдохнём, да попробуем подобных угощений.

— А ещё…

Прохор глянул на Клима, на Николая.

— Мы всё равно сидим, — сказал Прохор. — А у вас вон, я гляжу, стройка такая. А дайте нам топоры. Мы хоть разомнёмся по-человечьи и вам польза. А вы нас покормите как следует. Особенно хочется тот самый суп испробовать, что из рыб и трёх десятков круп…

— А это дело хорошее, сейчас я Сидора позову, — оживился Николай.

Стройка моментально приобрела иной оборот. Дело закипело.

Обозники, это не мальчишки и не безрукий Павел. Восемнадцать взрослых мужиков, которые всю жизнь грузили, таскали, чинили, и работать умели, как надо.

Сидор аж помолодел лет на пять. До этого момента, они и без того быстро возвели два домика, хоть плотник и ворчал. А сейчас работа пошла совсем иначе.

— Вот! — говорил он, бегая вдоль стены. — Вот это я понимаю! Вот это артель! Эй, куда доску кладёшь? Клади сюда! Вот, молодец!

Мальчишек он, к их великому огорчению, отправил носить воду.

А Анатолий на стройку не пошёл. Узнав, что именно заставило обозников задержаться, тут же отправился на рыбалку, за лещами.

— Ты серьёзно? — не поверил Сидор. — У меня каждая пара рук на счету, а ты рыбачить.

— У вас двадцать мужиков на стройке, — сказал Анатолий. — А ухи нет.

Так он и ушёл, заодно прихватив с собой Ефима и Стёпку. Всё равно без дела слоняются, и под ногами мешаются. А так, в три удочки, глядишь, и совсем другой улов будет.

А спустя несколько часов я глядел на целую гору рыбы.

Я и так разрывался между стройкой и готовкой, а тут новая напасть.

— Вот, — сказал Анатолий, вываливая улов на стол. — Работайте, братцы. А то соскучились мы по ушице.

Я посмотрел на гору рыбы и присвистнул.

— Тогда за работу! — Объявил я. — А вы куда собрались?

Ефим и Стёпка замерли. Они-то думали, что легко отделались на сегодня.

— Помогайте рыбу чистить!

Уху варили в два котла, и это только первая партия. Можно было не сомневаться, что и трёх партий не хватит. Благо, запас посуды был, хотя приходилось жонглировать. Хорошо ещё, что у Дарьи тоже были кастрюли и она готовую еду переливала в них. Но Илье надо заказать ещё посуды. И как можно больше!

Аромат рыбного бульона вскоре разлился над деревней.

Я носился как угорелый, сперва мелочь на бульон, потом процедить через холстину и выбросить всё, что варилось, а уже в прозрачный отвар добавить крупную рыбу кусками.

Три крупы, в песне было тридцать, а в жизни хватает и трёх. Мужики, которые наблюдали, возмутились было, но я лишь отмахнулся. Удружил Ратибор со своей бурной фантазией.

Лук побросал в кипящий бульон целыми луковицами. Морковь кружочками. Корень петрелии.

Когда первая партия почти была готова, я вытащил из очага горящую палку, погасил её в воде и окунул прямо в котёл на две секунды. Над котлом поднялся тот самый дымный дух, от которого половина мужиков в зале разом сглотнула.

Один из охотников, увидев это, ахнул:

— Он что, уголь в еду суёт⁈

— Суёт, — гордо подтвердил Николай, который сам недавно чуть не помер от этого зрелища. — Ты попробуй сперва, а потом ахай.

Генка принялся разносить по залу тарелки. До конца вечера про ось на третьей телеге не вспоминал никто.

Пленных держали раздельно. Мужиков связали по рукам, а Корнея спеленали так, что он и двинуться не мог.

Клим лишь хмыкал: «Не перебор ли?».

Но Анатолий был твёрд:

— Всех порознь, вязать покрепче. И следить, чтоб не разговаривали.

— А смысл? — не понял Илья. — Они и так всё рассказали.

— Три бойца, пускай и таких, да при живом главаре, это спаянный боевой отряд. Стоит ошибиться, и мы их замучаемся по лесам ловить.

— Умно, — сказал Илья.

— Это горький опыт, — ответил Анатолий.

Кормили пленников нормально.

Это тоже было указание Анатолия, которое Генка выполнял с большим внутренним протестом.

— Они разбойники! — возмущался он, неся вниз миски. — Они людей убили!

— Убили, — соглашался я.

— Так чего их кормить⁈

— Затем, что они всё ещё люди, — сказал я. — Да, они многое натворили, но не следует уподобляться им. Иначе и сам станешь сердцем чёрствым.

Генка после этого долго ходил молча и много думал.

Михаил приходил к каждому из разбойников и долго с ними о чём-то говорил.

О чём, никто толком не знал, но бывшие разбойники после этого были бледные и молчаливые.

Заметив, что к нам уже несколько раз заходила Дарья, Николай заинтересовался.

Он почесал макушку и поглядел на миску, в которой уже скопилась горка монет.

— Ну, рассказывай, — сказал он. — А то я три дня как вернулся, а у вас тут полдеревни перевернулось, и я до сих пор не понял, кто кому чего должен.

— С Дарьей договорились так, — начал я. — У нас ночлега нет, а у неё времени готовить. Вот я к ней и отправляю людей на постой.

— А она? — нахмурился Николай, пытаясь понять суть схемы.

А она покупает у нас еду.

— Ещё и дешевле? Нет, ты не подумай, я не против, просто понять пытаюсь.

— Так тут всё просто, — подключилась Вера, которая тоже периодически захаживала и помогала с готовкой, игнорируя строгие взгляды отца и Михаила.

— Вы еду продаёте разом, на тридцать порций, а учитываете только одну продажу. Так же считать проще.

— Да, я и до этого как-то не считал, — нахмурился Николай.

— У-у-у… — протянула Вера, — Но это ничего, разберёмся ещё с учётом. Вы на другое посмотрите. еду Макс приготовил, а тарелки лишние мыть не нужно. И места есть свободные. И сколько угодно людей можно обслужить. Главное, чтобы и к вам и к Дарье поместились. Вот продадите вы сорок тарелок похлёбки, а сорок первую не сможете, человека сажать некуда. А теперь появилось место, можно вдвое больше людей накормить. Ну и деньги получить.

— Теперь понятно, — протянул Николай. — Ну Макс, ну голова. Я бы до такого не додумался бы.

— А я бы сам лучше объяснить не смог, — похвалил Веру, отчего девушка заулыбалась,

— Макс, я к Дарье со всем уважением, но вопрос у меня. А она нас не подвинет? — спросил он. — Года через два? Найдёт своего повара и всё.

— Попробовать может, — улыбнулся я. — Да только не выгодно ей это.

— Почему?

— Потому что повара такого ей не найти. — Рассмеялась Вера. — А если она попробует, то её постояльцы в первый же день пойдут есть к вам, а про неё забудут.

— Логично, — потёр макушку Николай.

— И ещё, — добавил я. — Ей это будет невыгодно. Она сейчас получает деньги, не вставая к плите. У неё освободилось полдня, и она их вкладывает в то, что у неё выходит лучше: в дом да в чистоту.

Николай хекнул и потёр подбородок.

— Умно, одобряю, — сказал он.

— А ты хоть записывай на дощечке, сколько ей отдаёте, — сказала Вера. — Нельзя совсем без учёта. А в конце недели сведёте.

— Уже записываем, — вставил свои три медяшки Генка. — Я палочки рисую на скамейке.

— Где это ты палочки рисуешь? — удивился я.

— А не надо было?

— Надо, только мебель не порть.

Николай усмехнулся и посмотрел в окно, на склон, где белели новые срубы и толпа мужиков.

— А хорошо у нас выходит, — сказал он вдруг.

— В смысле?

— В прямом. — Он кивнул за окно. — Смотри сам. Зал есть. Кухня есть. Домики вон уже стоят. Окно раздаточное сделали. У Дарьи ночлег теперь задействовали. Это ж уже не таверна выходит, а подворье.