Сперва на вышках схватились за рога и колотушки. По лагерю пронёсся сигнал тревоги, забегали ратники, кто-то уже тащил к брустверу бочонки с горючим зельем. Но очень скоро первый испуг сменился недоумением. Тех, кто вышел из марева, было слишком мало. Всего десятка полтора, и половина без оружия.

Когда барону Грегору доложили он давно не спал. Он поднялся в тот день ни свет ни заря, и вовсе не из-за забарьерных.

Накануне вечером на заставу прибыл советник Айвен, и полночи они просидели над бумагами и картами: дел, которые требовалось решить, накопилось на неделю вперёд. И несмотря на то, что барон спал всего ничего, проснулся он засветло, и уже работал. Пускай Грегор и выглядел невыспавшимся, но на одном упрямстве, мог работать еще сутки на пролёт.

— Посольство явилось, похоже, — хмыкнул Айвен внимательно выслушав донесение. Советник тайной канцелярии выглядел так, будто спал десять часов на перине. Хотя и отдыха поменьше барона, да еще и взялся за работу сразу с дороги.

Грегор предлагал ему отдохнуть в уютной обстановке, на что Айвен ответил, что всё Североземье для него уютный дом. Хоть на перине, хоть в канаве, всё одно.

Ситуации с визитёрами выделили даже слишком много времени. Целых пятнадцать минут обсуждали как вести себя на встрече и другие детали. И здесь Грегор был в роли слушающего, а Айвен отдавал чёткие инструкции.

— Пойдём малыми силами, — сказал в итоге Айвен, в который раз перечитывая донесение дозорных. — Ты, я, инквизитор и наш посланец. Четверых будет вполне достаточно.

— Ты уверен? — Грегор посмурнел. — Ты мне столько всего нарассказал за эту ночь, что я теперь не верю ни Калагану, ни твоему Зеону. А ты предлагаешь взять обоих и без поддержки сунуться с ними за барьер, считай в пасть к врагу.

— Поверьте, это лучший состав. Главное, чтобы без лишних свидетелей. А если переживаете за свою жизнь, возьмите защитные артефакты посильнее. И вот ещё. — Он протянул барону небольшой амулет на цепочке. — Специально для таких случаев вожу с собой. Защитит от верной смерти, но только три раза. С ним хоть со стены прыгайте.

Грегор взял амулет, повертел в пальцах.

— По виду защитный, — произнёс он, а потом вдруг поднял глаза и очень пристально посмотрел на советника. — Но почему не нужны свидетели? Скажи-ка, Айвен, тайная канцелярия решила от меня избавиться?

Айвен по-доброму улыбнулся и качнул головой.

— Вы полезны, барон. А если бы от вас понадобилось избавиться, это сделали бы в куда более спокойной обстановке. К чему столько трудностей?

Барон кивнул, хотя от этого ответа спокойнее ему не стало.

Калаган и так вставал рано, а когда по крепости разнеслись новости, он собрался раньше всех. Да он калека, но по-прежнему силён. Инквизитор надеялся, что его не забудут.

Едва по лагерю пробежала весть о посольстве, инквизитор уже стоял собранный и застёгнутый на все пряжки у своего шатра, опираясь на посох.

Он знал, что стал калекой. Правую ногу тянуло, она почти не гнулась; левой кисти не было вовсе, культю он прятал под полой. Знал он и то, что после той драки его перестали принимать всерьёз. Смотрели как на отработанный материал. Но в груди у него по-прежнему горел огонь. И где-то в глубине этого огня тлела надежда: вдруг возьмут. Вдруг именно сегодня он понадобится им. И у него появится шанс показать этим надменным забарьерным, что такое настоящая мощь Солнца, и все вспомнят, кто он есть на саамом деле.

В груди ёкнуло, когда за ним и правда прислали гонца.

Выслушав приказ, Калаган с важным видом поковылял к баронскому шатру, что располагался у самого барьера, и всю дорогу сердце у него колотилось молодым стуком. Он откинул полог, готовясь увидеть советников, писарей, личную охрану, целый военный совет… Но в шатре было трое.

Проклятый Айвен. Усталый, отводящий глаза барон Грегор. И тот самый, не менее проклятущий, невзрачный посланец, что прибыл по поручению Айвена. От одного вида этого человека у Калагана отчего-то сводило зубы. Сущая серость, пустое место, а поди ж ты, глянешь на него, и будто за шиворот холодом потянуло. И сразу его приняли здесь… За какие, спрашивается, заслуги? Калаган настолько презирал его, что даже не удосужился узнать его имени. А за всё время знакомства и совместной работы, умудрился ни разу к нему не обратиться.

— Это, что все кто пойдёт? — удивился Калаган.

Грегор лишь кивнул.

— А этот что здесь делает? — Калаган мотнул подбородком в сторону посланца. — Он что, с нами пойдёт? Кто он вообще такой? И почему нет советников? Где преподобный брат Иоанн? Айвена Калаган игнорировал.

Советник же, игнорируя тон и вопросы инквизитора, расплылся в самой тёплой улыбке.

— Калаган! Сколько лет, сколько зим, дружище.

И, прежде чем инквизитор успел отстраниться, советник шагнул к нему и по-дружески приобнял за плечи.

Калаган едва не оттолкнул его от неожиданности. Он не понимал, что происходит. Для Айвена такое поведение было совсем не привычным. Он никогда себя так не вёл, и уж точно не проявлял себя ни тепло, ни дружески. От этой сцены, по спине Калагана пробежали мурашки.

— Слышал, как ты пострадал, — сочувственно продолжал Айвен, легонько похлопывая его по плечу. — Очень, очень жаль, что так вышло.

По лицу советника было совершенно невозможно понять, жаль ли ему хоть кого-нибудь на свете.

— Так какие планы? — буркнул Калаган, высвобождаясь. — Надеюсь, хоть сегодня миндальничать не будем? Я предлагаю пойти туда и ясно показать этим забарьерным недоноскам, кто тут хозяин.

— Вот именно этим мы и займёмся, — улыбнулся Айвен.

— Оружие оставляем здесь, — сказал Грегор, поднимаясь. Голос у него был тяжёлый и усталый. — Я пойду с ритуальным мечом. С ним ещё мой дед ходил на такие переговоры. На случай, если они потребуют поединка.

Калаган оставался недоволен и явно это демонстрировал. Таинственный посланец, как всегда, прятал глаза. Айвен был невозмутим. А барон выглядел так, будто разом постарел на десяток лет.

Зеон стоял и наблюдал за происходящим, и никто в шатре не знал, о чём он думает.

А думал бывший охотник о том, что последние дни не прошли даром.

Барон Грегор, сам того не ведая, оказал ему услугу, какой Зеон не вымолил бы ни у Солнца, ни у Ночи. Его отправили зачищать подземелья у старых рудников, туда, где из трещин в земле лезли твари, расплодившиеся без присмотра. Грязная, тяжёлая работа, на которую обычно гоняют проштрафившихся. А для Зеона она обернулась пиром. Он обнаружил, что у этих тварей огромное количество энергии. И похоже, никто кроме Зеона это не понимал. Он убивал тварь за тварью и забирал и всю их силу, копил и утрамбовывал в себя. Калаган, хромой дурак, таскался рядом всё это время, глядел на происходящее под самым его носом, и ничего не заметил.

Теперь Зеон был не тот, кого когда-то отделал одноногий инквизитор. Теперь он прихлопнет Калагана как муху.

Он прикидывал так и эдак. Айвен силён, спору нет, и наверняка держит в рукаве какой-нибудь козырь. Опять же, не стоит забывать про связывающий их договор. Но можно ли связать того, кто стал многократно сильнее? А если забарьерные предложат по-настоящему хорошую сделку, то, может статься, с этих переговоров живым вернётся только один человек. И это будет не барон и не советник.

По дороге к барьеру, когда они шли по вытоптанной проплешине между палаток, Айвен вдруг придержал Калагана за локоть.

— Чуть не забыл. Это тебе подарок. Вёз из самого Чи-Ана, в память о наших путешествиях.

— Подарок? Мне? — Калаган опешил.

В руке у советника лежал кинжал.

Кинжал был хорош. Чёрный клинок без единого блика, будто пил свет, а не отражал. Золочёная рукоять, в которую вправлены два камня глубокого бирюзового цвета. Чуть ниже виднелись пустые гнёзда ещё для четырёх, но кто-то их выковырял, причём давно. Но даже без них вещь была дорогая, редкая, из тех, что не стыдно носить и князю.