— Нельзя же, — Калаган покосился на барона. — Грегор оружие запретил.

Грегор только скользнул по кинжалу взглядом и промолчал.

— Да это так, безделица, — отмахнулся Айвен. — С ним можно.

И Калаган, поддавшись мальчишескому импульсу, сунул чёрный клинок за пояс.

— Спасибо, не ожидал такого, — кивнул он.

— Пустяки, дружище.

У барьера воздух дрожал и гудел.

Грегор увидел, что с той стороны барьера и правда стоит группа людей, что терпеливо ждали, когда появятся переговорщики с другой стороны.

Когда четверо подошли вплотную, марево пришло в движение. Оно выгнулось дугой, потекло вверх и в стороны и сомкнулось над переговорщиками куполом, отрезав их от лагеря, — но между двумя сторонами всё так же стояла тонкая, чуть мерцающая преграда, сквозь которую можно было видеть и слышать, но нельзя было пройти.

С той стороны вперёд выступил человек.

Молодой, высокий, с надменным красивым лицом. Длинные волосы схвачены золотым обручем, одеяние чёрное, и по нему, как по глади пруда, медленно текли серебряные узоры. За его спиной стояла свита, но смотрел он так, будто перед ним были низшие существа, на которых он соизволил бросить мимолётный взгляд.

— Наследный принц Вэйлор пришёл говорить с вами, выкрикнул глашатай из-за спины парня.

— А перед вами, барон Грегор, хранитель границ, — объявил в тон глашатаю Айвен.

Принц демонстративно оглядел делегацию, и губы его тронула брезгливая усмешка.

— И это всё? — протянул он. — У вас так мало достойных людей, что вы вышли ко мне вчетвером?

Он скользнул взглядом по Грегору, по Айвену. Задержался взглядом на Калагане, на его посохе, на подвёрнутой поле, под которой пряталась культя.

— Вы ещё и калеку приволокли. Хотите нас разжалобить?

А потом он посмотрел на Зеона, чью личину всё еще скрывал амулет.

И на один короткий миг глаза принца расширились. По лицу его скользнуло узнавание, но тут же спряталось, задавленное тонкой, довольной усмешкой, которую он не вполне сумел скрыть.

Калаган этот взгляд поймал. И тут же набычился.

— Почему они пялятся на него? — негромко пробормотал инквизитор. — Тут я стою, светлый инквизитор Солнца, а по мне лишь взглядом скользнули! А на этого вашего курьера, которого вы зачем-то притащили, он во все глаза уставился! Зря он культ Солнца недооценивает.

— Терпение, преподобный, — обронил Айвен, не оборачиваясь. Он явно услышал негодование инквизитора.

— Вы пришли сюда насмехаться? — ровно спросил Грегор. — Что ж, меня это не трогает.

Принц оторвался от посланца и снова перевёл взгляд на барона.

— Насмехаться? О нет. Мы требуем объяснений. Мы послали к вам своих людей, а их избил ваш советник. Этот самый Айвен. Это роняет тень на моих людей. — Принц чуть склонил голову. — Мы желаем, чтобы он ответил. И кем бы он себя ни мнил, я готов сам сойтись с ним в бою и показать, что он далеко не так силён, как о нём говорят.

Грегор выслушал всё это, не меняясь в лице.

— Что-то я не пойму, — сказал он наконец. — Какое объяснение вам нужно? Ваши люди орудовали на моей земле. Вы расшатываете барьер, лезете в наши пределы, хотите втянуть нас в войну. О каких претензиях с вашей стороны речь? Это у нас к вам претензии.

Он сделал шаг ближе к мерцающей преграде.

— Вы слабаки. И сами это знаете. Вы прекрасно понимаете, что будет, когда барьер падёт: наши земли вернутся к нам, а вас не спасут никакие уловки, — сказал принц. — То, что у вас появился один сильный воин, не меняет ровным счётом ничего.

— Видится мне, что вы упрямо напрашиваетесь на свару, — устало произнёс Грегор. — Мне война не нужна. Зачем она вам, я не возьму в толк. И зачем вы вообще пришли ко мне сегодня, тоже не пойму.

— Я пришёл, — медленно проговорил Вэйлор, — чтобы увидеть того воина, который побил моих людей. Я хочу поглядеть на него, вызвать на поединок, и одолеть в честном бою. Чтобы бы вы раз и навсегда поняли: надеяться вам не на что.

— Если у тебя вопросы к Айвену, — Грегор кивнул на советника, на невзрачного человека с глазами, похожими на два серых камушка, — то вот он, стоит перед тобой, спрашивай, что тебя интересует. Что же касается поединка — знай: приказ отдавал я. И за всё, что делают мои люди, отвечаю я. И делают они ровно то, что должно. Поединок если и будет, то только со мной.

Принц перевёл взгляд на Айвена, оглядел его с ног до головы и расхохотался.

— И это он? Этот? — Вэйлор обернулся к своей свите, приглашая посмеяться вместе. — Да вы гляньте на него. Серая мышь. И это ваш великий воин?

— Ты ещё и глуп, — спокойно сказал Грегор.

Смех оборвался, принц уставился на Грегора, будто не веря, что он решился на подобную дерзость.

— Раз уж ты пришёл что-то доказать и считаешь себя великим бойцом, — продолжил барон, и рука его легла на рукоять ритуального меча, — То я с тобой сойдусь в поединке прямо сейчас. Гляжу, ритуальный меч при вас, тогда не будем откладывать. Я принимаю вызов поединка.

Стоило барону произнести ритуальную фразу и барьер снова пошёл рябью.

В самом центре купола, там, где мерцала преграда, вздулся второй, малый купол — тесная чаша, в которую с двух сторон могли ступить двое. Барон и принц вошли туда одновременно, и стенка сомкнулась за их спинами, отрезав поединок от всех остальных. Зато преграда между ними исчезла.

Поединок был одним из древних способов разрешить спор, когда слов было недостаточно, и магия барьера принимала это. Биться полагалось лишь ритуальным оружием, без всяких ухищрений. Ни одной стихии, ни единой техники: только сталь, сила, и опыт.

Принц был хорош. Быстр, резок, и видно было, что меч в его руке не для красоты. Он налетел первым, обрушил на барона град ударов, выверенных, злых, и каждый из них разрубил бы пополам неопытного.

Вот только Грегор не дрогнул. Он с младых ногтей часами потел на арене, отрабатывая удары.

Когда было необходимо, он расчётливо отступал, принимал удары на клинок, уводил их вскользь, действовал чётко и экономно, без суеты. С максимальным сосредоточением на бое. Без красивых пируэтов и связок. Максимально лаконично и эффективно.

Принц будто молотил каменной глыбе и не понимал, почему его противник до сих пор на ногах. Барон предугадывал каждый удар. И любое ухищрение принца натыкалось на глухую оборону. И это при том, что Грегор ни разу не атаковал в ответ, отчего принц терял всяческое самообладание, и лупил мечом будто дубиной.

А потом Вэйлор сам не заметил, как на миг провалился в собственном замахе. Нерпошибаемый и стойкий Грегор наконец пришёл в движение.

Принц не успел опомниться, как оказался на земле, а остриё ритуального меча замерло у самого горла забарьерного, уперевшись в тонкую плёнку. Барьер не позволил бы пролиться крови парламентёров. Правда под глазом принца стал набухать синяк, прощальный подарок от Грегора.

Малый купол моментально отреагировал и между поединщиками появилась тонкая пелена барьера. Миг, и малый купол растаял, а между сторонами снова встала тонкая мерцающая преграда.

Вэйлор вскочил на ноги, тяжело дыша, и явно не верил произошедшему.

— Как? — выдавил он. — Я сильнейший из своего поколения! Ты победил меня хитростью.

— Может и хитростью, которая стоила бы тебе жизни, — сказал Грегор, опуская меч. — Я простой барон на границе. И таких, как я, в Североземье хватает. С тех пор как вы в последний раз сходились с нашими стариками, многое переменилось.

— Нет чести в подлом поединке, — не унимался принц. — Ты ничего не доказал.

— Почему же, доказал. Если вы к нам сунетесь то умрёте. Считай это чем хочешь, хитростью, секретом, но факт в том, что ты проиграл, — припечатал Грегор.

— У тебя значит есть секреты? — прохрипел принц. Злоба в нём пересилила растерянность. — Что ж, у меня тоже хватает секретов. Ты ослаблен, барон. Твои люди ничтожества, калека да серая мышь. Я уверен, тот ваш воин тоже взял моих хитростью, а не силой. Но вот вопрос. — Он облизнул губы. — Все ли здесь служат тебе?