От удивления я выпучила глаза, а моя собесчедница продолжила:
– В любом случае прошу вас, берегите себя.
Я горько рассмеялась: мне предстояло ехать в осиное гнездо, играть роль Кариссы, на этот раз полагаясь только на себя, Гаудани я в расчет не брала, – и меня просят быть осторожной.
Хотя погибни я, трудно будет объяснить то, что принцесса жива и здорова, и вся история с подменами может всплыть наружу. Тогда можно оспорить законность брака Гаудани и Кариссы. Как ни крути, я должна была вернуться из этой передряги живой и невредимой. Графиня наверняка думала о том же. Она нерешительно прикоснулась к моей руке:
– Прошу, пообещайте мне это! – До боли знакомые серые глаза смотрели на меня.
Я вдруг заметила, что у нее такие же длинные ресницы, как и у Роя.
– Хорошо, я постараюсь.
– Вот и славно. – Она отошла и виновато улыбнулась. – Мне пора. Слуги предупреждены, что вам нездоровится, и не станут беспокоить вас. До встречи!
– До встречи! – Я осталась одна. Прошлась по гардеробной, присела на ближайший сундук и обхватила себя руками, пытаясь унять нервную дрожь, сотрясавшую тело. Мысль о том, что Рой где-то рядом, заставляла сердце то стучать быстрее, то замирать от страха. Я не знала, чего я боялась больше: того, что он узнает меня, или же того, что он примет меня за Кариссу. При мысли об этом меня вновь затошнило. Я неуверенно встала и побрела в указанную мне комнату.
Розоватые стены, украшенные расписными яркими орнаментами, огромная кровать под голубым, расшитым золотыми львами балдахином – цвета Лагомбардии, у окна секретер со множеством ящичков – эта комната была мне незнакома. Интересно, почему Карисса выбрала именно ее? Наверное, в старой спальне так и не смогли починить панель, которую тогда выбил Рой. Я вспомнила ту ночь, потом утро, бросилась на кровать и, наконец, разрыдалась.
Плакала я долго, с упоением всхлипывая в подушку и наслаждаясь тем, что меня никто не слышит, а значит, не надо таиться и сдерживаться. Полегчало, тяжесть и тошнота ушли, зато до умопомрачения захотелось есть. Вытерев слезы, я прошла в ванную, умылась холодной водой и лишь после этого позвонила в колокольчик.
Служанка пришла почти сразу. Невысокая бойкая девушка, она внимательно выслушала пожелания, шустро выскочила и очень быстро вернулась с подносом с едой. Было видно, что ей очень хочется что-то спросить у меня, но она сдержалась. Сама я разговор заводить не стала, опасаясь сболтнуть лишнее и тем самым выдать себя.
Хлеб был вкусный, мясо – прекрасно прожаренным, но самым большим наслаждением было то, что я выпила немного фьена, хмельной вкус которого напоминал лесную малину. После чего приказала служанке помочь мне раздеться, легла на кровать и заснула, пожалуй, в первый раз за последний месяц сразу и без сновидений.
Меня разбудил странный шум. Я приоткрыла глаза. В комнате был полумрак. Все еще сонная, я приподнялась на локте, щуря глаза от золотистого света гль'ойна, и вскочила с кровати. В спальне находился мужчина. Лоренцио Гаудани, д'орез Лагомбардийской республики, первый среди равных, стоял в рубашке и коротких штанах и задумчиво смотрел на кровать. Судя по выражению лица, в его голове шел какой-то сложный мыслительный процесс. Когда я вскочила, этот процесс прервался, и мужчина недоуменно посмотрел на меня.
– Вы опять? – прошипела я. – Что вы делаете в моей спальне?
Он невольно попятился и потом произнес извиняющимся тоном:
– Это и моя спальня, мадонна.
– Что? – обомлела я.
– Да, мы с Кариссой… до сегодняшней ночи мы всегда спали вместе…
– И что теперь?
– Ну, я подумал… будет подозрительно, если мы эту ночь проведем порознь.
– Лоренцио, – вкрадчиво сказала я, не зная, смеяться мне от его наивности или плакать. – А вы не подумали, что сделает с вами ваша жена, когда узнает, что эту ночь вы провели здесь? И как вы будете уверять, что между нами ничего не было?
Он вздрогнул и уныло посмотрел на меня:
– И что мне делать?
– Открыть портал в ее спальню, – посоветовала я. – Вы вообще можете это делать каждую ночь и возвращаться лишь под утро.
– А это идея! Хотя в Лаччио это будет неосуществимо, но хоть сейчас! Спасибо! – Его лицо засияло от радости, он махнул рукой, создавая неяркий портал. – Милая, я…
Портал погас. Я присела на кровать, провела рукой по смятой простыне. Как бы я хотела, чтобы Рой хоть миг смотрел на меня так же, как Лоренцио смотрит на свою жену.
В голове мелькнула шальная мысль вскочить, все-таки ворваться к графу Алайстеру и посмотреть на его удивленный вид. Он наверняка на вилле, до утра я точно успею. Интересно, как он поступит, он же ясно дал понять Гаудани, что не желает меня видеть.
Скорее всего, Рой без лишних разговоров просто отправит меня обратно и закроет мне путь сюда. Я вздрогнула. Нет, я не могу ставить под удар всех. Следовательно, стоит избегать общения с графом Алайстером. Приняв это решение, я долго ворочалась, пытаясь успокоиться, и заснула только под утро.
Меня разбудил Гаудани, он вышел из портала, оживленно насвистывая. Резкие звуки развеяли мой сон. Я открыла глаза и обреченно посмотрела на него:
– Вы не могли прийти позже?
– Увы! – он весело развел руками. – Карисса просто выгнала меня, сказав, что необходимо собираться в дорогу, ведь через три часа мы выезжаем!
– Вот и приходите через три часа, – пробурчала я, натягивая простыню на голову. Гаудани хмыкнул и вышел, громко зовя слуг. Я еще несколько секунд полежала, затем вскочила будто ошпаренная и понеслась в ванную: меня вновь тошнило.
– Когда же это закончится! – простонала я, уже умываясь.
Руки все еще дрожали, желудок сжимался. Сашка говорила: максимум два месяца, тогда я не придала этому значения, сейчас это означало шестьдесят ужасных дней.
Завтракали мы с Лоренцио вместе. Вернее, изображали, что завтракаем. Мне есть не хотелось, а Гаудани позавтракал вместе с Кариссой. Но старательно играя свои роли, мы продолжали сидеть на открытой террасе первого этажа, пока слуги выносили сундуки с вещами и грузили их в барки.
Небольшой стол был накрыт на двоих. Слуги торопливо сновали, расставляя еду, затем, повинуясь знаку Лорецио, удалились.
Д'орез вальяжно развалился на стуле, лениво кроша булочку на тарелку. Я предпочла прилечь на кушетку, все еще чувствуя слабость после пробуждения. Если Лоренцио и заметил то, что мои веки слегка припухли, то ничего не сказал. Мы оба чувствовали некую неловкость, хотя со стороны наверняка казалось, что мы просто наслаждаемся обществом друг друга.
– Красивый сад, – заметила я, чтобы хоть как-то нарушить молчание.
Гаудани бросил рассеянный взгляд на тщательно подстриженные невысокие кусты, высаженные в виде ромбов и кругов, в середине которых пестрели цветы. В ромбах они были красные, в кругах – желтые, а вдоль ограды – белые, отчего создавалось впечатление пестрого ковра.
– Да, наверное, Рисса… – Он виновато осекся, я скривила губы в подобии улыбки.
– Нам следует быть очень осторожными, – тихо заметила я.
– Разумеется, – он вздохнул, – сказать по правде, мне не хватает сейчас уверенности Алайстера. Он всегда знает, что делать.
– Граф всегда слишком самоуверен, – язвительно отозвалась я, – и привык, что все беспрекословно подчиняются ему.
– Он – Алайстер, – возразил Лоренцио.
– Вы говорите так, будто он – истинный правитель Лагомбардии. – Мне не слишком нравилась тема нашего разговора.
– Так оно и есть. Веками именно Алайстеры правили республикой. Это их заслуга, что наша страна процветает.
– А вы?
– А что я? Должность д'ореза достаточно… – он покрутил чашку на блюдце, – достаточно проста. Я – глиняный божок на золоченом стуле. Всем заправляет Совет десяти, десять знатнейших людей нашего государства, а Делрой руководит Советом.
– Почему вы согласились на это? – вопрос вырвался сам по себе.
– Потому что меня попросил Алайстер. Лично, – Гаудани улыбнулся. – Он только вернулся из весьма успешной военной кампании против Риччионе, буквально влетел ко мне в дом на взмыленном коне: старался успеть до того момента, как в Совет подадут кандидатуры на голосование.
