– Удивительно, что обрушилась именно та часть дворца, – пробасил Юлиус. – Говорят, она была построена совсем недавно.

– Нет ничего удивительного, – процедил сквозь зубы Иеронимо, – вы же знаете, как сейчас строят! Архитекторы охвачены жаждой наживы, а не желанием сделать истинно верно, как и завещал нам Создатель!

Мы с Гаудани переглянулись, вспомнив настоящие причины обрушения части дворца, и промолчали.

– Кстати, Иеронимо, а что это за громкая история с лечебницей? – продолжал Юлиус, старательно накладывая себе на тарелку всего понемногу. – Из-за чего вы так сцепились с Алайстером?

– Из-за греха гордыни.

– И кто был более грешен: вы или граф? – все так же мягко спросил Джерардо. Иеронимо вспыхнул, но промолчал, старик тем временем повернулся к Гаудани:

– Значит, слухи не обманывают? В Лагомбардии действительно собираются построить лечебницу для бедных?

– Понятия не имею, – ответил тот, энергично жуя.

– Достойные слова правителя, – фыркнул Иеронимо. – Мэссэр Гаудани забывает, что он, как избранный народом правитель, просто обязан иметь свое мнение и донести его до Совета республики.

Лоренцио внимательно посмотрел на пастыря:

– Что толку обсуждать даже на Совете? Идея Алайстера, и он все равно реализует ее, ни я, ни Совет не сможем запретить ему потратить его деньги, тем более что дело угодно Создателю.

– Вопрос только, кто в итоге будет платить, – заметил пастырь Риччионе под одобрительным взглядом Иеронимо, – граф или республиканская казна.

– Думаете, Совету следует отказать графу? – я внимательно посмотрела на толстого пастыря.

– Думаю, что в государстве всегда найдутся более нужные траты, чем лечение нищих!

– А вы что думаете, пастырь? – вдруг спросила я у Джерардо, который с явным интересом скорее следил за мной, нежели прислушивался к разговору. – Вы же целитель?

Все замолчали, старик слегка задумался, подбирая слова:

– Лечебница – всегда дело, угодное нашему Создателю, как целитель, я должен лишь приветствовать идею графа Алайстера и уповать, чтобы ему хватило сил закончить начатое.

– Но он настаивает, чтобы лечебница была в городе! – возмутился пастырь Лагомбардии. – Туда потянутся крестьяне, бродяги! Подумайте, какие болезни могут принести с собой бедняки?!

– Действительно, мэссэр Гаудани, лечебница станет рассадником эпидемий! – пастырь из Риччионе поддержал собрата по вере. – Для меня будет печально, если принц Козимо последует примеру своего кузена.

– Болезни одинаковы для всех, братья мои, – сурово возразил Джерардо. Он с явным осуждением смотрел на них: – И вы не хуже меня знаете, что строительство лечебницы и обеспечение должного ухода за больными, напротив, позволит избежать эпидемий!

– Джерардо, кто будет ухаживать за бедняками? – фыркнул Иеронимо. – Или ваш хваленый граф планирует переложить все на плечи пастырей?

Его слова потонули в гуле портала, и сразу же яркая вспышка ослепила нас.

– Если вы так желаете, Иеронимо, Лагомбардия обойдется и без помощи пастырей, – раздался знакомый голос.

Рой с Козимо подошли к нам, граф почти весело взглянул на меня, утомленную завтраком, словно говоря: «Так тебе и надо!» – и кивнул мне:

– Карри.

Козимо лишь скривил губы в подобии улыбки. Скула принца предательски покраснела, нос опух, а под глазами намечались синяки.

– Делрой, какая неожиданность! – игнорируя веселье, так и плескавшееся в серых глазах, я изобразила удивление. – Дорогой брат!

– Дорогая сестра, – мрачно кивнул принц, – как видишь, Алайстер решил почтить нас своим присутствием!

Джерардо неодобрительно нахмурился, Рой ответил ему подчеркнуто спокойным взглядом.

– Прекрасная новость! – Я встала, устав от этих политических споров, к тому же стул был не слишком удобным, и спина затекла. – Прошу меня извинить, но я бы предпочла прогуляться перед дорогой.

– Я составлю вам компанию, чтобы не отрывать нашего д'ореза от важных обсуждений! Козимо, лечебницы очень важны, и, полагаю, как правителю Риччионе, тебе просто необходимо присоединиться к беседе! – кивнул граф, даже не сдерживая ехидной улыбки. – Лоренцио, друг мой, можешь не беспокоиться, твоя жена в надежных руках!

Не дожидаясь ответа, он, галантно взяв за руку, буквально утащил меня в сторону, явно посмеиваясь над своими друзьями. Они проводили нас мрачными, слегка завистливыми взглядами и вновь повернулись к пастырям.

– Зачем ты это сделал? – спросила я, когда мы отошли достаточно далеко, чтобы быть услышанными. – Ты вполне мог бы сесть за стол и доказать необходимость строительства.

– К чему попросту сотрясать воздух? Я уже все решил, переговорил с Джерардо, заручился его поддержкой. Вопрос лишь в том, решит ли Совет потратить часть денег, которые я сегодня сэкономил республике, уговорив Козимо безвозмездно открыть шлюзы для наших оросительных каналов!

– Козимо согласился? – удивилась я.

– Конечно! – хмыкнул Рой. – Сразу после вашего с Лоренцио ухода! Стоило лишь напомнить ему, что я злопамятен!

Я покачала головой:

– Ни за что не поверю.

– Так оно и есть. И если ты будешь смотреть на меня таким взглядом, то я пошлю все в бездну и поцелую тебя на глазах у всех.

– Ты не посмеешь, – я рассмеялась, но осеклась, заметив блеск его глаз. – Нет, Рой, ты же не станешь этого делать здесь!

В ответ он лишь шагнул ко мне. Я попятилась, его рука легла мне на талию, я невольно огляделась и заметила, что сейчас нас от посторонних взглядов скрывает зеленая листва.

– Я никогда не отказываюсь от вызова, – прошептал Рой, – тем более я так давно тебя не видел…

Я собиралась что-то сказать, но он уже целовал меня. Правда, сразу же выпустил, не давая поцелую вырасти в нечто более серьезное.

– Согласись, в этом есть своя прелесть, – почти промурлыкал он, пока я быстро расправляла смявшуюся ткань. – Как сладки поцелуи, сорванные украдкой…

– О чем ты только думаешь? Если кто-то увидит…

– Радость моя, ты стала ханжой! – наигранно ужаснулся он.

– Рой, это не ханжество, а здравый смысл!

Он лишь хмыкнул:

– Думаешь, такой маг, как я, не в состоянии отвести всем глаза?

– К чему тогда скрываться? – не поняла я.

Рой вздохнул:

– К сожалению, если бы мы начали целоваться на глазах у всех, о нас бы вспомнили. Да и согласись, опасность всегда делает ощущения более острыми.

– Помни об этом, когда в следующий раз будешь меня отговаривать от очередной авантюры, – поддразнила я.

Он нахмурился:

– Надеюсь, авантюр больше не будет. Пойдем, кажется, слуги начинают сворачивать шатры, значит, скоро предстоит выезжать.

По требованию Алайстера Козимо отдал ему того самого жеребца, который чуть не сбросил меня в овраг, сам взяв гнедую лошадь одного из своих офицеров.

Мужчины хором заикнулись было о том, чтобы я ехала в карете, но я отказалась, уже привыкнув к серой кобыле, неоспоримым достоинством которой был очень мягкий ход.

Рой помог мне сесть в седло, посмотрел на мои руки и привычно стянул с себя перчатки из голубой кожи:

– Кажется, это уже вторые… Интересно, что ты сделала с теми?

– Оставила на вилле.

Я с благодарностью надела их. Как и те, из серой замши, они были велики и хранили тепло его рук. Рой все еще стоял рядом, и мне вдруг вспомнилось, как ночью его ладони ласкали мое тело. Словно читая мысли, он провел пальцем по моему запястью, вызывая дрожь в теле.

– Я с нетерпением жду, когда мы все доедем, – прошептал он. – В Лаччио у меня прекрасная вилла на холме… а из окон спальни виден город… Правда, боюсь, виды ты оценишь не сразу…

– Рой! – прошипела я, косясь на остальных. Он весело блеснул зубами, но руку выпустил. Я выпрямилась и встретилась взглядом с Гаудани. Он ошеломленно смотрел на нас, словно увидел по меньшей мере явление Богородицы.

– Лоренцио, что ты там… – Козимо, вскочив в седло, перехватил взгляд деверя и кивнул, – да, тут все оказалось серьезнее, чем мы предполагали…